Свобода пахнет йодом

На следующее утро Нежданоф вел себя абсолютно естественно и ни коим образом не давал знать о ночном разговоре с Рушкоф. Девушка тоже не подавала виду и решила было, что он и думать забыл о том, что обещал им помочь с Колософ. «Вот и славно», — облегченно подумала она, наблюдая, как Ирий надевает форму. — «Все-таки это не его дело, мы сами решим эту проблему». Но спустя несколько часов девушка поняла, что поспешила с выводами. Да, Нежданоф не подавал виду, но упорно таскался за троицей подруг, куда бы те не направлялись. Конечно, направляться было особо некуда, действовало строгое расписание, но все равно он мелькал в поле зрения Мары куда чаще, чем раньше. А вместе с ним за девушками теперь таскался и Пестоф, и это раздражало Рушкоф куда сильнее. Если Ирий вызывал у нее доверие, то ничего подобного к его новому другу она не испытывала. После изнурительной тренировки у Червякоф, отряд 284 отправился в душевую своего блока. Фиола растягивала принятие душа, как только могла, надеясь, что парни быстро свинтят и оставят девушек одних, но в этот раз что-то пошло не так. Нежданоф упорно долго намыливал себя фиолетовой пеной и так же долго ее смывал, так что наверняка нарушил бы любые ограничения на воду, если бы они тут были. В итоге все пятеро чуть было не опоздали на обед и были вынуждены вновь разделиться и рассесться за разные столы. — Что он за нами таскается? — подозрительно спросила Фиола у Кайры, с которой они чудом оказались за одним столом. — Ты тоже заметила? — поразилась подруга, втайне радуясь, что ей все-таки не померещилось. — Я думала, мне показалось. — Да какой показалось, — махнула на нее рукой Шпицоф. — С самого утра нас не оставляет втроем. А вместе с ним и Пестоф таскается, ему же больше деваться некуда. Я все думала, что он будет делать, если три места за столом будет и мы туда сядем. Стул, что ли, свой притащит? Но не сработало. Может, нам за ужином повезет? Она невесело усмехнулась и, погруженная в свои мысли, продолжила трапезу. На обед снова был водорослевый чай и борщ. На второе фиолетовая крупа — скорее всего, гибрид какой-то доразливной крупы и грацилаксея, — и фиолетовая котлета. Девушки лишь слегка похлебали суп, и быстро переключились на второе. — Что, тебе тоже этот шлам не зашел? — обратила внимание Кайра. — Да нет, — пожала плечами Фиола, — вкусно, ничего не скажешь. Но знаешь, я так привыкла ко вкусу грацилаксеи, что не могу ничего есть без него. А этот суп слишком чистый, красный такой, даже ни малейшего оттенка фиолетового. Она зачерпнула ложку борща и посмотрела на нее на свету, словно надеялась найти нужные оттенки. Затем разочарованно положила прибор обратно и отодвинула тарелку. — Да, это, конечно, круто, говядина и все такое, — поддержала Кайра, — но совсем не то. Один раз попробовать было интересно, а дальше, давайте как-нибудь без нее обойдемся. — Нам повезло, что за Барьером говядины не будет, — рассмеялась Фиола. — Да и кормят тут отменно, в меня все равно столько не влезет. — Да уж, — Кайра хмуро посмотрела в тарелку, — для нас каждый прием пищи — настоящий праздник. Девушки продолжили есть, изредка переговариваясь. Соседи за их столом на них внимания не обращали и, так как пришли раньше, вскоре начали заканчивать трапезничать и освобождали места. Кайра внимательно осматривала окружающих, наблюдая за бывшими преступниками, которые сливались в одну черно-фиолетовую волну, пока ее внимание не привлек один из столов. — У меня есть шикарная идея, — бросила она Фиоле и поднялась вместе с тарелкой. — Ты идешь? Фиола молча, хоть и удивленно, проследовала за ней. Лавируя между плотно заставленными столами, девушки друг за другом двигались по пищеблоку. Поначалу, когда они прошли мимо