Bomnal

      Время шло, и кабинет Тэхёна окончательно переехал в гостиную. Не насовсем, конечно. Просто теперь его ноутбук оккупировал журнальный столик, кипа документов перекочевала на край дивана, а вторая кружка кофе вечно стояла где-то между пультом и забытой упаковкой крекеров. Рядом с кофе всегда появлялась ещё одна кружка с ведьмовским варевом, который Чонгук называл чаем с вареньем, и, который тот вечно забывал допивать, и Тэхён машинально прихлёбывал и оттуда тоже, после ловя себя на том, как болят зубы от сладости.       Работа из дома, которую он раньше тихо ненавидел за невозможность сосредоточиться, теперь казалась ему благословением. Потому что он мог видеть Чонгука двадцать четыре часа в сутки. И быть рядом, если что-то могло пойти не так.       За окном медленно догорал октябрьский вечер. Сеул тонул в сумерках, фонари зажигались один за другим, рисуя на потолке гостиной золотистые полосы. Где-то там, за двойными стеклопакетами, шумел мегаполис, но здесь, в их квартире, было тихо и только их голоса прерывали эту тишину.       А ещё Тэхён начинал замечать ароматы вокруг себя: чай со смородиной, мандариновая цедра, чуть сладковатый аромат геля для душа, которым Чонгук мылся утром, и запах сладкой газировки и кислых конфет, который теперь пропитал каждый уголок.       Тэхён ловил себя на том, что периодически просто замирает и вдыхает. Глубоко, набрав полные лёгкие воздуха и прикрыв глаза. Потому что это был запах его семьи.       С дивана доносилось тихое бормотание. Чонгук разговаривал с животом, а вернее, с тем, кто там жил. Тэхён не вслушивался в слова, просто наслаждался звуком голоса мужа, тихим и родным.       — Ну что, Ёныль, как думаешь, отец скоро освободится? — шептал Чонгук, поглаживая круглый животик. — А он нам апельсин принесёт? А давай его попросим?       Тэхён улыбнулся, не отрываясь от ноутбука. Сердце сжималось каждый раз, когда он видел эти сцены. Чонгук разговаривал с малышом постоянно. По утрам, когда просыпался, вечером перед сном, даже когда смотрел дорамы, он комментировал их вслух. Ёныль был полноправным участником всех домашних бесед, и они не могли дождаться момента, когда наконец смогут его увидеть.       Шестой месяц подкрался к ним незаметно. Казалось, ещё вчера они узнали о беременности, а сегодня живот Чонгука уже округлился до состояния «я тут, и я надолго». Он был уже довольно большим, словно тугим мячиком, который Чонгук постоянно придерживал ладонью снизу, словно боялся, что тот упадёт. Но при этом Чонгук всё ещё мог более-менее свободно двигаться, и Тэхён ловил каждое его движение, как заворожённый.       Его омега был прекрасен.       Тэхён думал об этом каждый раз, когда его взгляд падал на мужа. Чонгук с этим округлившимся лицом и пухлыми губами, которые стали ещё соблазнительнее, с новыми изгибами тела, которые Тэхён изучал с благоговейным трепетом стал словно ещё привлекательнее, чем был в их первую встречу. Чонгук, который больше не ходил без него в магазин, потому что приходилось часто останавливаться посидеть, был совершенно очарователен в своей вредности. Чонгук, который был почти всегда голоден, а от того в рот летели все запрещённые врачом чипсы и конфеты, был капризным и хитрым, и Тэхёну приходилось мягко, но настойчиво отбирать «запрещёнку».       — Киса, тебе нельзя много вредностей, — говорил он, забирая очередную пачку.       — Ёныль их любит, — возражал Чонгук, глядя на него щенячьими глазами.       — Ёныль вообще любит всё, что с сахаром, солью и кучей специй. Весь в тебя.       — Значит, мы будем любить это вместе, — Чонгук пытался выхватить чипсы обратно, но Тэхён был быстрее.       — Вместе вы сейчас покушаете фруктов, а вредности после ужина, хорошо?       Чонгук вздыхал, но через пять минут уже довольно хрустел яблоком, лёжа на диване, пока муж крепко обнимал его сзади и целовал в затылок или шею, куда мог дотянуться.       