Однажды в Кутна-Горе

Дорога из Польны в Кутна-Гору поразительно напоминала дорогу из Ратая до Тросок, хоть между ними пролёг не только почти год времени, но и бездна событий. Погода стояла прекрасная, Несмотря на осень в самом разгаре, рядом скакал небольшой отряд в черно-желтых цветах, за одним из сопровождающих увязался пёс, чей лай сопровождал отряд Яна Птачека с самого дома. Только два печальных различия волновали пана: отсутствие телохранителя по правую руку и наличие обручального перстня на пальце. Можно было его снять и бросить в кошель, но это ничего бы не изменило, кольцо было не при чем. Весь путь Яна Птачека одолевали печальные и тревожные мысли. А ну как бывший оруженосец погрузился с головой в свою ненаглядную кузню, увяз в ковке, и забыл своего лучшего друга? Или уже привёз туда Терезу, как грозился раньше, и обвенчался с ней? Вдруг она уже брюхата? Ян нервно фыркнул про себя, а ведь Индро может, он не из тех, кто откладывает затеи в долгий ящик. Если бы только проклятый Гануш не сослал его в Польну, Ян преподнес бы Индржиху кузницу в Ратае на блюдечке. Куй свои железяки весь день, а вечером с паном в корчму. Птачек рассерженно сжал кулаки. Проклятый Гануш, проклятый суд, проклятая война, из-за которой имущественные суды затягивались до бесконечности. Проклятые своенравные оруженосцы, не желающие подождать рядом, а сбегающие при первой же возможности. Это не совсем правда. Ян виновато кашлянул в перчатку. Он вспомнил их последние встречу и разговор, за который до сих пор испытывал сильное чувство вины. Тревожные мысли одолевали Птачека и на въезде в город, отравляя восхищение Кутна-Горой, отбивая желание ещё раз пройтись по шумным богатым улицам, развлечься в лучших трактирах, обновить гардероб у столичных портных. Дома Птачек представлял, что по приезде в Кутна-Гору сначала хорошенько повеселится, сходит в купальни, наденет свой лучший кафтан, а уже потом во всём своём сиянии снизойдет до индржиховой кузницы. В реальности же его хватило только на то, чтобы остановиться в «Висельнике», раздать отряду командировочные, чтобы не мешались, и поспешить на Хмельник. Про себя решил, если его не встретит Тереза с пузом, то он сразу же сходит освежиться в «Зимородка» и плотно поест. Но сначала надо убедиться. Единственную кузницу в бедняцком квартале не составило труда найти. Первый же работяга, к которому обратился Ян, уверенно указал в нужную сторону. На минуту молодой пан замер возле небольшого, но аккуратного ладного домика с новенькой вывеской. Стены были с заботой выбелены, крыша, кажется, была совсем новая. Окошки радовали глаз нехитрыми наличниками. Индржих и в самом деле не сидел сложа руки. Собрав волю в кулак, Птачек толкнул прикрытую калитку. Сразу же его окатило знакомым лаем, бело-коричневое пятно бросилось к нему и, скуля, завертелось рядом. -Барбос, дружочек, - Ян радостно обхватил и почесал слюнявую морду, - как ты тут, блохастик? Барбос радостно лупил хвостом по бокам, его умные глаза показывали, как рады Яну Птачеку в кузнице на Хмельнике. - Барбоска, ты чего разлаялся? От женского голоса Ян сначала замер, а потом заставил себя посмотреть на её обладательницу – пожилую женщину в закрытом платье и с накидкой на голове. От сердца отлегло: он вспомнил, что Индро рассказывал о какой-то вдове кузнеца. - Добрый день, добрая жена, - Ян галантно поклонился, - я ищу Индржиха из Скалицы. Женщина сначала недоуменно приподняла брови, потом спохватилась: - Конечно, пан, вы правильно пришли, но кузнец буквально на полчасика отлучился: отнести заказ. Вам, наверное, меч требуется? Птачек уже расслабленно вскинул ладони в успокоительном жесте: -Да нет