Рушкоф и Нежданоф, сидящих за одним столом, Фиоле даже показалось, что они идут бесцельно, но вскоре она все поняла. — Привет, Пестоф, — со всей доброжелательностью, на которую она была способна, заявила Кайра, подсаживаясь на опустевшие места. — Привет, — буркнула Фиола, не ожидавшая такого поворота. — Привет, — Пестоф непонимающе посмотрел на девушек. Он только что прикончил последние капли супа и изрядно удивился новым собеседницам. — А ты случайно не знаешь, чего это Нежданоф за нами все утро таскается? — спросила Кайра без предисловий. На ее лице красовалась такая милая улыбка, какую Фиола никогда на ней не видела. Шпицоф, сообразившая наконец, в чем дело, быстро оживилась и посмотрела на парня уже с большим интересом. — А, вы про это, — Пестоф бросил хмурый взгляд на Рушкоф и Нежданоф, которые таращились на них из другого угла пищеблока. — Да, да, — поспешила поддержать разговор Фиола. — С самого утра и шагу от нас не делает, куда мы, туда и он. Даже вон за обедом предпочел сесть с Рушкоф, а не с тобой. Пестоф продолжал поглядывать за дальний столик и не спешил с ответом. — Может, у тебя есть какие мысли по этому поводу? — в голосе Кайры начинало сквозить раздражение. — Мысли, — повторил за ней Пестоф. — Тут все понятно. Влюбился он в вашу Рушкоф, вот и все. — Ты с Барьера свалился и головой стукнулся? — тут же поспешил ошарашенный ответ Кайры. Она смотрела на парня чуть ли не с сочувствием. — Соображаешь, что говоришь? — Я за свои слова отвечаю, — с вызовом пробубнил Пестоф и подтянул к себе тарелку с крупой и котлетой, явно намереваясь продолжить обед. — Романтические отношения не одобряются Империей, — Фиола смотрела на парня как на тупицу. — Мало того, они запрещены в отряде. — А то я не знаю, — Пестоф скорчил рожу. — Идите обратно за свой стол, — он раздраженно махнул в дальний конец пищеблока. Посидев еще с полминуты, Фиола собралась было последовать совету парня и пересесть от него подальше, как вдруг наткнулась на сосредоточенный взгляд Ширшоф, и осталась на месте. — Откуда у тебя такие мысли? — осторожно спросила Кайра, глядя на парня. — Оттуда, — раздраженно бросил он. — Слышал кое-что. Он продолжал есть, неприятно скребя вилкой о металлическое дно тарелки. — Что ты слышал? — терпеливо спросила Кайра. — Так, — небрежно бросил он, — кое-что. Он продолжал есть, и каждое слово надо было вытягивать из него клешнями. — Что-о же-е? — растягивая слова, спросила Фиола, еле сдерживаясь, чтобы не заехать ему или не заорать. Парень степенно закончил есть, прихлебнул водорослевого чая и устало посмотрел на подруг, будто они смертельно ему наскучили. — Слышал они по ночам общаются, — туманно заявил Пестоф и вновь отхлебнул чая. — Да ну? — не поверила Фиола. — По ночам все спят как убитые. — Ну они не спят, — продолжил Пестоф. — Вчера он ей рассказывал, как работал у себя в секторе санитаром потопа. — Кем-кем? — заинтересовалась Кайра. — Плесень сжигал и людей, — кратко пояснил парень. Кайра живо нафантазировала процесс сжигания заплесневелых продуктов и людей, которые их съели, и быстро замотала головой, желая избавиться от яркой картинки перед глазами. — Ну рассказывал он ей это, ну и что с того? — пожала плечами Фиола. — По ночам общаться не запрещено. — Только ходить, — уточнила Кайра. — Так или иначе между ними зарождается какая-то связь, — многозначительно заявил Пестоф, вертя в руках кружку. — Так или иначе, — с едва скрываемым раздражением сказала Фиола, — любые связи под запретом. Затем она словила насмешливый взгляд Кайры и добавила: — В отряде. — Да и вообще, — подхватила мысль Ширшоф, — откуда такие мысли? Ну общаются они, ну и что? В Империи говорить о влюбленности — беду на себя накликать. У стен тоже есть уши. Я, конечно, слышала, что