Большая часть быта теперь лежала на крепких плечах Тэхёна. И он не жаловался, а наоборот, ловил кайф от каждой мелочи. От того, как Чонгук благодарно улыбался, когда Тэхён ставил перед ним тарелку с нарезанными фруктами. От того, как закатывал глаза, но послушно пил травяной чай, когда от варенья уже крутило желудок. От того, как по вечерам, устроившись у Тэхёна на груди, брал его руку и клал себе на живот, чтобы муж мог поговорить с Ёнылем.       Эти ритуалы перед сном были священными. Тэхён гладил животик, чувствуя под ладонью лёгкие толчки, и шептал что-то ласковое про то, как родители любят его, какая счастливая у них втроём будет жизнь. Чонгук рядом согласно мычал, засыпая под этот тихий монолог.       Вот и этим вечером Чонгук лежал на диване, утонув в ворохе подушек, и смотрел очередную дораму. Нога его лениво поглаживала Тэхёна по бедру, в этом не было никакого намёка, как могло бы быть раньше, просто чтобы чувствовать контакт. Одна рука привычно поглаживала округлость живота, вторая тянулась к миске с мандаринами, которые Тэхён заранее помыл и почистил.       На Чонгуке была совсем новая футболка, купленная две недели назад, но уже заметно натянутая на животе. Чонгук упрямо отказывался признавать, что малыш растёт быстрее, чем он успевает обновлять гардероб. Каждую новую вещь он покупал с мыслью «этой хватит надолго», но проходила очередная неделя, и футболка перекочёвывала в дальний ящик, а Чонгук снова лез в шкаф Тэхёна.       Тэхён знал, что сегодня вечером после душа он снова найдёт мужа в своей одежде. В какой-нибудь растянутой домашней футболке, которая пахнет смородиной и апельсиновой цедрой, и в которой Чонгуку тепло и уютно.       — Ты как? — Тэхён оторвался от ноутбука, глядя на мужа поверх очков для чтения, которые недавно завёл, а Чонгук над ним долго хихикал, потому что Тэхён в них напоминал Кларка Кента.       — М-м-м, — Чонгук задумчиво жевал мандариновую дольку, глядя в экран. — У неё снова платье не по фигуре. Кто вообще подбирает образы для этой дорамы? Посмотри, Тэ, вот здесь, — он ткнул пальцем в экран, — видишь, как топорщится на бёдрах? Это же безрукость полная. Я бы мог лучше.       — Ты всегда мог лучше, — Тэхён улыбнулся, любуясь тем, как загорелись глаза мужа при разговоре о моде. Чонгук скучал по работе — это было видно, но старался не жаловаться. — Ноги не болят?       — Не-а.       — Спина?       — Нормально.       — Малыш толкается?       — Пока тихо. Наверное, спит.       Тэхён согласно кивнул и вернулся к работе. Такие чек-апы были у них уже традиционными, почти каждые полчаса Тэхён интересовался состоянием мужа, и каждый раз Чонгук отвечал с терпеливой улыбкой. Тэхён любил всё контролировать, а Чонгук не возражал, если для мужа так было спокойнее.       Краем глаза Тэхён продолжал следить за ним. За тем, как розовые губы смыкаются на мандариновой дольке. Как кончик языка облизывает нижнюю губу, подбирая сладкий сок. Как пальцы, чуть припухшие от беременности, поправляют сползающую с живота футболку, оголяя полоску бледной кожи.       Тэхён медленно облизал губы. Чонгук был прекрасен. Несмотря на отёки, вечную усталость и на все сложности беременности, он продолжал быть самым желанным существом на планете. И Тэхён ловил себя на том, что может смотреть на него бесконечно. Как тот морщит нос, когда героиня дорамы делает очередную глупость. Как прикусывает губу в напряжённый момент или как улыбаясь витает в облаках, рисуя круги от пупка к груди.       — Тэ, — вдруг позвал Чонгук.       — М?       — Иди сюда.       Тэхён послушно отодвинул ноутбук и подсел ближе к мужу, осторожно взяв его ноги и положив себе на колени, начиная автоматически массировать уставшие икры.       — Что?       Чонгук взял его руку и положил себе на живот. Там, под кожей, уже чувствовалось лёгкое шевеление, то самое, от которого у Тэхёна каждый раз перехватывало дыхание.       — Ёныль просыпается, — улыбнулся Чонгук. В этой улыбке было столько нежности, что Тэхён готов был умереть и воскреснуть только ради того, чтобы увидеть её снова. — Скажи ему доброе утро.       Тэхён замер, прислушиваясь к ощущениям. Кожа под его ладонью была тёплой, почти горячей, будто внутри Чонгука жила маленькая печка. Эта печка теперь согревала его омегу, не давая замёрзнуть даже в самые холодные ночи, и Тэхён был благодарен этому крошечному существу за то, что оно заботится о его муже и своём папе.       Спустя секунду он почувствовал толчок. Лёгкий, но отчётливый. Маленькая пятка или кулачок упёрлись прямо в его ладонь. Так Ёныль здоровался.       У Тэхёна защипало в глазах. Каждый раз этот момент контакта с сыном, момент, когда тот отвечает, отзывается, даёт знать, что он здесь, что он чувствует отца, выбивал почву из-под ног.       — Доброе утро, маленький, — прошептал Тэхён, наклоняясь и целуя живот прямо через футболку. Губы коснулись тёплой ткани, под которой угадывалась тугая округлость. — Будешь ещё спать?       И снова толчок, но чуть слабее.       — Он сказал «да», — перевёл Чонгук довольно. Глаза его сияли, и Тэхён видел в них отражение своей собственной бесконечной любви. — И ещё он сказал, что хочет, чтобы отец сегодня работал поменьше.       — Он так сказал? — Тэхён приподнял бровь, улыбаясь. Но взгляд его был прикован к Чонгуку — к этим сияющим глазам, к его улыбке, от которой у Тэхёна подгибались колени с самого первого дня их знакомства.       — Он именно так сказал. Я перевожу максимально точно.       Тэхён усмехнулся и поцеловал мужа в лоб. Чонгук был забавным, любимым и беременным. Почти стопроцентное комбо, чтобы убедить Тэхёна в чём угодно.       Но не в этот раз.       — Я скоро закончу. Час максимум.       — Час, — Чонгук надул губы. — Это целая вечность.       — Это шестьдесят минут.       — Это три тысячи шестьсот секунд, — Чонгук закатил глаза, но в этом жесте было столько театральности, что Тэхён не сдержал улыбки. — Я считал.       — Ты считал? — хмыкнул Тэхён, поднимаясь чуть выше, чтобы поцеловать мужа в очаровательно надутые губы.       Поцелуй вышел коротким, но тёплым. Чонгук пах мандаринами и той самой сладкой газировкой, от которой у Тэхёна кружилась голова.       — Я загуглил, — исправился Чонгук, когда они отстранились. — Потому что мне было скучно. И я хочу тебя.       Тэхён замер. Последние дни Чонгук просил близости часто. Гормоны делали своё дело и желание накатывало волнами, заставляя мужа искать близости снова и снова. Иногда это случалось посреди дня, иногда ночью, иногда прямо во время важных созвонов, и Тэхёну приходилось изобретать немыслимые способы сохранять молчание и серьёзное лицо. Но была одна проблема.       — Киса, — осторожно начал Тэхён, поглаживая большим пальцем его щиколотку, — ты уверен? В прошлый раз ты уснул на середине.       Чонгук вспыхнул. Щёки его залились нежным румянцем, который Тэхён обожал до умопомрачения.       — Я не уснул! Я просто… прикрыл глаза на секунду.       — На двадцать минут.       — Я проверял твою выдержку.       Тэхён с трудом сдерживал улыбку. Потому что в последние недели Чонгук заводился быстро, хотел страстно, но стоило Тэхёну начать уделять хоть немного времени прелюдиям, как организм брал своё. Чонгук просто вырубался от усталости, от гормонов, от того, что тело работало за двоих и ресурсов на долгие ласки уже не хватало.       Но видеть его смущение, эту борьбу между желанием и усталостью, эту милую попытку отстоять свою состоятельность было отдельным видом наслаждения.       — Я понимаю, — мягко сказал Тэхён, переплетая их пальцы и кладя общую ладонь на живот Чонгука. — Ты носишь нашего сына. Ты устаёшь. Это нормально.       — Но я хочу тебя, — Чонгук посмотрел на него с такой откровенной мольбой, что у Тэхёна сердце перевернулось. — Я правда хочу. Просто… — он замялся, — если ты начнёшь меня долго гладить и целовать везде, я отключусь. Это не потому что мне не нравится! Очень нравится! Просто…       — Тише, — Тэхён положил ладонь на горячую щёку, останавливая поток слов. — Мы будем делать так, как удобно тебе. Хочешь быстро, тогда будет быстро. Хочешь медленно, всё сделаем медленно, и я буду следить, чтобы ты не засыпал.       — Обещаешь?       — Обещаю.       Чонгук вздохнул с облегчением и притянул мужа ближе, зарываясь носом в его шею. Тэхён чувствовал, как горячее дыхание щекочет кожу, как живот упирается ему в бок, и сам уже жалел о поставленном сроке в час. Конечно, он сам горел желанием к своему мужу, но зачастую всё заканчивалось в душе, наедине со своей левой рукой, потому что Чонгук засыпал раньше, чем они добирались до финала.       — Час, — пробормотал Чонгук ему в ключицу, словно пробуя слово на вкус. — Целый час.       — Всего час, — поправил Тэхён, целуя его в макушку. — Я быстро.       — Ты никогда не бываешь быстро, когда дело касается работы.       — Я обещаю поспешить.       Чонгук фыркнул, но отстранился, позволяя Тэхёну вернуться к ноутбуку. Сам он снова плюхнулся на диван, пристраивая подушки под спину, и уставился в экран, где дорама всё ещё шла своим чередом.       Но Тэхён чувствовал, что что-то изменилось.       Сначала это был просто взгляд. Тяжёлый, почти осязаемый. Тэхён старался не отвлекаться, печатая ответы на рабочие письма, но краем глаза видел, как Чонгук смотрит на него. Не на дораму, а на него.       — Ты чего? — спросил Тэхён, не отрываясь от ноутбука.       — Ничего, — мурлыкнул Чонгук. — Просто смотрю.       — Смотри в экран.       — Экран скучный. А вот ты не скучный.       Тэхён закатил глаза, но улыбнулся.       Прошло пять минут. Чонгук сменил позу и теперь он лежал на боку, лицом к Тэхёну, и его нога снова нашла дорогу к бедру мужа. Только теперь это было не просто ленивое поглаживание. Стопа медленно, дразняще скользила вверх по бедру, останавливаясь у самого края шорт, и снова спускалась вниз.       — Киса, — Тэхён покосился на него поверх очков.       — Что? — Чонгук сделал невинное лицо. — Я просто лежу.       — Ты просто лежишь и гладишь меня в очень интересных местах.       — Нога живёт своей жизнью. Я не контролирую.       Тэхён вздохнул и вернулся к работе. Но через минуту пальцы Чонгука уже нашли его свободную руку и начали вырисовывать круги на запястье, поднимаясь выше, к локтю, к плечу.       — Киса.       — М?       — Я пытаюсь работать.       — А я пытаюсь ждать, — Чонгук надул губы. — Это сложно.       Тэхён посмотрел на него. На этого прекрасного омегу с круглым животом и озорными глазами. И понял, что проиграл.       — Ты специально?       — Естественно, — Чонгук улыбнулся ангельской улыбкой.       Тэхён сглотнул. Потому что рука Чонгука тем временем добралась до его затылка и начала перебирать волосы, чуть оттягивая, заставляя запрокинуть голову.       — У тебя такие красивые волосы, — промурлыкал Чонгук. — Мягкие. И затылок… я люблю твой затылок.       — Только затылок?       — Всё люблю. Но затылок особенно.       Пальцы скользнули ниже, по шее, вызывая толпы мурашек. Тэхён чувствовал, как пальцы уже перестали даже делать вид, что что-то набирают на клавиатуре.       — Киса, — выдохнул он. — Ещё пятьдесят минут.       — Пятьдесят минут — это много, — Чонгук прикусил губу, глядя на него из-под ресниц. — А знаешь, что помогает скоротать время?       — Что?       — Поцелуи.       И прежде чем Тэхён успел ответить, Чонгук притянул его за воротник футболки и поцеловал. Поцелуй вышел долгим и обжигающим. Чонгук не боролся за ведущую роль, он полностью позволял Тэхёну над собой властвовать и это заводило. Язык скользнул по губам, будто приглашая к большему, и Тэхён сдался, повалил мужа спиной на диван и втянул язык Чонгука в длительный танец, пока руками оглаживал холодную спину с выпирающими лопатками.       