же, пани, Индржих – мой старый друг, и я решил навестить его. Так я подожду его здесь, коли вы не против. Было видно, что женщина о чём-то задумалась, а потом лицо её просветлело: -А вы ли не паном Яном Птачеком будете? – Сердце Яна стремительно забилось. – Индро много рассказывал о вас, и, я думаю, будет очень рад вас видеть. Что ж, кажется, Индржих не держал зла, коли эта вдова так обрадовалась его визиту. - У Индро вчера в гостях его друг задержался, да ночевать остался, - ничего не подозревающая Магдалена задумчиво постукала себя по подбородку, она не хотела заставлять такого гостя сидеть на солнцепеке, - может даже вы знаете его, паном Бартошем зовут. Ян постарался сделать так, чтобы на его лице не дрогнул ни один мускул. Конечно же он знал пана Чёрного Бартоша. - Он, должно быть, уже поднялся, так может вы проследуете наверх, мне то Индро не велит в его комнату заходить. Последнюю фразу Ян почти не слышал, уловив только самую суть. Наверху Индржиха ждал Бартош. Откуда он здесь? Почему именно он? Преодолевая оторопь, Ян кивнул и двинулся к лестнице. Дворик был наполнен звуками: в небольшом загончике квохтали куры, в хлеву мычала корова, радостно лаял Барбос, но Ян, поднимаясь на второй этаж, слышал только стук своего сердца. Оно набатом било в груди, ожидая самого худшего. Дверь даже не скрипнула, всё-таки вела в покои кузнеца, скрипнула половица, но на этот звук не дернулась черноволосая голова на подушке, не дрогнуло разморенное сном тело, еле прикрытое одеялом, очевидно, хозяина ждали. Но когда Ян достал меч из ножен, мужчина на кровати открыл глаза. Он успел приподняться на локте, но клинок, который буквально уперся ему в шею, не дал двинуться дальше. - Ты! – Яну хотелось орать, но голосовые связки могли только шипеть, - грязный ублюдок! Назови мне хоть одну причину, по которой я не должен заколоть тебя здесь и сейчас! К его сожалению, лицо Чёрного Бартоша не выражало ни страха, ни оцепенения, тёмные глаза сверкали злостью, а губы искривились, как будто от раздражения. Яну захотелось надавить лезвием на обнаженную шею посильнее, чтобы стереть это выражение. Внезапно в углу раздалось громкое карканье, и оба мужчины одновременно повернули головы. К удивлению Яна, в огромной клетке в углу комнаты восседал нахохлившийся ворон. - Наверное, по той причине, что репутации Индржиха, в чьей постели найдут голого убитого мужчину, придёт конец. Рука, держащая клинок, слегка дрогнула от этих слов, и Бартош двумя пальцами отодвинул лезвие от своей шеи. - Убирайся отсюда, - зло выплюнул Птачек и одним движением загнал меч в ножны. Бартош всё так же хмуро поглядел в ответ: - С чего бы это? Ян открыл рот и сразу захлопнул. Он до сих пор не привык к тому, как реагировать, когда его приказы отказывались выполнять. Внезапно к Яну пришло осознание, что перед ним не его слуга, не слуга пана, к которому он приехал в гости. Более того, этот город, где смешались и шляхта, и бюргеры, и купцы, довольно неприятно уравнил их с Бартошем, и последнее, что имел право сделать Ян Птачек – выгнать его из дома, в котором они оба были гостями. Минуту они буравили друг друга взглядами, и тут Бартош неожиданно промолвил: - Я уйду, - Ян недоверчиво вздернул брови. – Индржиху неловко будет видеть нас обоих. Благородство рыцаря неприятно укололо Птачека прямо в сердце. Какое право этот драный кот имел рассуждать о том, что будет ловко и неловко его Индро? И почему даже сидя голым в постели перед вооруженным и одетым Птачеком, он не выглядит смущенным? - Может выйдешь отсюда, пока я одеваюсь? Не получив ни слова в ответ, Бартош откинул одеяло и поднялся с кровати. Ян Птачек, сам того не