Операция «Некролог»

      Музыка льётся из умной колонки негромко. В основном играют её песни, так как его примерно двадцать треков теряются в её библиотеке, которую она, по всей видимости, собирала с детства. Да и сам плейлист из двух тысяч с лишним песен хорошо описывал её характер: рейв, лирика о неразделённой любви, рок, а после нишевый инди-рэп, о котором знает только она и исполнитель. У него же нет столько времени, чтобы слушать музыку. По сути, его вкус сформировался из того, что он слышал, пролетая над машинами с открытыми окнами, или над фестивалями, которые патрулировал. | Что все радостные возгласы ещё мне не надоели… Но я на пределе. |       Они задёрнули шторы, чтобы пытливые взгляды не видели их. Комиссия уже в курсе об Ангел, и Чисаки в курсе, в каком доме и этаже её прячут. Да и не раз у окон можно было увидеть вертолёт с репортёрами. Ощущается как зоопарк, где они две птицы в вольере на которых приходят посмотреть.       Ястреб развалился на диване, расслабленно раскинув крылья по подушкам, как образцовый герой вне публики. Фанаты, наверное бы расстроились, увидев его таким. Или нет... Нужно будет как-нибудь намекнуть менеджерам о домашней съёмке. Такие постеры сделают хорошую кассу.       Ангел сидит верхом, коленями по обе стороны его бёдер, сосредоточенная, как хирург. Наверное, в его шкафу закончились вещи которые можно кастомизировать, раз теперь она добралась до его лица. Благо это просто уходовые средства, а не стойкий грим. Визажисты будут, мягко говоря, удивлены, если он придёт на съёмки, например, с зелёной кожей. — Не дёргайся, — предупреждает Ангел, поддевая край застывшей плёнки на его щеке.       Маска тянется прозрачной кожей. Он морщится. Нет ему не больно, но застывший крем неприятно цепляется за бороду, которую он пытается хоть немного отрастить. А то бритым, среди всех героев топа, он выглядит как подросток. — Я не дёргаюсь, — противиться он, отворачивая лицо. — Ты недружелюбно моргаешь. Это мешает мне работать. Давай, взгляни на меня и, будь добр, с любовью. — Ничего не могу поделать. Это мой фирменный взгляд хищной птицы, — он специально прищурился, чтобы взгляд стал правда орлиным.       Плёнка сходит целиком, оставляя кожу чистой и гладкой. Так даже и не скажешь, что в последние дни он налёг на сладкое и его малость обсыпало. Даже как-то странно, что от жирной пищи с его кожей всё в порядке, учитывая сколько он ест. Но сейчас, после чистки, он выглядит идеально. Почти пластмассово.       Пальцы скользят к телефону, на экране нет новых уведомлений. Бест Джинсс должен отписаться до вечера готова ли полиция у ночному рейду. Музыка меняется на знакомый ритм, отвлекая мысли о миссии. Ангел тихо напевает, не попадая в тон. Она так и не дала ему четкий ответ, она сама выучили японский или это какая-то причуда из её коллекции. Чаще всего она говорит так, будто выросла в Токио, но иногда она говорит как иностранка, выучившая язык по разговорнику для чайников. — Ты вообще текст понимаешь? — лениво спрашивает он. — Конечно, мне нравится о чём там поётся. Было бы хорошо, чтобы ты тоже понимал текст.       Она отрывает последний кусок плёнки и откидывается назад, оценивая результат, ладонями удерживаясь на его плечах. Слишком близко для людей, которые через несколько часов будут прощаться. | Манящий запах словно проникает в кожу, Вновь моё сознание тревожит И пробуждает все инстинкты. Так чей же черёд сегодня? |       Сейчас с виду всё хорошо. Снаружи тёплый солнечный вечер, школьники возвращаются домой, офисные работники торопятся на почту, в банк или в магазин чтобы успеть до закрытия. А внутри его квартиры волнение и мучительное ожидание. Будь у него больше времени, он бы придумал план получше, но раз это одобрила даже комиссия, то всё не так плохо. — Ждёшь? — спрашивает она, когда он снова тянется к телефону. — Проверяю написал ли Цунагу. Даже не знаю хорошая ли идея была втягивать его во всё это, — Он тянется к открытой упаковке мармелада. — Тебе нельзя, — напоминает она автоматически. — Мне многое чего нельзя, например, укрывать у себя дома иммигранток владеющих подпольным казино, но ты почему-то всё ещё здесь.       