Когда они отстранились, Чонгук тяжело дышал, но не только от поцелуя. Рука его легла на живот, успокаивая разбушевавшегося малыша.       — Он тоже хочет участвовать, — прошептал Чонгук с улыбкой.       — Он всегда хочет участвовать, — Тэхён погладил живот поверх руки мужа. — Тише, маленький. Можно папам немного времени наедине?       — Ему не нравится ждать.       — Весь в тебя.       Чонгук фыркнул, но тут же снова потянулся за поцелуем. Тэхён позволил себе ещё минуту. Две. Три. Потом с трудом оторвался, заставляя себя вернуться к ноутбуку.       — Час, — напомнил он хрипло, поправляя сползшие во время поцелуя очки. — Ты обещал.       — Я ничего не обещал, — Чонгук улыбнулся довольно. — Это ты обещал.       — Значит, я буду держать слово.       — А я буду мешать.       И Чонгук не обманул. Его рука медленно легла на живот мужа, а после начала спускаться ниже, от рабочей рубашки, в которой тот сегодня проводил созвон, до домашних шорт, которых не было видно в кадре. А посмотреть было на что. Возбужденный член отчётливо виднелся через плотную хлопковую ткань, и Чонгук мог лишь городиться тем, что в любом состоянии способен вызвать у мужа столь крепкий стояк. Он довольно хмыкнул, обводя пальцами контур, не касаясь напрямую, но легко игрался, мучительно медленно надавливая в правильных местах.       — Киса, — выдохнул Тэхён, не отрываясь от ноутбука. Пальцы его на клавиатуре сбились, и он напечатал какую-то бессмыслицу. — Я серьёзно. Ещё сорок пять минут.       — А я серьёзно хочу тебя, — Чонгук прикусил губу, глядя, как член мужа дёргается под тканью от его дыхания. — Ты же не против, если я пока просто… поиграю?       — Поиграешь? — голос Тэхёна сел. — Ты меня с ума сведёшь.       — Я знаю, — Чонгук улыбнулся, аккуратно оттягивая ткань домашних шорт свободной рукой. — Но ты же сам сказал — час. А мне нужно как-то убить время.       И он продолжил. Пальцы его скользили по ткани, очерчивая форму, имитируя поступательные движения. Иногда он слегка проводил ногтем, почти невесомо, и тогда Тэхён вздрагивал всем телом, но продолжал смотреть в экран, делая вид, что читает рабочие письма.       — Ты чудовище, — прошептал он сквозь зубы.       — Я твоё чудовище, — Чонгук наклонился и поцеловал его в плечо, оставляя влажный след. — Работай, работай. Я не отвлекаю.       — Ты весь одно большое отвлечение.       — Это комплимент?       — Не дождёшься.       Чонгук тихо рассмеялся, и его рука наконец скользнула под резинку шорт. Тэхён замер. Пальцы мужа были тёплыми, чуть влажными, и когда они сомкнулись вокруг него, он едва не захлопнул крышку ноутбука.       — Киса, — выдохнул он, зажмуриваясь.       — Тише, — Чонгук прижался губами к его уху, горячо шепча: — Ты работай, а я пока… подготовлю тебя к вечеру.       — Подготовишь? — Тэхён не узнавал свой голос, тот был хриплым и сдавленным, скрывая за собой всё, что сейчас требовало сделать его тело.       — Угу. Чтобы ты не думал ни о чём, кроме меня.       И Чонгук начал медленно, дразняще двигать рукой, останавливаясь в самый неподходящий момент и снова ускоряясь. Тэхён пытался читать письма, но буквы расплывались перед глазами. Пытался печатать ответы, но пальцы не слушались.       — Чёрт, — выдохнул он, откидывая голову на спинку дивана. — Ты выиграл. Я не могу.       — Можешь, — Чонгук улыбнулся, но руку не убрал, теперь он вёл собственную игру. — Ещё полчаса. Ты справишься. А я помогу тебе не скучать.       — Это не помощь. Это пытка.       — Самая сладкая пытка в твоей жизни, — Чонгук поцеловал его в уголок губ. — Терпи. Я же терплю.       — Ты терпишь?       — Конечно, — Чонгук прижался к нему всем телом, давая почувствовать, что и он возбуждён не меньше.       