Кот и кудри

      Антон сидел в офисе и нервно теребил ремешок своих часов — он переживал, довольно сильно и очевидно заметно для всех присутствующих. Но его ближайший круг общения, а заодно его коллеги были его близкими друзьями, которые все понимали, поэтому старались не дергать парня по пустякам, да и в целом работой не заваливали, потому что прекрасно знали, что от Шаста сейчас толка ноль.       Потому что ему скоро 25. А это значит, что через две недели он узнает имя своего соулмейта.       Это была обычная практика в их жизни, но для Антона это всё ещё казалось сплошным безумием. В их мире у каждого человека был свой соулмейт, родственная душа, которая предначертана тебе судьбой. В 18 лет ты впервые видишь сон с ней или ним в главной роли: обычно тебе показывают какие-то очертания, силуэты, кто-то видит родинки или татуировки, которые помогут опознать того самого человека, либо запах или что-то ещё. Но в основном люди запоминают небольшие отрывки сна и никто особо не может идентифицировать своего человека по этим деталям, слишком они расплывчатые.       В 21 год на запястье появляются точки и буквы — количество точек означает количество букв в имени избранного, а также для упрощения задачи вселенная «открывает» пару букв, чтобы людям было проще понять что это за имя. Зачастую даже этого хватает, чтобы сопоставить факты своей жизни и своих знакомых, чтобы понять кто твой человек — родители Антона, например, в 21 уже поняли, что они не просто одногруппники, и через месяц на их запястьях уже красовались красивые имена друг друга. А вот многие так и не понимают, что это за имя, ведь их слишком много, и иногда мироздание словно издевается, давая абстрактную подсказку. И тогда человек ждет своего двадцатипятилетия, чтобы увидеть ещё и фамилию, ну, чтобы наверняка.       И вот Антон ждал этого момента как маленький ребенок чуда на Новый год — потому что в этом году ему наконец исполняется двадцать пять, и он сможет приблизиться к встрече со своим избранным.       И это, к слову, немного пугало.       То, что у Антона родственной душой является мужчина не стало для него большим сюрпризом — ещё в средней школе он понимал, что его тянет к парням больше, чем к девушкам, и когда он впервые поцеловался с девочкой на дискотеке, а затем, напившись, поцеловался с пацаном с другого двора, он понял, что к чему. И когда ему приснился в ночь на его восемнадцатый день рождения высокий брюнет Шастун все понял окончательно и бесповоротно.       Вот только сон был безликий, какой-то мутный, Антон не запомнил особо ничего, там были ещё какие-то люди, шум, где-то раздавался смех, но парень не особо обращал на это внимание, он лишь сканировал свое состояние, понимая, что никогда в жизни не чувствовал себя более спокойно и расслабленно, в полной и тотальной безопасности и уверенности, в себе, в моменте, в будущем. А ведь этот мужчина был просто рядом, не обнимал, не целовал, даже не касался, но уже было так хорошо, так спокойно, что хотелось перенести это в реальность и пронести сквозь года.       Кажется, у Антона это даже начало получаться, ведь вскоре он поступил в универ, а там и познакомился с КВН, впоследствии с импровизацией через Диму Позова, а там все закрутилось и завертелось так, что и не расскажешь в двух словах. Но одно он знал точно — ему повезло оказаться в компании его коллег, прекрасных импровизаторов, с которыми они популяризировали новый для России концепт, развивали импровизацию повсеместно и создавали классные проекты. Кажется, именно в их команде Шастун в полной мере прожил вот это чувство безопасности в проявлениях и уверенности в истинности происходящего.       Говорили, что судьба не дура, и она всегда сводит тебя с твоим соулмейтом, водит где-то рядом, но не дает тебе очевидного пути, чтобы у тебя был выбор — брать или не брать. То есть у тебя всегда была свобода воли, даже если тебе кажется, что все предначертано буквально на твоей руке, то это не так, ведь несмотря на подсказку, ваша метка ещё должна сработать, и проявится она только после того, как ты сам выберешь этого человека и проживешь с ним какой-то необычный опыт. Среди «необычного» опыта Антон встречал: попали под молнию, пережили клиническую смерть, оказались в аварии. Для его родителей, например, хватило того, что его мама Майя испугалась до жути пьяного стучащего в дверь соседа, думая, что он сейчас ворвется и их убьет, а его отец Андрей, испугавшись и поняв, что боится ее потерять, успокоил ее и выбежал на лестничную клетку давать ему сдачи. По итогу пока они обнимались, нетрезвый сосед уже скатился по стене и уснул, а Андрей, вернувшись, увидел плачущую Майю, которая с трепетом и улыбкой показывала ему запястье с его именем. По крайней мере, так эту историю услышал Антон, и она казалась ему более, чем романтичной.       