такое бывает, что люди могут чувствовать друг к другу нечто большее, чем похоть, но никогда такого не видела. Ни в одном общежитии такого не было. Никогда. Это же ненормально. Даже неестественно. — Такое на публику не показывают, — заметил Пестоф. — Да и вы втроем лучше, что ли? — он смерил Кайру и Фиолу оценивающим взглядом. — Дружите уже какой год. Такое вы часто видели в своих общежитиях? Он встал из-за стола, явно намереваясь закончить разговор, схватил поднос и стремительно потопал к мойке. Девочки решили его не преследовать. — Ну и дела, — обратилась к подруге Кайра. — Ну и бредятина! — решительно заявила Фиола и продолжила доедать остатки крупы. — Вы чего к Пестоф прицепились? — удивленно выпалила Мара, как только присоединилась к подругам у выхода из пищеблока. — Хотели выяснить, чего за нами этот таскается, — объяснила Фиола, махнув головой за спину. Сзади них маячил Нежданоф. — Чего? — удивилась Рушкоф. — А ты не заметила? — вопросом на вопрос ответила Кайра. — Он все утро от нас ни на шаг ни отстает. Явно что-то задумал. — Ничего он не задумал! — громче, чем надо было, воскликнула Мара, и несколько добровольцев, шедших вместе с ними на занятия майора Филлимонов, заинтересованно оглянулись. — А тебе почем знать? — бросила Фиола, сворачивая за угол. — А вот! — Мара сильно понизила голос, и подругам пришлось близко скучковаться, чтобы услышать ее. — Он слышал, как ты Фиола, собиралась отравить Колософ. — Вот ведь шлам! — всплеснула руками Шпицоф. — И что, он нас сдаст? Хочет поймать с поличным? — Нет, — отрезала Мара. — Он хочет помочь. — Чего? — удивилась Кайра. — С какой это радости? — Говорит, мы теперь одна команда и должны защищать друг друга, — Мара пожала плечами и встретилась с настороженными взглядами девочек. — Да, я тоже ему пока что не совсем верю, но он, вроде, ничего. — А если он нас сдаст скитальцам? — обеспокоенно спросила Фиола. — В любом случае он уже все знает, теперь ничего не поделаешь, — развела руками Мара. — Теперь либо прессовать ее вместе с ним, либо оставить эту затею. — Ну уж я так просто ее в покое не оставлю, — заявила Фиола. — Я знаю, ты хочешь отомстить, — скороговоркой сказала Мара. — Но нам надо поработать над планом. — Да уж, теперь просто остаться в конце занятия не получится, — согласилась Фиола. — Нежданоф увяжется за нами. Надо подумать. Пару минут девушки шли, погруженные в свои мысли. Затем Мара вдруг опомнилась и спросила: — А что вам сказал Пестоф? — А, — непринужденно махнула рукой Фиола, — он подумал, что Нежданоф в тебя влюбился. — Чего? — оторопела Мара. — Да, знаю, ну и бредятина, — бросила Шпицоф, заходя в класс Филлимоноф. — Ничего глупее в жизни не слышала, — подтвердила Мара, заходя за ней. «Если он и правда готов помочь нам прессовать лейтенанта скитальцев», — размышляла Кайра, заходя за подругами, — «то, может быть, не такая уж это и бредятина». Следующие дни протекали спокойно. Фиола пока что решила поостыть и немного подумать, разработать какой-нибудь план, так что никаких покушений на лейтенанта не совершалось. Все пятеро влились в занятия. Девушки упорно тренировались у тренера Червякоф и запоминали малейшие детали о забарьерной жизни у майора Филлимоноф. Не важно, будут они паиньками за Барьером или нет — эти знания им все равно пригодятся. — Что, Шпицоф отложила свой план травануть Колософ? — спросил в четверг Нежданоф, во время бега вдоль Барьера на занятии у Червякоф. — У нее теперь другой план, — решила поделиться Мара. — Хочет разобраться во всем за стенами Империи. Рушкоф была очень близка со своими подругами и не спешила делиться их тайнами с первым встречным. Но Ирий уже давно перестал быть первым встречным. Все обсудив и взвесив, три подруги, хоть и скрепя