Она закатила глаза. За последнее время он слишком часто ей напоминал, что ей не место в его доме. Наверное, председательница отчитала его и морально выпорола как ребенка, а теперь он отыгрывается на ней. — Ты волнуешься? — спрашивает он наконец, не глядя. — Да, — Она сдвигается ближе, чтобы стереть остатки средства с его виска. — Будь это в Штатах… — тихо добавляет она. — На моей территории я бы сказала, что даже ясельная группа придумала бы план лучше, — Он коротко хмыкает, ведь такого же мнения. — Сейчас я не дома. — Она смотрит прямо ему в глаза. — И полностью завишу от героев. Включая тебя.       Он выдерживает её взгляд, спокойно, почти равнодушно. Только пальцы на диване едва заметно сжимаются. Сам знает как поршиво зависит от других. Потому он и работает чаще всего один. — А ещё ты постоянно строишь из себя недотрогу, особенно в последнее время. — У меня такой имидж. — Твой имидж это быть улыбчивой птичкой, которая беззаботно летает и очаровывает харизмой. Так что, мне кажется, что ты мне рассказал не весь план. — У нас мало пространства для манёвра, — говорит он уже другим тоном, переводя тему. — И времени тоже. — Знаю. И если мне не понравится то, что ты скрываешь, я тебе все перья пересчитаю, понял? — Он кивает. На самом деле он уже знает, что ей не понравится, но до момента осознания их будут разделять километры.       Ангел мягко проводит пальцем по его крыльям, запуская пальцы к тёплому пуху внутри. Фигурные перья на мгновение стали жёсткими, но после распушились. — Я доверяю тебе, Кейго, — произносит она. — Я тебя люблю, так что, не разбивай мне сердце. | Кто объяснит, что сделать ещё я могу, Чтоб из чернильных глаз опять не текли Вниз по щекам бессильно слёзы твои? |       Теперь его очередь закатывать глаза. Раньше он вёл счёт её спонтанным признаниям, но уже сбился. Сейчас он ориентируется на число около восьмидесяти. Пусть это будет восемьдесят первый.

***

      Третий день подряд Ангел появлялась в казино так, будто это её здесь рады видеть и ей совсем не страшно. Будто она не пряталась в квартире Крылатого героя, копая яму под Чисаки, но каждый раз сама туда же падала.       Персонал смотрел на неё иначе. Отнюдь без любопытства, а с жгучим презрением и жаждой крови. Складывалось ощущение, что это не члены благородного клана, а банда каннибалов-головорезов.       Она проходила мимо них специально, чтобы каждый заметил её неожиданное присутствие и доложил Реконструктору. Ангел бродила меж столов, задерживалась у бара, болтала с посетителями, но не разговаривала с персоналом. Пусть думают, что обиделась. Что ещё может сделать глупая иммигрантка?       О её безопасности подумали заранее. В зале, среди преступников, сидели и помощники героев, замаскированные под хулиганьё. Они бросались ей в глаза сразу, но вряд ли их замечали прихвостни Чисаки. За годы работы в серой зоне глаз на такое намётан. Помощники были её телохранителями на случай, если Чисаки захочет ударить по ней в казино. На такой случай у них не было запасного плана, но и враг не спешил показываться.       Она присоединилась к игре в покер, чтобы скоротать время. Ей куда проще получается пережить что-то страшно когда ум занят другим: рисование, готовка, игры, танцы, да что угодно, что отвлекает. С каждым десятком минут воздух становился тяжелее, будто в помещении перестала работать вентиляция. Но куда больше это напоминало воздух перед грозой, когда солнце ещё светит, но провода электропередачи ловят напряжение.       