Тэхён застонал от чужого дыхания, возбуждения, которое упиралось ему почти в руку и почти готов был прямо сейчас повалить мужа на диван и взять его как можно более грубо, чтобы на утро у его личного истязателя всё тело налилось красными пятнами засосов и синяков.       — Ты меня убьёшь.       — Ни за что, — Чонгук чмокнул его в щёку. — У Ёныля должен быть отец. А теперь работай.       И Чонгук вновь спустился рукой ниже, продолжая свою сладостную пытку. От подобного у него самого уже намокало нижнее бельё и текли слюни. Комната медленно наполнялась их кислым дуэтом и в глазах немного пощипывало. Ёныль, видимо, почувствовавший беспокойство родителя, сначала начал ёрзать внутри, но после затих, позволяя своему папе творить всё, что вздумается и Чонгуку думалось, что эта черта у их малыша от отца.       В следующую минуту Чонгук уже приспускал шорты мужа, приближаясь лицом к возбуждённому члену. Тот был красивым, слегка розоватым и омега не смог себе отказать в удовольствии погрузить крупную головку в рот. Тэхён громко охнул и весь напрягся. Он пытался сосредоточиться на экране, но видел только отражение мужа в тёмном мониторе, видел как тот довольно складывает губы в трубочку, как его рука движется под тканью, как он сам, возбуждённый, придерживает живот в неудобном положении.       — Киса, — выдохнул Тэхён, когда Чонгук сжал его чуть сильнее. — Если ты продолжишь, я кончу прямо здесь, и тогда никакого вечера не будет.       — Будет, — Чонгук выпустил член изо рта, а затем дразняще провёл большим пальцем по головке. — Ты же сильный. Потерпишь.       — Я не железный.       — Я верю в тебя, — Чонгук прикусил мочку его уха, и Тэхён вздрогнул. — И я хочу, чтобы ты кончил, когда ты будешь во мне. Как можно глубже.       Чонгук произнёс слова по слогам и они ударили прямо в цель. Тэхён зарычал, развернулся к нему, забыв про ноутбук, про работу, про всё неважное в данный момент. Но Чонгук тут же отдёрнул руку и отодвинулся, насколько позволял диван.       — Не-а, — покачал он головой, но глаза его горели. — Ещё двадцать минут. Ты обещал.       — К чёрту обещания.       — К чёрту твоего клиента из Тэгу? — Чонгук приподнял бровь. — Он же важный.       — Ты важнее.       — Приятно слышать, — Чонгук улыбнулся, но руку не вернул. — Но я хочу, чтобы ты закончил дела и потом ни на что не отвлекался. Весь вечер будешь только мой.       — Весь вечер твой, — эхом повторил Тэхён, чувствуя, как пульсирует в такт сердцебиению.       — Тогда работай.       И Чонгук отвернулся к телевизору, делая вид, что его рука просто лежит на собственном животе, поглаживая округлость. Но Тэхён видел, как тяжело дышит муж, как его грудь вздымается, а губы блестят от только что проделанной шалости.       Он хотел его. Так же сильно, как Тэхён хотел его. Тэхён глубоко вздохнул, поправил очки и вернулся к ноутбуку. Почти на автомате он отправлял правки и отвечал на письма, все эти действия вдруг потеряли вкус. Оставалось лишь главное, это дожить до заветной цифры на часах. Чонгук тем временем включил дораму погромче, но Тэхён знал, что муж не смотрит. Потому что его свободная рука то и дело тянулась к Тэхёну, сначала погладить колено, провести по бедру, зарыться пальцами в волосы на затылке.       Каждое касание чувствовалось словно маленький удар током, который распалял возбуждение внутри него.       — Знаешь, — вдруг сказал Чонгук, не отрываясь от экрана, — я когда-то думал, что беременность — это скучно. Токсикоз, отёки, вкусности кушать нельзя.       — А теперь? — Тэхён покосился на него.       — А теперь я понимаю, что это лучшее время, хоть и скучаю по работе, но — Чонгук повернул голову и встретился с взглядом с мужем. — Ты всегда рядом, мы вместе и я ношу в себе нашу любовь.       Тэхён почувствовал, как к горлу подкатывает ком.       — Киса…       — Всё-всё, — Чонгук махнул рукой, — не раскисай. Работай. Потом будем ныть вместе.       Тэхён рассмеялся и покачал головой.       — Ты невероятный.       — Я знаю.       