сердце, приняли решение, что ему можно доверять. Ведь не выдал же он их в прошлый раз. К тому же, действовать украдкой за Барьером будет значительно труднее: там будут только они и Колософ. И выяснять отношения с лейтенантом и при этом держать Нежданоф и Пестоф в неведение будет практически невозможно. — Мудрый ход, — немного поразмыслив, заметил Ирий. — А у тебя какой план? — Выжить, — быстро ответила Мара. Она придерживалась этого плана уже около двух лет и знала, что ее единственная цель в этом суровом мире — выжить самой и помочь выжить подругам, а остальное уже — как получится. Конечно, к Маре в голову, как и к любому здравомыслящему жителю Славянской Империи, приходили в голову мысли о том, стоит ли жить в таком мире? Есть ли вообще какой-то смысл в выживании, когда все твои дни заполнены тяжелым трудом, а редкие выходные — стиркой и просмотром доразливного кино. Разве в этом был вообще хоть какой-нибудь смысл? Но для Мары все поменял один момент. День, когда их арестовали и везли в заключение. Девушкам тогда было неизвестно, что с ними будет. Конечно, Империя старалась не сильно уж разбрасываться людскими ресурсами и всех заключенных обычно свозили в тюрьмы, где их можно было паршиво кормить и заставлять заниматься таким непосильным трудом, которым не посылали заниматься обычных граждан. Но все равно на горизонте тогда маячил и другой вариант — виселица. А затем печь. Мара всегда думала, что с легкостью умрет за правое дело, но в тот день, когда смерть дышала ей в затылок, девушке пришлось многое переосмыслить. И она быстро поняла для себя, что так просто умирать не планирует. Что почувствовали тогда Фиола и Кайра — Мара не знала, они никогда это не обсуждали. — А насчет Колософ? — уточнил Нежданоф. — Ты тоже жаждешь ей отомстить? Рушкоф задумалась. — Не то чтобы, — честно ответила она. — Я скорее хочу поддержать Фиолу. Ей это нужно, ее это волнует. — А тебя? — продолжил спрашивать он. — А я будто бы уже и смирилась, — Мара добежала до черты, до которой им было велено бегать, и развернулась в обратную сторону. — Меня, конечно, интересуют кое-какие подробности, но я спокойно могу жить и без них. — Что же у вас такого произошло? — невинно поинтересовался Нежданоф. — Все тебе расскажи, — Мара слегка улыбнулась и ускорилась. Она быстро побежала вперед, обратно ко входу на Барьер, оставив Ирия позади себя. Спустя пару минут впереди она увидела Фиолу и Кайру, которые бежали только в первую сторону, и задорно помахала им рукой, проносясь мимо. Мара всегда бегала быстрее. — Какая ты шустрая, — раздалось позади нее спустя еще пару минут. Она оглянулась и увидела приближающегося к ней Нежданоф. — Да, я такая, — ухмыльнулась Рушкоф, ей было не свойственно скромничать на пустом месте. — Так о чем мы там говорили, — слегка запыхавшись, Ирий оказался рядом с девушкой. — А у тебя какие планы? — быстро спросила Мара, не желая возвращаться к оставленному разговору. — Узнать все ваши тайны, конечно, — со всей серьезностью ответил ей Нежданоф. — Размечтался, — Мара закатила глаза и слегка ускорилась. — Хотя могу тебе раскрыть один секрет. Только никому, договорились? — Договорились, — Ирий пристально смотрел на девушку. — Я бегаю быстрее всех на этом Барьере, — выпалила Рушкоф и стремительно унеслась вперед, оставив позади себя ухмыляющегося парня. — Молодец, Рушкоф, молодец, — похвалил ее Червякоф, когда девушка вернулась на базу. — Быстрее всех. — Спасибо, — отозвалась девушка, продолжая ходить кругами. Она немного надорвалась, желая показать все, на что способна, и у нее неприятно кололо в боку, а на языке чувствовался металлический привкус. — Нежданоф, второе место не приговор, так? — забавлялся Червякоф, приветствуя парня, пришедшего на полторы минуты позднее Мары. — Быстрая-быстрая, — улыбался он, глядя на девушку. — Сможем убежать с тобой за Барьером от агрессивных водорослей, — пошутила девушка, глядя как запыхавшийся парень приходит в себя. — Будем бегать быстро-быстро и сможем даже убежать от цунами. Если у тебя, конечно, нет других планов. — Не волнуйся, — все еще борясь с одышкой, отмахнулся парень, — у меня много планов на жизнь за Барьеров, впишу в свой список и этот. И после этой загадочной ноты, он медленно поплелся в блок 40. А Мара осталась дожидаться подруг. 