Сам же он не знал, какой «необычный опыт» преподнесет ему судьба — потому что казалось, что все шоу Импровизация, постоянные съемки и перелеты это уже тот самый «необычный опыт», но была уверенность, что все было не зря, что его человек ожидает его где-то здесь, в поле видимости. Осталось только понять насколько близко.       Как только парни сблизились, начали не только работать и играть вместе, но и делиться личным, Антон понял, что его понимают. Сначала казалось, что это не так, ведь его ближайший друг Дима встретил Катю ещё в школе и в 18 лет они сразу поняли что к чему, Стас Шеминов встретил Дарину в начале их импровизационного пути, а Андрей или по-простому Дрон уже заделал ребенка со своей избранной. Однако Арсений и Сережа были хоть и старше их всех, но все ещё в поиске, и это успокаивало. Шастун находил в этом умиротворение, что все впереди и ещё не потеряно.       Тем более, у него было пока только имя, завуалированное имя, а через две недели будет и фамилия. Сейчас на его запястье красовалось красиво выведенное тату: А…..й       И он уже очень ждал, что его ждет дальше.       — Пацаны, это пиздец, — вдруг звучит на весь офис голос Арсения, а затем за ним громко хлопается дверь. Все в офисе почти синхронно поднимают головы и смотрят на пришедшего, резко отвлекаясь от всех дел — ведь если Попов приходит и сходу начинает материться — а он в жизни старается этого не делать совсем — значит дело плохо.       — Что случилось, Арс? — Тут же задает вопрос Дима, медленно обводя взглядом комнату, понимая, что смотрят на него реально все: от ничего не делающего и развалившегося на диване Матвиенко, до пишущего подводку к рекламе Шастуна. Благо в комнате их было всего четверо и никого лишнего.       — Я его встретил, — резко произносит мужчина и стремительно подходит к кулеру, тут же хватая стаканчик и набирая себе воды.       — Кого его? — Переспрашивает Сережа.       — Кого-кого, того самого, — бурчит Арсений, выпивая залпом ледяную воду. — Своего человека.       — Чего? — Антон, минуту назад думающий о своем соулмейте, не может поверить в совпадение. — Расскажи подробнее.       — Помните, я говорил, что ходил на кастинг и меня утвердили на роль в новом триллере? Ну, том, где я буду бандитом, вы меня ещё чморили, что сюжет дурацкий, — начинает Арсений, нервно теребя отросшие волосы. — Так вот, сегодня была встреча с другими актерами, первая читка, и там я встретил его… Господи боже.       — Что не так, Арс? — Матвиенко сел на диване ровно и смотрел четко на друга. — Он уродом оказался?       — Нет, очень симпатичный парень, — спокойно произносит Арсений, снова наливая себе воды и проходя ближе к дивану. — Харизматичный и вроде даже не дурак.       — И в чем тогда сыр бор? — Не понимает Позов, смотря из-за ноутбука на все ещё очевидно нервничающего друга. — Разве это, наоборот, не прекрасная новость, что ты его, наконец, встретил? Почему такая реакция?       — Ему 22, Дим, — выдыхает Арсений, с шумом садясь на диван. — Я на 13 лет его старше! И выглядит он намного младше, школьников всяких играет, а за мной почти пора уже песок подбирать. Смотримся мы, конечно, максимально нелепо, я сегодня в отражении стекла увидел, жуть конечно.       — А ты вообще уверен, что это он? Как ты понял? — Спрашивает Сережа, в то время как Антон продолжает молча за ними следить.       — Все сходится, вообще все — и имя, и внешность, мне эти кудряшки уже задолбали сниться, — произносит Арсений и устало проводит рукой по лицу. — Сорри, мужики, что так вывалил это на вас, я просто не ожидал. Ни того, что это произойдет сегодня, ни того, что он будет, ну… таким.       — Арс, не переживай, — произносит Дима и поднимается со своего места, присаживаясь рядом с другом и обнимая его с другой стороны. — Судьба не ошибается, если сейчас вам суждено было встретиться — значит так и нужно. И будет у тебя молодой мужик, наоборот здорово, что не хрыч, правильно? Не будешь за ним с тонометром бегать, а наоборот он будет с тебя пылинки сдувать.       Арсений хмыкнул и, кажется, улыбнулся, впервые за весь разговор, искренне. Антон же следил за всем разговором и молчал, понимая, что, наверное, боится именно такого — а вдруг он также осознает кто его суженый и офигеет?       Задумываясь об этом, Антон лишь склонил голову и почесал затылок, вдруг вспомнив, что пора бы записаться к своему парикмахеру на покраску и стрижку, а то русые корни уже начинают отрастать.