желая, следил, как обнаженный рыцарь подходит к сундуку, на крышке которого была сложена его одежда. Неспеша надев брэ и подвязав щёгольские двуцветные шоссы, Бартош проследовал к умывальнику в углу комнаты и тщательно вымыл лицо и шею. Потом подошёл к клетке со всё ещё беспокоящейся птицей, ласково поцокал языком и протянул через прутья что-то съедобное. «Баррртош!!» Ян подавил желание прикрикнуть, чтобы рыцарь поторапливался, это было бы уж совсем по-детски. Больше всего пану Птачеку хотелось схватить Бартоша за шею и пинками спустить с лестницы. Останавливало то, что это и в самом деле породило бы мерзкие сплетни у местных жителей. Хотя где-то на задворках сознания билась гаденькая мысль, что рыцарь в ответ мог навалять не меньше, и наверняка сказать, кто полетит с лестницы, Ян не мог. - Ты приехал за Индржихом. Птачек отвлекся от своих мыслей и встретился взглядом с рыцарем. Он замер возле стола, застёгивая пуговицы на бордовом пурпуэне, его тёмные глаза из-под нахмуренных бровей смотрели на Птачека. - Не твоё дело, для чего я сюда приехал, - едко отозвался последний, - твоё дело портки подобрать, да убраться отсюда подобру-поздорову. Бартош презрительно дёрнул губами и фыркнул. В глубине души Ян желал, чтобы рыцарь не выдержал его подначек, бросился бы с кулаками, чтобы у Птачека был повод вцепиться в чёрные лохмы, и повыдергивать и мерзкие усишки, и бородёнку. Было видно, что рыцарь хотел ответить не меньшей любезностью, но, с явным усилием сдержав порыв, негромко промолвил: - Прежде чем начинать его искушать и шантажировать, проведи здесь с ним хотя бы день. Птачек открыл рот, чтобы дать отповедь, но рыцарь довольно непочтительно поднял ладонь, не давая сказать ни слова. - Посмотри, чего он тут достиг и добился, а потом уже упрашивай его вернуться. Дар речи вернулся к пану: -Спасибо, в советах, особенно твоих, не нуждаюсь. Ян слегка развернулся, позволяя Бартошу выйти из комнаты. Не выдержав, он зло прошипел вслед: - Не делай вид, что ты чем-то лучше меня, ты просто хочешь, чтобы он остался здесь, с тобой. Бартош дёрнул плечами, словно его ударили, а когда он развернулся к Яну, его лицо ничего не выражало: - Просто посмотри, чего он тут добился. -А ты меня не учи, что делать, и вообще прекрати совать свой длинный нос не в свои дела. Когда Бартош дёрнулся к нему навстречу, Ян не струхнул, а тоже сделал шаг, и они, как два воинственных голубя, уперлись грудью друг в друга. В клетке снова раскаркался ворон, и этот звук немного отрезвил обоих. Бартош сделал шаг назад, взгляд его стал грустным и задумчивым. Вроде бы он отвечал Птачеку, но как будто и не ему: - Индро заслуживает большее, нежели чью-то благородную задницу. Ян хотел разразиться тирадой по поводу «благородной задницы», но внезапно он понял, что Бартош имел в виду не только его, Птачека. Тем временем дверь за рыцарем закрылась. Ян ещё несколько секунд буравил её взглядом, жалея, что не может прожечь насквозь и её, и рыцаря, пальцы его сжимались и разжимались на рукояти меча. Да как он смел. Повернувшись на каблуках, он подошел к столу и без сил рухнул на один из стульев, опустив лицо в ладони. Он не хотел смотреть на расстеленную кровать, к которой постоянно возвращались его глаза, она ему казалась оскверненной. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, какие отношения связывали Индржиха с Чёрным Бартошем. Ян глухо застонал в ладони. В очередной раз чёртов рыцарь оказывался на месте, на котором должен был быть он, Ян Птачек. Ему хотелось пить, на столе стояли кувшин и два кубка, но Яна передергивало от мысли коснуться до чаши, из которой пил ненавистный выскочка. Пан вскочил и заходил взад-вперед, не замечая ничего вокруг. Зачем он вообще сюда приехал? Брови Яна мучительно изломались, а губы скривились. Было очевидно, что Индржиху он больше не нужен, недолго держались их клятвы и заверения. Так может бросить всё и уехать, пока кузнец не вернулся. Ворон, видимо, взволнованный посторонним человеком в жилище, снова раскаркался. -Да замолчишь ли ты, глупая тварь?! Ян порывисто подскочил к клетке, желая её посильнее встряхнуть, чтобы заставить замолчать шумную птицу, но, когда он приблизился, карканье смолкло. Умные черные глаза доверчиво смотрели, клюв выжидательно щелкал. Эта картина немного смягчила расстроенного пана. Он пошарил в кармане, нашел несколько изюминок, протянул одну сквозь прутья, как Бартош давеча. Попытался поцокать, но ворон без всяких церемоний схватил угощение. Ян хмыкнул: -Как тебя зовут, птичка? -Кррррабат! Удивленно присвистнув, Ян протянул ворону ещё одну изюминку: -Ничего себе! А как зовут хозяина? Ворон склонил голову набок, будто размышляя, отвечать или нет за такое скромное подношение. Потом разинул клюв, и Ян услышал с до боли знакомыми интонациями: -Куррррва! Против воли Ян рассмеялся, Крабат, или как там он себя назвал, начинал ему нравиться. Индржих был в своём репертуаре – даже в жилой комнате завел животное, наверное, кошки у него тоже водятся. - Ну а меня как зовут? Ворон проглотил последнюю протянутую изюминку, потряс головой и хрипло выкрикнул: - Индрррро! И в этот момент дверь распахнулась. - Ян? На пороге стоял Индржих. Несколько секунд в воздухе висело молчание, а потом он порывисто шагнул, сокращая расстояние между ними, и в следующий момент Яна Птачека заключили в крепкие объятия. Ян прикрыл глаза и обессиленно опустил голову на тёплое сильное плечо, он чувствовал, как взволнованно вздымалась грудь кузнеца, как где-то в глубине стучало его сердце. Хотелось так же крепко сжать в ответ, спрятать лицо в груди и не отпускать больше никогда. Но в груди начала клокотать обида, её цепкие коготки заскребли в горле, утягивая внутрь желание обнять, сказать ласковое слово. Вместо этого Ян сделал именно то, что всю дорогу клялся себе не делать. - В этой кузнице принято, чтобы гостей нагие рыцари в кровати встречали? Индржих отшатнулся, словно его ударили по лицу, радость от внезапной встречи сползала с лица, сменяясь на смятение и обиду. Яну захотелось влепить себе пощёчину. Он протянул руку, чтобы дотронуться до кузнеца, но тот отшатнулся. Снова он всё портит. Ян открыл рот, чтобы забить последний гвоздь в крышку их отношений, но смог пересилить себя и сказать то, что надо было сказать сразу, как кузнец перешагнул порог: - Извини, пожалуйста. Брови кузнеца недоверчиво вздернулись. Ян ненавидел, когда эти сильные плечи напротив опадали или сжимались от панского крика, а ещё он ненавидел быть причиной этого. -Извини, Индро, мне правда жаль, что я опять начинаю, как козёл. Взгляд Индржиха немного смягчился, он прекратил смотреть загнанным зверем, но и приближаться не решался. Пару минут они стояли друг напротив друга, не зная, куда девать глаза и руки. - Что же ты, проездом али по делам в Кутна-Гору? - Почему ж проездом или по делам, - Птачек одной рукой обхватил локоть другой и потёр, - к тебе приехал, навестить. Он отводил взгляд, поэтому не увидел, как посветлело лицо Индржиха. - Ты присядь, Ян, в ногах правды нет, а я сейчас что-нибудь пожевать принесу. Прежде, чем Птачек успел что-то ответить, Индржих подхватил со стола кубки и вышел из комнаты. Оставшийся в одиночестве, Ян повернулся к ворону, как к единственному собеседнику. Тот, поддерживая светский разговор, развел крылья и скрипуче продекламировал: -Жррррать охота!