01.07.2116 Три подруги шли по длинному серому коридору общежития в поисках комнаты 214. Имущества у них не было, да и не могло быть. Никаких личных вещей до совершеннолетия иметь не разрешалось. Зато после — можно было разгуляться. Теперь можно было ходить на рынки, покупать безделушки на копеечную зарплату. Зарплату! Подумать только, теперь у них будет зарплата! Они смогут купить себе сваю одежду… Или доразливной огнестрел, чтобы разрушить систему. Но начать стоило все-таки с одежды. Комната 214 оказалась угловой, с двумя большими окнами, выходящими на запад. Окна без штор как обычно демонстрировали затянутое тучами небо. Внутри уже кто-то был. — О, а вот и наши соседки, — раздался звонкий голос. В дальнем углу на одной из кроватей сидела светловолосая девушка, но увидев вошедших, тут же подскочила, чтобы подойти к ним поближе и разглядеть их, поприветствовать. — Я Колософ, — представилась она. — А это Светлоф, — она кивнула на вторую девушку, тоже светловолосую, она аккуратно раскладывала вещи из вещмешка по полкам в тумбочке. — Мы с ней вместе несколько лет проработали на инженерном заводе. До последней сортировки. — Рабочее утро, — тихо поприветствовала Светлоф, отвлекаясь от своего занятия. — Рабочее утро, — хором ответили три подруги. 23.09.2121 Пять лет пролетели как один миг. Пять лет, проведенные в блоке 214, в цехах авиационного завода, в ночных разговорах и общих секретах, сплотили пятерых соседок. За эти годы девушки стали не просто подругами, они стали настоящей семьей. В мире, где семьи не существовало, они создали ее сами. По вечерам, когда свет в блоке гасили, они лежали на кроватях и шептались в темноте. Теперь им не было смысла прятаться в котельной в подвале, все в комнате преследовали одни и те же цели. Колософ часто начинала разговор первая, она была неутомима и будто всегда полна энергии. — Вы знаете, почему Империя так серьезно настроена против дружбы и любви, почему ей выгодно, чтобы все мы были соперниками? — начинала она. — Потому что в одиночку не восстают! А нас пятеро. Это уже кое-что. Подруги уже так часто обсуждали ночами идеи мятежа и побега, что давно поняли, что в их собственном блоке за ними никто не следит. Так что почти каждую ночь они начинали один и тот же разговор. — Я не призываю к бунту, — заметила Колософ. — Я предлагаю думать головой. Империя дает нам образование, и спасибо ей за это. Но они забывают, что образованный человек рано или поздно начнет задавать вопросы. Ширшоф, Шпицоф и Рушкоф были с ней согласны. У них в головах давно расцветали подобные идеи. Побег, мятеж, свержение власти — сладкие слова, которые согревали им души. Идеи изменений не остались в юношеском прошлом, они пронесли их с собой во взрослую жизнь. Но случай все изменить все как-то не подворачивался. А желание что-то сделать жгло их изнутри. Светлоф в таких разговорах часто молчала. Она сидела на своей койке, обхватив колени руками, и внимательно слушала, глядя на подруг огромными глазами. Она редко вставляла слово, но когда такое происходило — все замолкали. — Мне поручили починить автопилот на учебном тренажере, — начала она. — Я починила. Нашла в настройках координаты, старые, еще доразливные. Они