Изменчивая судьба

Хелейна всматривалась в своё отражение так, словно изучала карту поля боя. Раньше она смотрела на себя иначе и не искала больших изъянов. Теперь же они всплывали один за другим, будто ярмо, которое невозможно было не заметить. Она была полной. Мысль прозвучала сухо, почти как констатация факта. Хелейна и так об этом знала. Каждый шёпот за спиной, каждый смешок о её фигуре не давал об этом забыть, но… лишний вес означал медлительность, меньшую выносливость, лишнюю цель для удара. Вкратце, полная катастрофа. Как ей сражаться в таком теле? Она нахмурилась, не оценив последнюю мысль. Женщине, особенно принцессе, не пристало сражаться собственными руками, для этого у нее были рыцари. Их клятва и была щитом между королевской семьёй и любой опасностью. Так же, как и сегодня? Хелейна поджала губы и отвела взгляд от отражения, загоняя поднявшиеся эмоции глубже в Рой. В любом случае, она больше не позволит случившемуся повториться, теперь у нее была сила, могущественная сила. Целая армия под ее безраздельным контролем. Она закрыла глаза и позволила всему вниманию скользнуть в Рой, ощущая как жужжание превращается в конкретную информацию. Многочисленные, как звёзды в ночном небе, крошечные узелки сложно организованных данных наполняли пространство вокруг нее: прикосновения лапок к холодному камню, шорох крыльев в трещинах кладки, лёгкие колебания воздуха в коридорах. Где-то за стеной ходили люди, некоторые говорили вполголоса, и через десятки крошечных тел рой передавал ей дрожь их голосов. Камень под лапками насекомых едва заметно вибрировал, и слова складывались в смысл так же естественно, как если бы она стояла рядом. Она осторожно потянулась дальше, позволяя рою растекаться по стенам и щелям, и через крошечные тела насекомых ощупала замок. Однако через мгновение она нахмурилась, впервые осознав, что ее сила заметно уменьшилась по охвату. Если во время битвы с крысами её рой простирался почти на триста футов, то теперь едва достигал ста пятидесяти… хотя даже это не шло ни в какое сравнение с тем, что когда-то было раньше. Хелейна повела вниманием вдоль стен, следуя за насекомыми, которые ползли в трещины кладки и исчезали в узких тёмных промежутках между камнями. Там, где для человека была просто стена, рой нащупывал пустоты: тонкие ходы внутри кладки, забытые проходы, тянущиеся сквозь толщу замка. И один из них был ей уже знаком. Именно оттуда пришли крысы. Через этот скрытый ход они пробрались внутрь… и там же умерли. Но кто сказал, что убийц было только двое? Хелейна резко распахнула глаза, поражённая внезапным осознанием собственной глупости. И вправду… кто сказал? Пока она стояла здесь, успокаивая себя мыслью, что всё уже кончено, остальные крысы могли воспользоваться теми же ходами. Замок был изрезан ими, словно сотами. Узкие проходы тянулись в стенах, уходили под полы, соединяли башни и коридоры — идеальные дороги для тех, кто знал, где искать. Идеальная возможность пробраться в покои Эймонда или Алисент, которые находились вне её радиуса. Или… к Эйгону, которого не было в их ложе. Хелейна сглотнула сухой ком в горле и отрицающе покачала головой, не понимая, как… как ей вообще не пришло это в голову. Она снова загнала эмоции глубже, в Рой, и направилась к спящим детям, осторожно будя их. Ей нужно было рассказать семье о случившемся. О своей новообретенной способности управлять низшими существами. Нет. Прекрати. О чём только она думала, решив стереть все улики? Хелейна резко остановила своих падальщиков, занятых утилизацией трупов. Остановись. Ты делаешь только хуже. — Мама?.. — сонливо спросили дети, ещё не до конца проснувшись. — Что происходит? Хелейна на мгновение закрыла глаза, собираясь с мыслями. — Тш-ш, всё в порядке. Мы просто сходим к вашему дяде. Если предупредить Эймонда, он сможет сохранить хладнокровие и защитить их. Она подняла Джейхейру на руки, а Джейхериса взяла за руку. — Идём, — тихо сказала Хелейна. Она быстро вышла из покоев, почти бегом направляясь по коридору. Её рой устремился вперёд, прощупывая пространство в поисках чужого присутствия. Холодный каменный пол глухо отдавался под её шагами. Джейхерису приходилось торопиться, почти бежать рядом с ней, чтобы не отстать, пока она тянула его за собой. Джейхейра на руках тихо прижалась к ней, всё ещё сонная и ничего не понимающая. Мать была не одна в своих покоях. Хелейна поморщилась и, замедлившись на мгновение, подхватила сына на руки, после чего снова ускорила шаг. Ей нужно было добраться до покоев Эймонда как можно скорее. Когда она подошла достаточно близко, чтобы её рой смог охватить его покои, Хелейна вдруг поняла: Эймонда там не было. Сжав зубы, она приблизилась к ближайшим рыцарям, но остановилась на безопасном расстоянии, не желая подходить слишком близко — если это предатели, Хелейна не собиралась подставляться под удар. — Сообщите королю и принцу Эймонду, что я желаю их видеть, — приказала Хелейна. На всякий случай она уже держала свой рой наготове. — Пусть придут ко мне как можно скорее. — Будет исполнено, Ваша милость! — почти хором ответили рыцари, послушно склонив головы. Она коротко кивнула и, крепче прижимая к себе спящих детей, развернулась в сторону покоев Алисент. Разве не иронично, что именно тогда, когда ей впервые в жизни понадобились братья, их невозможно было найти? Хелейна вздохнула, чувствуя, как