***

Только вцепившись зубами в краюху свежего хлеба, Ян понял, как устал от походных паек. Каша с кусками свинины была сдобрена маслом, на тарелке рядом лежал кусок домашнего сыра, на чистой тряпице высилась горка соли, а рядом лежало пара румяных яблок. На несколько сытных минут Птачек позволил себе выпасть из грешного мира. Но даже клубы ароматного пара от тарелки не могли скрыть, что его бывший телохранитель иногда расстроенно поглядывает на так и не прибранную кровать. Ян смущённо отвёл глаза и пальцем поскреб по столешнице. Как бы он не относился к бывшему берговскому телохранителю, всё же он был гостем Индро, и Ян чувствовал, как Индро расстроен сложившейся ситуацией. -Слушай, встреча наша и в самом деле не сказать, что прошла очень тепло, но он решил сам уйти, честное слово. Мы не оскорбляли друг друга и даже не подрались. – Он поднял ладони в примирительном жесте, - а уйти он решил, чтобы не смущать тебя присутствием нас обоих. - Это в его духе. – Индржих, кажется, тоже смутился. Было видно, что этот разговор поддерживать ему тяжело, и спросить напрямую, что здесь произошло четверть часа назад, он был не в силах. -Что ж, - Птачек схватил яблоко и сочно хрупнул румяный бок, - я впечатлен, как многого ты успел добиться за столь короткий срок, Индро, кузница твоя выглядит не хуже любой кузницы в городе. Я, наверное, от трудов тебя отрываю? - Нет, Ян, сегодня я думал до монастыря скататься, надо заказ отвезти, да по мелочи ещё заглянуть к кое-кому. Ян встрепенулся. -Так может я компанию тебе составлю в дороге? – В этот момент противный голос в голове напомнил, что такого же ему желал ненавистный рыцарь, но Ян волевым усилием отмахнулся от мысли. К тому же то, как радостно сверкнули глаза кузнеца, моментально согрело пану душу. - Если пожелаешь, Ян, конечно, буду рад, да ты не слишком ли устанешь? И так с дороги вон… - Индро кивнул на всё ещё запыленный панский дублет. Милый Индржих, всегда беспокоится, всегда заботится, Птачек успел отвыкнуть от этого. - Пожелаю, - в доказательство своих слов он вскочил, упёр руки в бока и победоносно улыбнулся, - небольшая прогулка с лучшим другом – чего же ещё желать?

***

Наверное, не существовало горести, которую невозможно было бы развеять быстрой ездой, особенно сейчас, когда нежное октябрьское солнце пригревало спину, а погожий денек сулил прекрасную погоду. Такое развлечение придумал бывший оруженосец, а пан с радостью подхватил, чудесная вороная лошадка, которую одолжил ему Индржих, тоже с удовольствием размяла ноги. -Где ж ты такого красавца отхватил? Конь и в самом деле был диво как хорош: смоляного цвета, с густой, заботливо вычесанной гривой, покладистый. Ян оглядел хозяина, всё также предпочитающего уже немолодую, но надёжную и норовистую Сивку. -И почему, бога ради, ты сам не катаешься на нём? Спутники ехали рядом, отдыхая после небольшого состязания. Индржих на вопрос пана застенчиво улыбнулся: - Как он появился – история занятная, я его нашёл рядом с убитым хозяином. Сначала его за призрака принял, ночью было дело, но он оказался вполне себе живой лошадью. Индржих протянул ладонь и похлопал Призрака по крутой шее. -А не еду на нём сейчас, потому что Сивка тебя моментально в овраг скинет. Сивка раздраженно заржала и вскинула голову на дружный смех наездников, и Индро пришлось натянуть поводья и успокоительно зачмокать. - Не дорого тебе коней содержать? Всё ж таки ты кузнец, для работы два коня – роскошь. Увидев покрасневшее лицо Индржиха, Ян моментально пожалел о вопросе, и, конечно же, не ошибся. -Честно говоря, я и думал его продать, но Бартош упросил оставить, да помогает с содержанием. – Индржих кивнул в сторону седла, - снаряжение всё ему купил. Он у меня его одалживает иногда, да и вот катаемся порой. Сбруя на лошади в самом деле была новая, и подобрана со вкусом. Птачек с неудовольствием признал, что Чёрный Бартош на этой лошади, должно быть, смотрится эффектно. В голову пришла запоздалая