МИНУС НА МИНУС

После концерта они стали встречаться чаще. Не договаривались специально, как-то само выходило. Яна писала «иду в библиотеку», Алиса отвечала «буду через полчаса». Алиса писала «застряла у метро, скучно» - Яна отвечала «я рядом, выходи». Это было естественно, как будто всегда так было, хотя еще недавно они едва разговаривали. Марина смотрела на это с интересом и молчала. Это было подозрительно. Алиса не спрашивала, что она думает.

* * *

Поздно вечером в начале мая они шли вдоль набережной, после того как засиделись в кафе над учебниками. ЕГЭ через месяц, это чувствовалось везде: в разговорах, в расписании, в том, как все ходили с немного ватными лицами. Яна шла рядом и молчала. Это было нормально, она умела молчать. Алиса думала. О том, что последние недели были... хорошими. Странно хорошими. Она не привыкла к такому, к тому, что рядом есть человек, с которым не надо объяснять себя. Не надо быть интересной, не надо управлять впечатлением. Это ее пугало. Давно пугало. Она знала это про себя. Река отражала фонари длинными желтыми полосами по черной воде. Где-то проплыла баржа. Яна взяла ее за руку. Тихо, без предупреждения взяла. Пальцы теплые, рука крепкая. Алиса смотрела прямо перед собой на воду. — Не надо, — сказала она. Яна не отпустила сразу. Секунду держала. Потом отпустила. — Почему? — Потому что я не умею так. — Ты умеешь. Ты боишься. — Дробышева. — Голос у Алисы был ровный. — Не надо. Яна остановилась. Алиса тоже остановилась, смотрела на воду, не на нее. — Ладно, — сказала Яна тихо. Они постояли. Потом пошли дальше молча, с расстоянием между плечами, которого раньше не было. Алиса чувствовала это расстояние физически.

* * *

Следующие дни были нормальными. Почти нормальными. Они переписывались меньше, чем раньше, но переписывались. Яна не давила, не возвращалась к набережной. Это было в ее духе, сказала, получила ответ, закрыла. Алиса не закрыла. Она думала об этом постоянно. О том, как Яна спокойно взяла ее за руку, как будто имела право. И о том, как она сказала «не надо» и Яна отпустила ни скандала, ни обиды. Это было хуже скандала. В пятницу Яна написала: «завтра в парке, хочешь?» Алиса написала: «может быть». «Когда будешь знать, напиши». «Ок». В субботу с утра Марина написала, что идет в кино, позвала. Алиса согласилась. Написала Яне: «не смогу, занята». Яна написала: «окей». Одно слово. Ни вопросов, ни претензий. Алиса убрала телефон и поехала в кино с Мариной. Фильм был хорошим. Она не запомнила ни одной сцены.

* * *

Через три дня Яна написала что-то обычное, прислала мем про физику, которую обе ненавидели перед ЕГЭ. Смешной. Алиса смотрела на него и не смеялась. Написала: «слушай, у меня своя жизнь. Я не обязана постоянно быть на связи». Отправила. Посмотрела на экран. Яна не ответила сразу. Потом написала: «Я знаю. Пока.» И все. Алиса сидела с телефоном в руках. За окном был обычный солнечный майский день, с птицами, с запахом тополиного пуха. Все было нормально снаружи. Внутри что-то сломалось. Она понимала, что сама это сломала. Яна прислала мем про физику, не про набережную, не про руку. Мем про физику, потому что скоро ЕГЭ. И Алиса ударила без причины, от страха. Потому что слишком хорошо было, и это было невыносимо. Она хотела написать еще раз. Открывала переписку трижды. Закрывала.

* * *

Марина позвонила вечером. — Ты чего? — Все нормально. — Алис. — Марин, все нормально. Марина помолчала. — Ты с Яной поругалась? — Нет. — Значит, поругалась. — Марина. — Ладно, ладно. Я здесь, если что. — Я знаю. Спасибо. Она повесила трубку. Легла на кровать. Яна не написала больше. Алиса не написала больше. Это было правильно, наверное. Безопаснее. Так всегда было безопаснее: уйти раньше, пока не больно. Только она уже не ушла раньше. Она ушла, когда было уже больно. И сделала больно другому человеку заодно. Она закрыла глаза. Птицы за окном все еще пели. Им было все равно.