Его Величество Мудак

С Розой Брок решил разобраться сам, не став дожидаться, пока закончится её добровольное затворничество. Да и мало ли чего себе эта дура надумает за это время, подключит брата, с которым тоже было бы неплохо побеседовать в приватной обстановке. Сначала Брок попробовал стучаться, но Роза и не подумала открыть ему дверь. Тогда он ей пригрозил: — Либо ты меня пускаешь, и мы разговариваем, как взрослые люди. Либо я прикажу взломать замок и даже не подумаю приказать об этом молчать прислуге. Пусть судачат и перемывают тебе кости. За дверью послышались шаги. Щёлкнул замок. Брок решительно распахнул дверь, едва не снеся ею Розу — та едва успела отскочить. — Что ты себе позволяешь?! — возмутилась она. Выглядела Роза хуже, чем Брок помнил — она осунулась, всегда уложенные волосы топорщились, как пуховый одуванчик, косметикой она пренебрегла, только накрасила губы, и было видно все дефекты кожи — родинки, пятнышки, морщинки, прыщик на верхней губе. — Это что ты себе позволяешь? Что за истеричное поведение, дорогая? — окинув её внимательным взглядом, произнёс Брок. — Что это за сцены? Тебе не пятнадцать, чтобы исполнять такие перформансы. Роза оскорблённо поджала губы. Ну да. Не пятнадцать. Скорее уж, трижды по пятнадцать. Брок закрыл за собой дверь и запер. Так будет лучше. — Мишель отлично справляется с тем, чтобы распоряжаться во дворце, — заявил Брок. — Очень умная девочка, очень внимательная. А я подумываю о том, чтобы нанять распорядительницу. Я понимаю, Роза: плебейское происхождение, жизнь на ферме, о том, как быть королевой, ты знаешь только из кино и исторических романчиков... Лицо Розы, какое-то неприятно желтушно-бледное, вмиг пошло красными пятнами. — На что это ты намекаешь, дорогой? — ядовито процедила она. — Что я не справлялась? — Я не намекаю, а говорю, что твоя дочь умница. Разве сложно это оценить? — глянул ей прямо в глаза Брок. — Хотя ты и мать никакая. Детей моришь голодом, меня тоже. Язву желудка, панкреатит и холецистит, чтобы ты знала, современная медицина прекрасно излечивает. — Да что ты понимаешь! — возмутилась Роза. — Понимаю я очень многое, — заявил Брок. — В общем, так. Апартаменты у нас остаются раздельными. Общая спальня — это, чтобы ты знала, нищета и плебейство. Ни одна аристократическая, а уж тем более королевская семья спальни не делит. Да даже у просто обеспеченных людей спальни раздельные. Это просто залог здорового сна. — Мои родители... — начала Роза. — Выходцы из крестьян, — отрезал Брок. — С насквозь крестьянским менталитетом. Всё. Не обсуждается. Роза хватанула ртом воздух, шумно сглотнула, но не решилась возразить, даже её плечи как-то разом опали. — Вот и хорошо. Приводишь себя в порядок и начинаешь вести себя как подобает матери и королеве. Именно в этом порядке, — Брок ткнул в неё пальцем. — Иначе я задумаюсь о том, а нужна ли мне такая королева. Ты меня услышала? Роза молча кивнула, но как-то неуверенно, словно не до конца понимала положение, в котором оказалась, а потому Брок решил подкрепить свой вопрос: — Я что-то не слышу ответа. — Поняла, — отчаянно выдохнула Роза и отвернулась, всем своим видом изображая ущемление и страдания. — Не пыжься, неубедительно, — заявил Брок. — Сегодня можешь пострадать. Завтра я хочу видеть на своём столе список твоих текущих обязанностей и список конструктивных предложений — чем ты готова заняться для пользы государства. — Я королева! — тут же взвилась Роза. — Вот именно, — придавил её Брок. — Королева — это не измываться над прислугой и семьёй. Это пахать, пахать и пахать. Иметь профессию, иметь авторитет, а не пялиться на ляжки балерунов в своё удовольствие. И, чтоб ты знала, они все носят паховый бандаж на выступлениях, так что не мечтай об их богатом снаряжении. — Вон! — взвилась окончательно выведенная из себя Роза. — Пошёл вон из моих покоев! Видеть тебя не желаю! — Один день, дорогая! — со смешком напомнил Брок и выскользнул за дверь, не без удовольствия услышав, как в неё врезалось что-то увесистое. Вот так даже лучше. Пусть Роза