мысль, что сейчас на Призраке рядом с Индржихом должен был ехать рыцарь. Пересилив себя, Птачек спросил ровным голосом: - Вы, наверное, часто катаетесь вместе? - На самом деле реже, чем… - Индржих осекся и застенчиво кашлянул, - я имею в виду, редко, на самом деле. Всё-таки он служит, я тоже в делах. На пару минут в воздухе повисла неловкая тишина, но Птачек не мог пересилить свой болезненный интерес к отношениям его бывшего оруженосца: - Вы с ним часто… ну… он у тебя часто так…? - Ох, Ян, оставим это. Шея и щёки кузнеца не просто покраснели, а практически побурели, голос сел от смущения, но в нём же чувствовалось и лёгкое раздражение. - Как скажешь, Индро. - Птачек примирительно поднял ладонь руки, которой не держался за поводья. Они так хорошо общались, но опять вылез рыцарь и всё испортил. Ян сжал кулаки на поводьях так, что ногти впились в ладони. Конечно же, тут рыцарь был не при чем. Опять Ян не удержал язык за зубами. -Я, право, не понимаю, почему вы сразу так друг друга невзлюбили. Птачек во все глаза уставился на спутника, из горла вырвался нервный смешок. Хотелось сразу же начать перечислять все грехи паскудного рыцаря: во-первых, буквально совратил оруженосца в этих поганых Тросках, во-вторых – не погнушался взять чужое, когда Индро вернулся помочь, в-третьих, каким-то образом нашел в Кутна-Горе и занял его, Яна Птачека место. Причём и рядом, и в кровати, и, видимо, в сердце. Но злые слова не успели сорваться с языка, потому что кузнец продолжил: - Вам бы познакомиться ближе, ведь у вас столько общего. Если бы Птачек похуже знал Индржиха, то подумал бы, что мстительный оруженосец дразнит его, наказывая за давешнюю выходку, но Индро смотрел серьезно и прямо. Птачек даже не знал, смеяться от этого или плакать. Выбрал третье: ответить первое, что пришло в голову: - Да поделить тебя мы не можем, вот и все дела. Индржих смущенно фыркнул и потрепал Сивку по гриве. - Я ж не пирог, чтобы меня делить. -А жаль, что не пирог, взяли бы по половине, да разошлись в разные стороны. – Ян немного помолчал, но не сдержал любопытства, - а чем мы схожи? Бывший оруженосец почесал подбородок и, улыбаясь своим мыслям, начал перечислять: -Что ж, вы оба дворяне, оба образованные, на латыни оба разговаривать умеете, - Ян видел, какой нежностью подернулись глаза кузнеца, и задался вопросом, кому эта нежность адресуется? Нежность ведь тоже не пирог. -А ещё вы оба книги читаете. -Но ты ведь тоже книги читаешь? -Я всё боле книги по делу читаю, если ремесло требует, навык какой приобрести новый. А вы с историями разными, про рыцарей, про прекрасных дев. Бартош, как и ты, о них рассказывать любит, а вдвоем, наверное, вы бы их и обсудить могли, я ведь только слушаю. – Предавшись воспоминаниям, Индро сам не заметил, как упомянул рыцаря по имени, - а одеваться? Вы оба модники - красиво одеваетесь, духами пользоваться любите. Ян внимал и не мог понять, радует или расстраивает его такое сравнение с Чёрным Бартошем. Но сквозь толстый слой душной ревности, политые доброй откровенностью Индржиха, пробивались росточки сомнений, а почему он и в самом деле тогда в Тросках не попытался немного пообщаться с рыцарем? Ведь не сразу он его в соперники заделал. А ответ тоже на поверхности - проклятая уязвленная гордыня, от которой Ян столько бед имел. Не захотел он, обиженный тросковицким камергером шляхтич, общаться с каким-то наемником, пусть и дворянского происхождения. - Ты не думай, Ян, что я на него смотрю и тебя вижу, - Птачек удивленно обернулся к Индржиху. Он привык, что последнему тяжело дается прямо говорить о своих чувствах, поэтому такие прямые слова словно обухом огрели по макушке, - ты один такой, и мне очень плохо без тебя было. Он хотел ещё что-то сказать, но закрыл рот и намертво замолчал. Пытаясь разрядить обстановку, Ян смущенно хихикнул и толкнул кузнеца под локоть: - Коли б он был в точности, как я, ты бы тогда к нему на пушечный выстрел не подошёл, не так ли?