спадает адреналин и вместе с ним возвращается тяжесть в руках, плечах и спине от того, что она несла своих детей. Мельком просканировав покои Алисент, она с облегчением поняла, что матушка уже закончила всё, чем бы ни занималась с сиром Кристоном, и теперь была одна в комнате. Быстро приблизившись, Хелейна постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, открыла её. Пока мать недоумённо смотрела на неё, она быстро уложила близнецов на кушетку, побрезговав класть их на кровать. Смятые простыни говорили сами за себя. — Хелейна? — шепотом спросила Алисент, стараясь не разбудить детей. — Что-то случилось? Почему ты в такой поздний час… — Не сейчас, матушка, — перебила её Хелейна, начиная нервно ходить из стороны в сторону. — Я всё расскажу, когда Эйгон и Эймонд прибудут. Алисент нахмурилась и медленно выпрямилась, как человек, чьё терпение испытывали на прочность. — Ты ворвалась в мои покои посреди ночи, — холодно произнесла она, тщательно выговаривая каждое слово, — не объяснившись, разбудила почти весь дом и теперь приказываешь мне ждать? Хелейна остановилась и впервые внимательно посмотрела на свою мать. Она моргнула. Это была не её мама. У её мамы были длинные каштановые волосы и тёплые карие глаза. Когда она наклонялась над столом, пряди всегда падали на лицо, и она привычным движением заправляла их за ухо. От неё пахло кофе, бумагой и чем-то сладким из пекарни на углу… Ее мама была мертва. Хелейна моргнула ещё раз, и видение рассыпалось, как сон. — … мать, Хелейна, — тихо, но жёстко добавила Алисент. — И вдовствующая королева. Поэтому будь добра объяснить, что именно заставило тебя ворваться сюда посреди ночи с детьми на руках. Её глаза на мгновение задержались на близнецах, после чего вновь вернулись к Хелаене. — И лучше бы причина оказалась достойной такого переполоха. Хелейна растерянно посмотрела на Алисент и начала нервно теребить пальцы, как делала всегда, когда мысли путались и слова не хотели складываться правильно. Рой гудел на краю её сознания, будто напоминая о чём-то важном. — Катушка изменилась… — тихо сказала она, больше прислушиваясь к собственным словам, чем обращаясь к матери: — Больше нет ни зелёной, ни чёрной нити. Она замолчала, пытаясь осмыслить собственное пророчество. Слова прозвучали правильно, но смысл, как всегда, ускользал. Нужно будет записать это в дневник. Потом, когда узор станет яснее, она попробует понять, что именно увидела. Алисент посмотрела на нее так, как обычно смотрела, когда Хелейна, по её мнению, говорила бессмыслицу. В её взгляде не было ни понимания, ни терпения — лишь холодное раздражение. Мать тяжело вздохнула. — Я не понимаю, о чём ты говоришь. Она моргнула. В этот момент Эйгон вошел в пределы её роя. Запах дорогого вина, густо тянущийся за ним следом, неровные шаги и тяжёлое дыхание сказали ей всё, что было нужно. Он снова был пьян. Хелейна разочарованно прикрыла глаза. С тех пор как ее брат стал королём, он пил как не в себе. У Тейлор не было братьев. Она была единственным ребенком. — Вам и не нужно ничего понимать, — яростно бросила она, в конце всё же добавив уважительное: — матушка. Хелейна резко развернулась, коротко сказав Алисент, что скоро вернётся, и направилась к своему лорду-мужу. Отвратительно. Ей было противно думать, что она в инцестуальном браке… — Хелей…! — донёсся ей вслед голос Алисент, но остаток фразы заглушил звук закрывающейся двери. Хелейна заставила себя оттолкнуть эти странные мысли, потому что для неё в этом не было ничего противоестественного — таков был порядок вещей для дома Таргариенов. Так женились её предки, так рождались короли и принцессы, и никто при дворе не смел спорить с тем, что правильно для крови дракона. Это мерзко. Хелейна выросла с этим знанием. Оно было таким же естественным, как рассказы о Валирии или драконах, спящих на Драконьем Камне. Поэтому для нее это было просто… жизнью. И потому сейчас её особенно раздражало это странное, почти чуждое чувство, поднимающееся в груди всякий раз, когда она вспоминала о своём браке. Разум упорно твердил, что для Таргариенов в этом нет ничего постыдного. Их род стоял выше простолюдинов, выше их законов, выше их богов. Как высокомерно думать… Хелейна остановилась прямо посреди коридора, преградив брату дорогу. Эйгон замедлил шаг, слегка покачнувшись. — Хелейна? — пробормотал он, щурясь на неё. — Ты загораживаешь мне проход. Отойди. — Я велела страже передать, что желаю тебя видеть, — холодно ответила она. Он поморщился, словно пытаясь вспомнить. — Ах, да… — протянул Эйгон с кривой усмешкой. — Чего надо? Хелейна открыла рот, собираясь высказать всё, что о нём думает. О том, что пока он шлялся невесть где и предавался своим развлечениям, на неё и на их детей напали. Но слова застряли в горле. Она снова замолчала, погрузившись в сомнения. Хелейна прекрасно понимала, что стоит ей рассказать о нападении, и это станет началом открытой войны. Но, если быть честной с самой собой, война началась задолго до этого. Ещё в тот день, когда четверо детей напали на Эймонда, и Люцерис выколол её брату глаз. Именно тогда всё уже было решено. Всё остальное было лишь медленным движением к этому моменту. — Ну? Хелейна сделала шаг вперёд. Потом ещё один, пока не оказалась почти вплотную к Эйгону. Наклонившись ближе, она тихо выдохнула ему в ухо: — Было совершено нападение.