злится, пусть бесится, но не сидит, пожирая сама себя, заперевшись в покоях. Не то чтобы Брок так уж желал видеть её рядом с собой, он больше думал о детях, которым пока что ещё нужна была мать, и они о ней беспокоились, несмотря ни на что. — Как мама? — спросил за обедом Джек. — Я напомнил ей, что значит быть королевой, — обтекаемо ответил Брок. Мишель на мгновение совершенно розиным жестом поджала пухлые губы. — Ты прекрасно справляешься, детка, — улыбнулся ей Брок. — Но распорядительница нужна, — заявила Мишель. — Мама вникала в слишком многие мелочи. Это совершенно не нужно. — Ты права, — кивнул Брок. — Томасина уже проводит первичный отбор кандидатур. — Кто будет проводить собеседование? — спросила Мишель. — Мама? — Мы с тобой, — ответил Брок. — Розе очень мешают эмоции. — И происхождение, — неожиданно трезво заявил Джек. — Я купил книг по психологии. Очень интересные. Так вот, один психолог, Бёрн, пишет: «Чтобы воспитать леди, начинать надо с бабушки». То есть три поколения. А мы только второе. — У вас прекрасно получается быть принцем и принцессой, — заверил детей Брок. Мишель лукаво глянула на него и заправила за ухо длинный вьющийся локон. — Это потому что мы из себя никого не строим, — уверенно заявила она. — Скорее всего, поэтому. — Ты в правильную сторону думаешь, — поддержал её Брок. — Выпячивание собственного положения — главный признак плебейства. В глубине души Брок над собой хохотал, как гиена: он всегда был плебеем из плебеев — американец итальянского происхождения, из самых низов, без нормального образования, никогда даже не переживавший из-за того, что БАСПом ему не быть. А теперь вот король и учит жену быть королевой. *~*~* Как Брок и просил, Томасина выяснила всё и немного больше про его отряд: где служат, под чьим начальством и принимают ли сейчас сторонние заказы. Но больше всего Брока взволновало то, что на стол ему легло не пятнадцать личных дел, а шестнадцать, вместе с командиром отряда — Броком Анджело Рамлоу… Брок минут двадцать смотрел на самого себя, читал личное дело, полностью совпадающее с тем, что в своё время случилось пройти ему самому, и тихо охреневал. Судьба, конечно, сука та ещё, но чувство юмора у неё зачётное. Он отлично помнил, каким наглым, горячим и залупистым был в тридцать один год. И прекрасно знал, как самого себя обломать. Что ж, значит, будет обламывать. В конце концов, отряд младший — а хотя единственный, чего уж там, — Рамлоу уже собрал, то есть свои амбиции удовлетворил, а работал он всегда за деньги, а не за идею. Конечно, наёмники — не обученные телохранители, но охрана из них получится неплохая. Потому что эта паркетная гвардия, таращащая глаза во дворце тут и там — чистейший декор. Так что Брок приказал Томасине связаться с командиром отряда и предложить им работу на корону, с проживанием и возможностью получения гражданства королевства Гильбоа. Пока что у не-Альфы не горит земля под ногами и нет нужды где-то прятаться, но дополнительное гражданство одного маленького королевства и неплохая сумма на счету точно лишними не будут. Времена ещё были вегетарианские, и скорого ответа Брок не ждал. Он приказал Хансену — королевскому советнику, который годился ну максимум в секретари — пригласить для беседы Уильяма Кросса, скажем, на завтра. Самому ему предстояло мероприятие непонятное и неприятное — королевский Совет. Что ж, заодно послушает, что врут его министры о делах в стране. Его министры, надо же! А врали они много и одухотворённо, словно заранее сочиняли свои речи, стоя перед зеркалом и проверяя, как получилось. Брок аж заслушался министра здравоохранения так, что чуть не уснул, до того нудный и неприятный мужик оказался, а уж воды столько налил, что захлебнуться можно было всем составом. А на деле выходило, что у министерства не хватает денег, но оно держится. Проверить бюджет Брок ещё не успел, так что слушал и присматривался к министрам. Очень хотелось посадить всех, а на их места всунуть своих бойцов. Из Роллинза, к примеру, получится отличный министр внутренних дел.