***

Индржих был замечательным пажем и оруженосцем: расторопным, ловким, предупредительным. Ян бы ни за что в жизни не признался, но ему нравилось наблюдать за деятельностью Индржиха. И сейчас наблюдать за Индржихом – кузнецом было не менее интересно. Во-первых, люди любили Индро.  Это было ясно по тому, как посветлели лица привратников, когда они пропускали их с Индржихом на территорию монастыря, как радушно приветствовали кузнеца встречные монахи. Даже тевтонцы, командиру которых Индржих принёс новый меч, не считали зазорным переброситься парой добрых слов с кузнецом крестьянского происхождения. Во-вторых, Индржих, который был сам себе хозяин, вел себя и выглядел совсем иначе, нежели Индржих- чей-то оруженосец. Плечи его были широко расправлены, взор глядел прямо, голос звучал уверенно, никакого заискивания, никакой сжатости. Кажется, Птачек слишком явно следил за кузнецом, потому что как только ворота монастыря за ними захлопнулись, Индржих расплылся в улыбке: -Ну как я тебе? Матёрый делец? В ответ Ян одобрительно похлопал кузнеца по плечу: - Тебе палец в рот не клади, Индро, ты словно всю жизнь мечи ковал, да продавал. Эта шутливая похвала возымела поразительный эффект: кузнец разрумянился от удовольствия и глаза его засверкали. В голове Птачека промелькнул вопрос, почему он так редко хвалил Индржиха, когда любоваться его лицом в этот момент так приятно? - Спасибо на добром слове, Ян. – Синие глаза огладили пана лаской, - Я ведь, на самом деле, очень боялся, что у меня дело не пойдёт, и придётся возвращаться с поджатым хвостом, да повинной головой. По загорелому лбу пробежала туча, а синева глаз подёрнулась дымкой: -Особенно после всего, что тебе наговорил. Ян открыл рот, но, к счастью, захлопнул обратно, потому что с языка почти сорвалось что-то покровительственное и всепрощающее. Вместо этого он замолчал и отвел взгляд. - Я ведь тоже многого наговорил, Индро. – Слова давались с трудом, но Ян чувствовал, что если промолчит сейчас, то вряд ли найдёт в себе силы позднее, - и я сейчас во многом раскаиваюсь, Индро. Практически во всём. На последнем слове голос таки дрогнул, но Ян обернулся и твёрдо посмотрел на друга: - Я не должен был так с тобой обходиться, как обошёлся, и приехал прощения у тебя просить. Если бы у Индржиха из Скалицы было маленькое и тщеславное сердечко, то оно бы сейчас раздулось от гордости и довольства – ведь сам пан Птачек из Пиркштайна приехал аж из Польны, просить прощения у него, бастарда по крови и крестьянина по рождению. Но его сердце было большим и глупым, оно глухо забилось, не понимая, что такого люди видят в нём, всего лишь сыне кузнеца, что готовы ради него ехать и в Раттае, и в Кутна-Гору. -Спасибо, Ян. День шёл неспешно в ногу с путниками. Осенние тени довольно быстро вытягивались, воздух становился прохладнее. Ремесленники, к которым они заезжали, радовались кузнецу: тащили сломанный инструмент, показывали подкованную лошадь, жёны работяг стремились подсунуть кто свежую выпечку, кто яблоко или абрикос. Птачек не жаловался на усталость, которая после полудня стала одолевать его сильнее, даже молодость не могла игнорировать нескольких дней пути верхом, но Индржих это подметил. - Мы почти всё, Ян, а после в «Зимородка», освежимся. Образ лохани с горячей водой и девушек с нежными пальчиками, взбодрили пана, и он натянул поводья.