Двадцать минут пролетели как в тумане. Тэхён кое-как дописал последние письма, закрыл ноутбук и снял очки. Чонгук тут же оказался рядом, словно его принёс ветер, и начал ластиться к мужу, целуя его и утягивая в хаотичные объятья.       — Всё? — прошептал он между поцелуями.       — Всё, — выдохнул Тэхён, притягивая его ближе. — Теперь я полностью твой. Идём в спальню, — Тэхён поднялся, помогая встать мужу. — Я обещал тебе вечер.       — И я намерен получить всё сполна, — Чонгук улыбнулся, придерживая живот, и они двинулись в спальню, целуясь на ходу и сметая по пути рамки с фотографиями, забытые кружки и потерянные наушники. Сейчас на это было всё равно.       Они едва переступили порог спальни, как Чонгук впился в губы Тэхёна с такой жадностью, будто не целовал его минимум год. Руки его вцепились в воротник рубашки, притягивая ближе, насколько позволял живот, мешавший прижаться вплотную.       — Тэ, — выдохнул он в поцелуй, — если ты сейчас не трахнешь меня, я просто взорвусь.       Тэхён не сдерживаясь зарычал. Весь час мучений, все эти дразнящие прикосновения, его рука на его члене, аромат желания, который перебивал все другие возможные запахи — всё это смешалось в один сплошной комок желания, который требовал немедленной разрядки.       — Раздевайся, — приказал он хрипло, стаскивая с себя рубашку через голову, забыв про пуговицы. Одна жалобно звякнула, отлетая куда-то в угол, но ему было плевать.       Чонгук фыркнул, пытаясь стянуть свою футболку, но живот мешал, и ткань впилась в мягкую округлость, заставляя его шикнуть.       — Чёртова…       — Дай сюда, — Тэхён шагнул к нему, помогая стянуть футболку через голову. На секунду Чонгук оказался в плену ткани, и этот короткий миг беспомощности ударил куда-то в самое нутро. Когда футболка полетела на пол, Тэхён уже целовал его плечи, шею, ключицы, спускаясь ниже, к животу.       — Какой же ты красивый, — прошептал он, покрывая поцелуями круглый твёрдый животик. — Боже, Киса, ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу.       Чонгук застонал, запрокидывая голову, пальцами впиваясь в волосы мужа.       — Не говори, покажи, — выдохнул он. — Покажи, как ты меня хочешь.       Тэхён выпрямился, одним движением стягивая с себя шорты вместе с бельём. Член его стоял, казалось, до боли. Прямой и строгий он упирался в живот Тэхёну, сверкая каплей смазки на головке. Чонгук смотрел на него с голодным блеском в глазах, облизывая пересохшие губы.       — Иди сюда, — позвал он, пятясь к кровати и грузно на неё опускаясь. — Иди ко мне.       — Как ты хочешь? — Тэхён навис над ним, опираясь на руки, целуя в уголок губ, в щёку, в прикрытые веки. — Как тебе удобнее? Быстро? Медленно? Говори, я сделаю всё.       — Быстро, — выдохнул Чонгук, раздвигая ноги и притягивая мужа ближе бёдрами. Живот мешал, создавая между ними пространство, но это только подогревало. — Очень быстро. Я хочу чувствовать тебя.       Тэхён потянулся к тумбочке за смазкой, это движение было отработано до автоматизма за последние месяцы. Чонгук уже был совершенно мокрый и раскрытый, и они оба знали, что без подготовки нельзя.       — Ложись, — скомандовал Тэхён, открывая тюбик.       Чонгук послушно повернулся к нему спиной, становясь на колени, положив голову на одну руку, а второй придерживая опустившийся животик. Тэхён пристроился сзади. Обвёл большими горячими ладонями округлые ягодицы мужа, щедро пачкая их в смазке. Им всегда нравилось, чтобы было так: мокро и грязно, не с самыми красивыми звуками, зато очень громкими стонами. Тэхён опустил два пальца к раскрытому колечку мышц и резко проник внутрь, тут же раздвигая их внутри.       Чонгук застонал, подаваясь назад, навстречу.       — Быстрее, — взмолился он. — Тэ, пожалуйста, быстрее. Я не выдержу.       — Тсс, — Тэхён поцеловал его в плечо, но пальцы ускорились, подготавливая горячее нутро. — Сейчас, малыш. Сейчас.       