указывают на острова за Барьером. Туда можно улететь. И возможно, там кто-нибудь есть. Какое-нибудь сопротивление. Или еще что. Иначе эти координаты никто бы не сохранил. — Но если острова доразливные, то их давным-давно могло затопить, — заметила Рушкоф, но тоже села на кровати, постукивая ногой от возбуждения. — Я проверила, — ответила Светлоф, теребя край простыни. — Отследила острова по спутниковым снимкам. Империя их не удалила, забыла или не посчитала нужным. Там, на юго-востоке, есть полоска суши, километров триста, там есть даже лес… А если повезет, и беженцы. — А разве спутники еще работают? — удивилась Шпицоф. — Конечно, — ответила Колософ. — Их некому убрать с орбиты, так что будут работать, пока не сломаются. Рушкоф, Шпицоф и Ширшоф никогда раньше не встречались со Светлоф и Колософ, и соответственно работали в иных отраслях и на других заводах. Часто их новые знакомые выдавали что-то такое, о чем они даже не подозревали. Как и об этих спутниках, о которых три подруги слышали лишь мельком на уроках истории. — Нам, получается, есть куда бежать, — подвела итог Колософ, пораженно глядя в потолок. В комнате повисла тишины. Тонкая ниточка надежды протянулась в блок 214. Именно в ту ночь родился план. 12.02.2122 — Эй вы пятеро, — рявкнул начальник смены, привлекая внимание пятерых подруг. — Для вас новое назначение. Девушки испуганно посмотрели на него и покорно последовали за ним в кабинет. — Через пару дней на завод привезут старый вертолет, — уже мягче разъяснял он, сидя в мягком кресле начальника. — Ваша задача — восстановить его. У вас есть реальный шанс восстановить авиацию, а не заниматься той ерундой, который занимаются все на этом заводе. Глаза девушек загорелись. Теперь перед ними была не только надежда. Был реальный шанс. 05.04.2023 Девушки уже больше года корпели над восстановлением проржавевшего вертолета. У них не было ни схем, ни разработок, все приходилось изобретать с нули. Они трудились в поте лица и надеялись, что однажды им за это воздастся. Параллельно девушкам грел сердца план побега, который они вынашивали. Но беда пришла, откуда не ждали. Новый указ Верховного Совета Славянской Империи зачитывался в столовой во время обеда. Голос диктора гремел из динамиков: «В связи с участившимися случаями саботажа на предприятиях, всем сотрудникам таковых запрещается покидать территорию заводов без специального разрешения. Выходные дни отменяются. Посещения киновечеров отменяются. Любые собрания более трех человек вне рабочих мест будут рассматриваться как антигосударственный заговор. Данные меры действуют вплоть до распоряжения, отменяющих их. Слава Славянской Империи». — Слава Славянской Империи, — вторили все присутствующие. Затем повисла тишина. — Это конец, — прошептала Светлоф, — они запирают нас здесь. Нам отсюда никогда не выбраться. — Нужно действовать, — решительно заявила Колософ, не слушая подругу. — Нам нужно улетать. — Вертолет еще не готов, — возразила Светлоф неуверенно. — Доделаем, — отрезала Колософ. — Время пришло. 17.04.2123 23:40 План был готов до мелочей. Девушки разрабатывали его весь прошедший месяц с того самого момента, когда объявили новый закон. Светлоф закончила настройку двигателя за три дня до вылета, упорно работая не покладая рук. Мара и Кайра раздобыли карты и расписания смен охраны. Фиола обеспечила отвлекающий маневр — небольшую тревогу на складе горючего, которая должна была отвлечь караул на полчаса. Ночь была теплой и душной, совсем уже жаркой. Девушки выбрались из общежития через технический лаз, который обнаружили еще пару лет назад и преспокойно сбегали через него, пока вокруг общежития не усилили охрану. Они незаметно пробрались в ангар и чудом не попались на глаза ни одному из