***

      Вечеринка по случаю двадцатипятилетия одного из главных импровизаторов страны была в полном разгаре: все тусили, пили, веселились и танцевали тут и там. Все главные поздравления были сказаны, торт вынесен, свечи задуты, а также именинник уже отыграл свой новый диджейский сет. На празднике было около сотни людей: их команда, продюсерский центр «Дым Машина» почти в полном составе, друзья-комики, блогеры, кто-то из артистов, кто смог вырваться сюда. Антон не приглашал никого лично, кроме близких ребят, этим занималась ассистентка, но всё же он действительно был рад увидеть большинство своих друзей и хороших знакомых, которые искренне хотели его поздравить.       Стоя за барной стойкой с Димой, держа в руке пиво, Антон почувствовал как вибрирует его телефон — увидев на экране имя своей тети, он извинился и решил откланяться и отойти на балкон, поговорить. Принимая поздравления от тети прямиком из Воронежа, Антон с улыбкой кивал и иногда посасывал пиво, слушая очередные забавные истории из своего детства и присказки: «Как же ты вырос, как я тобой горжусь!»       Но затем Антон резко почувствовал жжение в руке и чуть не разлил пиво — место метки жестко горело, и Шастун даже не сумел скрыть свое шипение сквозь зубы. Он отставил бокал на столик, встряхнул руку и спешно попрощался с тетей, щедро поблагодарив за поздравления.       Он понимал, что это значит, он был уверен. Время пришло и теперь можно было открыть завесу тайны.       Антон выдохнул пару раз, почувствовав, что жжение прошло, и все же решился — одним резким движением он сдвинул рукав кофты и посмотрел на запястье.       Метка действительно изменилась, теперь ниже имени появилась ещё одна строчка.

А…..й

...ов

      Антон шумно выдохнул через зубы, посмотрев на свою руку еще раз и провел по метке большим пальцем правой руки. Он осмотрел ее снова, а затем перевел руку под свет из окна, как будто не веря, что это произошло.       И затем Шастун достал телефон — он никому не признается, но он вел список. Он писал в списке все подходящие имена мужчин, которые приходят к ним на работу, блогеров, с которыми он знакомится, подходящих под его первое имя на руке. Так в закрытой папке заметок в телефоне у него был список всех Алексеев и Арсениев, которых он знал — их было немного, но все же они были. Из Арсениев вообще был один Попов, но это было так, скорее в шутку, ведь они очень давно знали друг друга и наверняка связь бы проявилась раньше, плюс Арс уже встретил своего единственного, так что его и вовсе можно было вычеркивать.       Антон резко выдохнул, словно от этого зависела его жизнь, пропустил взглядом имя Арсения, которого записал первым ещё в самом начале их знакомства, а затем начал проходится взглядом по всем Алексеям, которых знал. Но все фамилии были длинные, неподходящие, как вдруг.       Опа. А вот это уже не смешно.       Шастун снова резко выдохнул и снова перечитал имя, а затем перевел взгляд на свою татуировку, и снова на имя. Его пробрала дрожь, и он одним движением выпил все оставшееся пиво. Отставив бокал, Антон вышел с балкона и сразу же попал в шумное движение и софиты — боже, храни звукоизоляцию балкона и вип комнат.       Он оглядел взглядом толпу, высматривая конкретную компанию, и почти сразу его ожидал успех. Вон в углу стояли Минские, Артем Гаус и Макс Заяц о чем-то оживленно болтали, Максим также непринужденно обнимал одной рукой Олесю Иванченко, которые встретились недавно, но уже тоже подтвердили свои метки. Антон даже завидовал, потому что сблизился с Максом и видел, как тот был счастлив с Олесей, самый жесткий метч, который он когда-либо видел, это были они. А теперь Антон пытался выследить свой, видимо, самый жесткий метч в жизни глазами, и у него вышло.       Поодаль от Минских стояли Лютые, Коля Сипачев и Никита Ватолин над чем-то очень бурно смеялись, а Леша стоял рядом и просто пил что-то из бокала, спокойно смотря на друзей.       Антон полностью осмотрел его расслабленную позу, немного сгорбленную спину и пронзительный взгляд карих глаз на друзей. И взглотнул.       Прямо сейчас он смотрел на него, Алексея Котова.       Ему срочно надо ещё выпить.