Ангел подняла взгляд на камеру в углу, просто проверяя работает ли та. Люди вокруг словно чувствовали её настроение делая его общим. Они тоже чего-то ждут. | В земном раю сегодня вновь без потрясений: Так уж вышло, что любых тревожных настроений Избегать, избегать постепенно всё же привыкла. |       Она подпрыгнула на месте услышав лязг дверных петель. В проёмы ввалились люди в форме наставляя оружие на присутствующих. Вперёд вышел Бест Джинс сразу захватывая нитями тех, кто попытался сбежать. — Полиция! Всем оставаться на местах! Руки так, чтобы я их видел!       Столы зашевелились, как если бы зал внезапно стал живым. На удивление, злодеи попались безвольные, лишь несколько попытались удрать, но были схвачены. Но шум в зале затмил всё: стаканы с пойлом летели на пол, а задержанные кричали и вырывались из нитей героя номер четыре.       Ангел поднялась резко. Чёртов Ястреб передал её, заманил в логово врага, так ещё и вызвал героев, чтобы просить о помощи было не у кого. В уголках глаз защипало от обиды. Она ведь ему верила. — Что… — Сердце билось в горле. Она даже не может себя защитить. Да, она может напасть, но это приведёт к ещё большим проблемам.       Бест Джинс выглядел до смешного идеальным в этом казино. Он не искал Ангел глазами, не было нужды. Он уже знал, где она, куда она побежит, даже, как она будет дышать на первых десяти метрах. Ястреб ему всё доложил до безупречности, как и ожидается от пса комиссии.       Ангел сделала шаг назад, потом второй, затем резко развернулась и рванула к ближайшему служебному коридору. Лучше неё это место знает только тот кто его строил. Ястреб не смог бы узнать о всех путях отхода и куда они ведут. — Стоять! — крикнул кто-то из полиции.       Она не стояла. Сзади закричали люди Чисаки, скорее всего от злости, проклиная тот день когда глупая американка решила связаться с якудзе. Их начали укладывать лицом в пол, выкручивать руки, срывать скрытые наушники, вынимать оружие. Даже смешно, что герои опередили Чисаки в его плане. А может быть они в заговоре? Кто знает.       Половина полицейских осталась в зале, вторая рванула за ней. Ангел выскользнула через запасной выход, который знала на ощупь. Толкнув дверь плечом, воздух снаружи ударил в лицо прохладой и солью, порт всегда пах так: металлом, морем и дизелем. | Скажите, правильно ли жить, как я всегда и жила? Скажите, правильно ли я другим всё время лгала? Скажите, в чём предназначение моё тогда? |       И в тот же момент она увидела его. Ястреб парил так, будто ждал цель, а не человека с которым обнимался несколько часов назад. В тени контейнеров, в месте, где камеры с улицы давали самый неудобный угол, идеально для того, чтобы любой наблюдатель решил, что здесь её конец.       Он опустил голову, смотря на неё сверху. Взгляд пустой, куда устрашающей чем тот орлиный взгляд вечером, которым он хвастался. Вот он. Предатель и палач. Другого и не ожидалось, стоит Комиссии только показать пальцем, как Крылатый герой, тот кого она звала Кейго, наставит на неё острые перья.       Ангел резко сменила направление, испугавшись его больше, чем полиции. От него так просто не укрыться, когда нет преимущества в воздухе. Сейчас она может рассчитывать только на свой геройский опыт и гибкость тела, уклоняясь и прячась как трусливый мышонок.       Свернув к контейнерному лабиринту, за спиной уже звенели шаги полиции. Впереди металл, решётки, платформы, лестницы. И всё покрыто скользкой тиной, только усугубляя побег. Одно неверное движение и она пролетит лицом по бетону. И вряд ли Бест Джинс или Ястреб позволят ей встать и продолжить бежать.       Она бежала так, как бегут те, которым есть что терять. Прыгала через ящики, соскальзывала с мокрых металлических ступеней, цеплялась пальцами за холодные поручни. Где-то вдалеке кричали грузчики и моряки, работающие в ночную смену. Никто не извинялся, просто сбивали с ног и преследовали дальше.       Джинс развернул тканевые нити, как паутину. Они полетели к ней, закрывая траектории, пытаясь схватить за лодыжку или запястье. Ангел уходила, падала на колено, подныривала и поднималась снова.       