***

- … и рихтарж сказал, что не может доверить починку такого предмета человеку без репутации, - Индржих обреченно вздохнул и сполз по краю бадьи поглубже в воду, - так что подчас чувствую себя обычным наёмником, особливо, когда гильдию обворуют на дороге. «Зимородок» встретил своих гостей горячей водой, подогретым вином и радостными купальщицами во влажных исподницах. Бета не забыла пана Птачека, и сама вынесла мужчинам кувшин вина. Неспешно потягивая напиток и наслаждаясь теплом, пан слушал, как бывший оруженосец обустраивал свой быт всё это время. -Ты и правда тут весь в делах, Индро, - Птачек поболтал вино в кубке и пригубил, - да и планы у тебя далекоидущие. После того, как мужчины насладились первым паром, две мыльщицы, помня о щедрости пана Птачека, предложили свои услуги, но Ян решительно от них отказался и велел отгородить их с Индржихом угол ширмой. Про себя пан решил, что не хочет любоваться видом чужих рук на плечах кузнеца. «Зимородок» - отличная купальня, с приятными девушками, со сговорчивой хозяйкой, но, если бы от остальных посетителей можно было отгородиться не только ширмой, но и стенами, Птачеку было бы приятнее. Уже от одного вида влажных крепких плеч и шеи внизу живота начал скручиваться узел. Когда он последний раз прикасался к ним? Наверное, прошлой осенью. И плеч, и губ, и всего остального. Потом – закрутился и завертелся в выездах, охотах, званых обедах. Думал, что своенравный оруженосец будет ждать бесконечно. А может и не думал особо, всё время было занято новыми панскими делами. - Задумался? Индржих сложил руки на край бадьи и оперся на них подбородком, ласково рассматривая Яна. Последний виновато улыбнулся в ответ: -Право да, немного задумался. – Птачек немного помолчал. – Ты же жениться думал, а вон сейчас… - Не зная, как изложить мысль так, чтобы не обидеть, он многозначительно постучал пальцем по плечу, - как будто и передумал. Индржих опять залился краской, отсел к краю бадьи и взял в руки мочалку. Намылив её хорошенько, стал остервенело растирать грудь: -А я и передумал. -Как же так? Индржих больше не смотрел в сторону Яна. Птачек уже смирился с тем, что не вытянет больше из кузнеца ни слова, но тот внезапно отозвался. - А вот так, - он, наконец, выпустил из рук кусок мочала, и прямо посмотрел на своего бывшего пана, - я когда вернулся сюда, думал, что больше никогда уже не захочу ни с кем быть, а потом… - Уверенность так же быстро ушла из взгляда Индро, как и появилась, - а потом Бартош пришёл. Не хочу никого обманывать. Некоторое время тишину между ними нарушал только негромкий гул купальни, да плеск воды. Оба вздрогнули, когда за ширму вошли две смеющиеся девушки с ведрами, чтобы добавить горячей воды. -И что же Бартош, - Птачек нервно хохотнул, хоть девушки и ушли к остальным посетителям он понизил голос, чтобы никто, кроме Индржиха точно не услышал его, - утешил тебя? Птачек увидел, как у Индро буквально раскрылся рот, а глаза удивленно распахнулись. Лгать эти глаза не умели. - Я ему не рассказывал ничего, Ян. Предательская краснота расплылась и по панским щекам, и по шее, и даже по плечам. Конечно же он всё рассказал рыцарю, иначе с чего тот так уверенно озвучил утром намерения Птачека? - Он знает только, что я… - голос кузнеца неожиданно понизился, - …что я ушёл от тебя. И всё. Ян почувствовал, как его руки коснулись чужие пальцы и практически сразу отдернулись. Он вскинул взгляд, но увидел только, как расстроенно опускаются влажные плечи. - Говори уж прямо, не ты ушёл, а я прогнал, - горло опять свело судорогой, от воспоминаний всё ещё жгло стыдом, как железом. Но Птачек почувствовал облегчение от того, что Индржих не стал об этом рассказывать рыцарю. В этом был весь Индро – никогда и никому не жаловался. - Оставь, Ян, ты ведь уже извинился за это. Ты лучше расскажи, надолго ли ты сюда? -Не особо, Индро, - Ян с отвращением поморщился, - дома дел невпроворот, летом дожди были, теперь с урожаем непорядок, надо решать. Да и рихтаржи без меня, словно шагу ступить не смеют, чуть тяжба какая у шляхтичей или крестьян – всё ко мне шлют. Под гнетом навалившейся ответственности пан начал соскальзывать в воду, как кузнец давеча. Когда над поверхностью остались только его глаза и коленки, из соседней бадьи донеслось тихое: - Они все в надёжных руках, Ян. И эта похвала согрела ещё больше, чем вода.

***

Когда чистые и распаренные, в вычищенной одежде пан с бывшим оруженосцем вышли на улицу, уже стемнело. Горячая вода сняла усталость и прибавила сил, откровенные разговоры развеяли тучи в голове, разрубили узел в груди, Ян снова чувствовал себя живым. -Что ж, Индро, - он разухабисто шлёпнул кузнеца по плечу, - закончим день, как и подобается приличным людям, в корчме? В ответ ему густо расхохотались и ткнули в ребро: -Как прикажет пан! Слышать этот смех было приятно. -Тогда веди меня в «Императора Карла»! Птачек не увидел огонька надежды, зажегшегося во взгляде кузнеца, но если бы и увидел, то не сказал бы слова против.