охранников. Удача была на их стороне. В ангаре пахло маслом и металлом, как и всегда. Вертолет стоял внутри, старый и ржавый, но с новым двигателем и лопастями, которые девочки собирали и ремонтировали целый год. — Давайте быстрее, — поторопила подруг Колософ, забравшись в кабину. Ее руки дрожали. Рушкоф положила ладонь ей на плечо. — Ты справишься, — уверенно сказала Мара. — Мы справимся. Колософ кивнула, глубоко вздохнула и потянулась к тумблеру запуска. Двигатель завелся со второй попытки. Лопасти медленно начали вращение, а затем все быстрее и быстрее. Вскоре вертолет оторвался от земли, внизу мелькнула фигура проснувшегося охранника, завыла сирена. Но девушки не обращали внимания. Колософ уверенно держалась за штурвал и уводила вертолет подальше от завода, от законов, от рабства. Они направлялись к Барьеру. Перелететь его — ничего не стоит. Ведь авиация мертва, никто не ждет, что кто-то попытается перемахнуть через стену. Да и нет больше средств у Империи, которые могли бы сбивать летающие объекты. Они летели всего пару минут, но уже чувствовали запах свободы и успели поверить, что и правда могут сбежать. Но вдруг что-то пошло не так. Вертолет резко накренился, двигатель зажужжал и потерял мощность. Вертолет начал стремительное падение, впереди высился силуэт водонапорной башни. Лопасти, все еще отчаянно кружившиеся, задели ее. — Шлам, — в отчаянии кричала Колософ, вцепившись в рычаги. Она отчаянно выравнивала машину, но башня уже пошла трещинами. Металл заскрежетал, а вода хлынула вниз. Вертолет дернулся, завалился на бок и рухнул вместе с башней. Колософ ударилась головой о приборную панель и потеряла сознание. Последнее, что она увидела — лицо Светлоф, залитое кровью. 18.04.2123 10:00 — Вы обвиняетесь в саботаже, уничтожении имущества Империи и попытке побега за Барьер, — голос следователя звучал равнодушна. — Одна из ваших сообщниц погибла. По вашей вине. Их развели по разным камерам. Колософ не посадили. Она просто исчезла из камеры предварительного заключения на второй день. Куда она делась — девушки не знали до того самого момента, когда увидели ее в форме лейтенанта у Барьера. Они все гадали, куда она делась. Может, ее публично повесили ради острастки? Или пытали, надеясь узнать детали их плана? Может быть, ей как-то удалось сбежать? О том, что девушка сдала их и получила смягченное наказание, девушки иногда разговаривали, но уж очень редко. Отчаянно пытались не думать об этом. Не хотели верить, что среди них затесалась предательница. Но когда Колософ вновь появилась перед ними в пристанище скитальцев, она выглядела здоровой, а ее светлые волосы красиво блестели на тусклом свету ламп. Всем троим в мгновение ока стало понятно, что самые их страшные опасения подтвердились, и все эти два года Колософ не оказалась в другой тюрьме, не работала на осушении водоемов и не надрывалась в рудниках. Нет. Все это время она отсиживалась в теплом нагретом местечке около Барьера и ни на секунду не подумала сбежать за него. Потому что она предала их и, возможно, никогда не была против системы. 10.05.2125, настоящее время — Я все равно выведу ее на чистую воду, — прошептала Фиола по пути с занятий Колософ. — Спокойно, — предостерегла ее Мара, будто боялась, что Шпицоф развернется и пойдет искать лейтенанта прямо сейчас. — За Барьером у нас будет время разобраться. Там ей никуда не деться. Кайра молчала. Она смотрела в пол стеклянный взглядом и машинально передвигала ноги. Она думала о Светлоф, о том, как та изредка улыбалась и лишь однажды позволила себе помечтать. — А что, если за Барьером и правда есть земля и люди? — говорила она, с надеждой глядя на еще целый вертолет. «Мы найдем землю», — пообещала себе Кайра. — «Разберемся с Колософ. Для тебя».