Ястреб не отставал. Перья свистели рядом, не раня, а сгоняя. Сбивая маршрут, подталкивая туда, куда им было нужно. Она это просекла почти сразу, но выглядит нетипично для него. Ему не привыкать пачкать руки, а тут он почти играет с ней.       Платформа грузового крана была выше, чем казалась снизу. Металл под ногами дрожал, как живой. Внизу контейнеры, цепи, мокрый бетон и прочий мусор. Ангел шагнула на край, пытаясь перепрыгнуть на соседнюю секцию, и на долю секунды нога попала не туда. Совсем немного. Но этого хватило.       Подошва соскользнула, будто кто-то выдернул из-под неё опору. Она успела только вдохнуть, почувствовать, как тело начинает падать, увидеть вверху размытое небо и алые перья, что летели стрелами к ней.       Падение было коротким. И в этот момент Ястреб сделал то, что должен был сделать изначально. Перья рванулись вперёд, не разом, точечно, как рулевой залп. | И отныне ты слёзы не лей, Просто мне, просто мне нужно стать сильней, Лишь тогда собою оставаться я смогу. |       Они вошли ей в солнечное сплетение, туда, где от одного точного попадания воздух превращается в стекло. Ангел выгнуло. В горле застрял звук, глаза широко раскрылись, рефлекс, который невозможно сыграть. Она ударилась о площадку ниже, уже почти без контроля. С боку металл, а под щекой мокрая ржавчина. Мир затрясся и поплыл. Последнее, что она услышала чётко, был голос Джинса, ровный и громкий, так, чтобы слышали все, кому нужно. — Не подходить! Она…       И дальше слова утонули в шуме порта, в собственном пульсе, в том, как Ястреб опустился рядом быстро и аккуратно, как врач… или как палач. Ангел смотрела в его лицо снизу вверх, пытаясь найти хоть толику сожаления или объяснение его поступка.

***

      У маяка было тихо так, как бывает только в порту ночью: тишина не пустая, а забитая чужими звуками до отказа. Далеко гудели тросы, где-то лязгала цепь, и море шуршало о бетон успокаивающей мелодией.       Ястреб пришёл раньше. По привычке, чтобы проверить периметр, углы, линии обзора. Чтобы не оставлять случайностям ни одной щели. Перья висели невидимыми метками в воздухе: на фонарном столбе, ограждении, мокрой крышке люка.       Он смотрел на воду. Свет порта рассыпался красивой рябью по воде. Даже звёзды сегодня казались ближе.       Получить от неё сообщение было неожиданно. Неужели она заранее знала как он поступит? Да, он специально дистанцировался в последние дни, но как она узнала, что он планирует больше никогда её не увидеть? Ведь он уже попрощался с ней мысленно, приготовившись к тому, что вернётся к одинокой жизни как раньше.       Шаги прозвучали резко, без скрытности. Ангел вышла из темноты, и у неё был вид человека, который не пришёл благодарить, а сейчас же вцепится в шею зубами. — Ты совсем охренел? — спросила она с порога. — Мы не договаривались, — продолжила она, и каждое слово было как щелчок затвора, — что пока я сплю, меня запакуют и отправят в Америку. — Я… — начал он и остановился. Её злость понятна, непонятно как она здесь оказалась. Она сейчас должна быть посреди океана.       Ангел подошла ближе, так, чтобы свет маяка периодически выхватывал её лицо кусками: то скулы, то глаза, то линию губ. Она выглядела слишком живой для человека, которого пару дней назад «не стало». — Я сразу поняла, что ты готовишь что-то подобное, — сказала она. — Ты слишком… вежливый, когда собираешься сделать гадость, и недоступный, когда уже всё решил.       Ястреб смотрел на неё внимательно, будто она галлюцинация, которая может пропасть в любую секунду. Только агент может понять агента. Такое поведение прописано протоколом, и было бы странно, если бы она не предугадал его действия и ход мыслей. — Поэтому я прихватила с собой одну штуку, — добавила Ангел спокойнее, раскрывая ладонь. Синий кристалл поблёскивал при свете маяка. — Причуду, которая позволит мне бежать по воде или воздуху.       