Тэхён обожал моменты, когда Чонгук млел, когда он начинал просить, насаживаясь на пальцы. Свободной рукой альфа спустился вниз, к члену мужа, сжимая его в горячем влажном кулаке, надрачивая в такт с движениями сзади. Чонгук дёрнулся, но против ничего не сказал. Он вообще в этот момент будто забыл каково это — разговаривать. Из его рта лились лишь неразборчивые стоны и мычание, всё тело было покрыто мурашками и сладкими судорогами, бежавшими то на кончиках пальцев ног, то у затылка, но самая сладкая затягивалась в низу живота, там, где когда-то был зачат их Ёныль.       Когда Тэхён вошёл, Чонгук выгнулся и закричал в голос, не сдерживая себя. Это было именно то, чего они оба ждали весь день. То чувство наполненности, завершённости, когда он наконец-то внутри, когда они снова едины.       — Да, — выдохнул Чонгук, сжимаясь вокруг него. — Да, твою мать, да.       Тэхён выдохнул, руками обхватывая пополневшую талию мужа, и начал двигаться. Его движения были рваными, будто он не мог поймать ритм, но по сути он хотел получить ещё больше чужого тела. Всё напряжение последних часов, все эти дразнящие прикосновения, все его одинокие ночи в душе — всё выплёскивалось в этих движениях.       — Киса, — хрипел он ему в затылок, — ты такой узкий, такой горячий… боже…       Чонгук отвечал стонами, вскриками, бессвязными словами. Рука его вцепилась в простыню, второй он придерживал живот, чувствуя, как внутри ворочается Ёныль, будто тоже участвуя в этом безумии.       — Не останавливайся, — умолял он. — Пожалуйста, не останавливайся.       Тэхён и не думал. Он двигался в исступлении, чувствуя, как приближается разрядка, но сдерживая себя из последних сил. Ему нужно было, чтобы Чонгук кончил первым. Это было их золотое правило, о котором знал только альфа.       — Дотронься до себя, — прошептал Тэхён, кусая мочку уха. — Дотронься, Киса. Я хочу чувствовать, как ты кончаешь на мне.       Чонгук застонал, запуская свободную руку между ног, встречаясь с длинными пальцами Тэхёна, которые вместе с ним сжали напряжённый член. Хватило всего несколько движений, и он закричал, сжимаясь вокруг члена Тэхёна с такой силой, что тот не выдержал.       Он кончил следом, глубоко, словно они хотели прямо сейчас завести ещё одного ребёнка, зарываясь лицом в волосы мужа и выкрикивая его имя.       Несколько минут они просто лежали, тяжело дыша, не в силах пошевелиться. Тэхён всё ещё был внутри, чувствуя, как пульсирует вокруг него тело Чонгука.       — Охренеть, — выдохнул наконец Чонгук. — Это было… охренеть.       Тэхён хрипло рассмеялся, довольно оставляя нежные поцелуи на затылке мужа.       — Согласен.       Он осторожно вышел, помогая мужу перевернуться на спину. Чонгук тут же притянул его к себе, заставляя лечь рядом, положить голову на грудь.       — Ты как? — спросил Тэхён, поглаживая живот. — Не больно? Не тяжело?       — Всё идеально, — Чонгук прикрыл глаза, чувствуя, как рука мужа успокаивает мелкую дрожь после оргазма. — Ты был идеален.       — Я старался.       — Старался? — Чонгук фыркнул. — Ты меня мариновал целый час, а потом трахнул так, что я забыл своё имя. Это не «старался». Это «превзошёл все ожидания».       Тэхён улыбнулся, целуя его в плечо.       — Я тебя люблю.       — Знаю, — Чонгук зевнул, устраиваясь поудобнее. — Я тебя тоже.       Из живота пришёл лёгкий толчок, это Ёныль напоминал о себе.       — И тебя, маленький, — добавил Чонгук, поглаживая живот поверх руки мужа. — Тебя тоже любим.       — Он не против? — спросил Тэхён шёпотом.       — Он за, — Чонгук улыбнулся. — Он вообще за всё, что делает родителей счастливыми.       За окном вечерними фонарями светил Сеул. В комнате пахло самой кислой любовью на свете. А они лежали в обнимку, слушая дыхание друг друга, и думали о том, что лучше этого момента ничего быть не может.       Хотя, возможно, через пару часов они сделают это снова.