Она сказала это почти буднично. Но в её голосе была та самая сталь, которую он уважал даже тогда, когда она была направлена на него. Ястреб молчал долго, потому что он действительно мысленно попрощался и сам злился на себя за трусость перед человеческим ритмом жизни. — Ты вернулась, — сказал он наконец, выдыхая через нос. Да, от такого упрямого якоря трудно избавится. Она его действительно заземляет, и будет это делать до самой смерти. Настоящей смерти. — А ты удивлён, — заметила Ангел. — Ты вообще-то уже поставил на мне крест, да? А вот и не мечтай! — Я думал, это лучше, — признался Ястреб тихо. — Для тебя. И… да. Для меня тоже. — Как мило. Ты решил, что знаешь, что мне лучше, — Ангел фыркнула, но без прежней злости. — Ты не обязана оставаться, — сказал он. — Я могу довести это до конца. Ты исчезнешь красиво, больше никакие якудзе не будут портить тебе жизнь. — Я не хочу исчезать, — отрезала Ангел. — Я хочу жить, с тобой. Если ты забыл, я делаю ремонт в твоей гардеробной, я так просто не уйду, пока не закончу. А потом переключусь на другую комнату и останусь ещё на год.       Точно, как он мог забыть? Пока он, ястреб, хищная птица, обитающая на ответных скалах, она скворец, который ворует чужие гнезда. И наверное, на самом деле, с него плохой хищник, раз он позволит такой маленькой птичке претендовать на его квадратные метры. — Тогда слушай, — сказал он. — Та версия тебя… действительно мертва, — Он произнёс это так, будто ставил печать на документ. — В живых теперь Вивьен, — добавил он уже деловым тоном. — С настоящими документами и легальным въездом в чужую страну. Думаю, хватит жить чужой биографией. — Во-первых, кто бы говорил? И во-вторых, ты это можешь устроить? — Я могу протолкнуть, — коротко ответил он. — Не бесплатно но могу. Всё таки, заработанные деньги можно тратить не только на краску по ткани. | Даже если опять не отзовётся мир, Ах, есть у меня мечта: хотя нелепа и слаба, Хочу твоей улыбки видеть свет, Улыбку даря в ответ. |       Она закатила глаза. Но даже хорошо, что он не знает сколько она потратила его денег на всякие штуки для творчества. Но раз он поможет ей устроится, то она сможет светить свой картой, и тратить деньги с неё. Если так, то первые траты пойдут на подарок для него. — Ладно. Но если ты ещё раз решишьь за меня… — Не решу, — перебил он, протягивая к ней руки.       Она без раздумий прыгнула ему на шею, будто только что не ругалась за халатность к её чувствам. Руки опустились к крыльям, запуская пальцы сквозь перья. Точно, она же угрожала пересчитать ему перья. Но вместо безрассудного выдёргивания, её ногти мягко прочёсывали пух внутри. Сам Ястреб прикупил щеку, чтобы не издать протяжное урчание, как ручной попугайчик, которого гладят по грудке. — Кстати, — сказал он уже в привычной лёгкости, — Джинс впечатлён твоей актёрской игрой. Серьёзно. Он сказал, что тебе надо в кино, а не держать подпольное казино. — Передай Джинсу, что я много раз играла свою смерть, — сказала она с сухой усмешкой ему в воротник. — Мне не привыкать падать замертво. — Я заметил. — Но знаешь, что меня волнует больше всего? — спросила она, словно вспомнила что-то важное. — Что? — Надеюсь, я хорошо вышла на фото и видео, — сказала она. — Хочу отправить друзьям, и добавить в свой фальшивый некролог. — Это единственное, что тебя сейчас волнует? — сказал он, на что та кивнула. — Ты невыносима. — А нет, подожди. Меня ещё беспокоит каким цветом лучше выкрасить комод. — Отлично, вернёмся домой и ты решишь, — он подхватил её и взмыл в небо. | Тебя пытаясь избавить от бед и забот, Я бегу, я бегу, я бегу вперёд, Подавив животную натуру свою! | Он продолжал выбирать маршруты, где камеры его не засекут. Даже если Ангел мертва, Чисаки может продолжить искать доказательства обратного. Но он постарается, чтобы это был её последний опыт общения с якудзе, и с Чисаки в частности.