***

      — Шаст? — Дверь на балкон приоткрылась и из нее виднелась макушка Арсения. — Тебя уже можно поздравлять?       — Да, конечно, — будничным голосом ответил Антон, поднимаясь с небольшого диванчика, где сидел. Арс закрыл дверь за собой и подошел, протягивая руку — они хлопнули руками, и Попов притянул его ближе, похлопав по спине. — Спасибо большое, Арс, ваш с ребятами подарок отрыв бошки, давно такие часы хотел.       — Да, мы знаем, поэтому они твои, — добродушно произнес Арсений и сел рядом с Антоном, который потянулся уже, кажется, не за первой сигаретой. — Но у меня ещё личный подарок есть, но я потом уже в офисе его отдам.       — Ладно, — согласился Шастун, затягиваясь, но на секунду задумался, что же это может быть за подарок такой. Но Арсений не дал ему времени разогнать свое воображение.       — Вообще я хотел тебя поздравить с другим, с обновленной меткой, — с улыбкой начал Попов, но, не увидев восторга, немного сбавил обороты. — Или пока рано?       — Да нет, уже можно, — выдыхая клубок дыма, произнес парень и откинулся на спинку. — Не знаю, что и сказать.. спасибо, что ли?       — Что, ты не рад? — Поинтересовался Арс, но в его голосе были нотки не только любопытства, но и больше беспокойства, что грело душу где-то внутри. — Мне кажется я в свои 25 только ради этого вечеринку и устраивал, было жутко интересно что там дальше.       — Да, мне тоже, — согласился Шаст и горько усмехнулся. — Но теперь уже нет.       — Что-то случилось?       Голос Арсения звучал слишком обеспокоенно, и Антон громко выдохнул и сдался — все же ему нужно с кем-то об этом поговорить.       — Знаешь, Арс, я, кажется, тебя понимаю, — начал Антон, переводя взгляд на голубые глаза, которые сейчас пронзительно на него смотрели. — Ты так ждешь этого момента, каких-то подсказок судьбы, когда же Вселенная сведет тебя с твоим человеком, хоть я и интуитивно чувствовал, что знал его, но… в момент, когда ты понимаешь, кто это, тебя словно с головы до ног ледяной водой обливают. И ты видишь все сразу совсем по-другому.       — Ты понял, кто это?       — О да, — горько усмехнулся Антон, снова затягиваясь. — Почти сразу, как только увидел метку.       — Все сошлось, и сны, и имя? — Арсений так внимательно рассматривал его и наблюдал, что Антону даже стало неловко, но он достаточно много выпил, чтобы быть довольно откровенным.       — Да, имя сошлось, а сны… — Шаст задумался и почесал блондинистую макушку. — Ну, мне снился высокий брюнет…       — Что, прям выше тебя? — Не удержавшись, перебил Попов, понимая, что если искать кого-то выше Антона, то нужно обратиться в баскетбольное сообщество, иначе просто никак, даже Киркоров оказался ниже его.       — Ну, вряд ли, но и не Матвиенко, — усмехнулся Антон, переводя взгляд снова на друга и видя его ответную улыбку. — Просто я скорее видел силуэт, чем конкретного человека, и опирался на свои ощущения рядом с ним — это было лучшее, что я когда-либо чувствовал в жизни, такое спокойствие, уверенность, искренность… чем-то схоже по ощущениям на то, когда импровизация удается.       — Понимаю, — кивает Арсений и рассеянно крутит кольцо на пальце, продолжая смотреть на друга.       — И сейчас я понимаю, — продолжил Антон, — что я смотрю на человека и вообще не вижу этого, не вижу нашего будущего. Это кажется каким-то странным и даже абсурдным… теперь я понимаю тебя и твою реакцию на встречу со своим соулмейтом лучше. Видимо, так тоже бывает.       — Да, бывает, — поддакивает Арсений, откинувшись рядом на диванчик. — А он тут сегодня?       — Тут.       — Хочешь, устрою вам очную ставку? — Спокойно произносит Арс, и Антон переводит на него недоумевающий взгляд, типа: «Ты вообще слушал, что я сейчас тебе говорил?» — Да я понял, что ты в замешательстве, но здесь я согласен с Димой — судьба не ошибается, это факт. И если тебе сейчас кажется, что вы слишком разные и это какой-то не такой союз или плохая идея, но тебе просто нужно дать этому шанс, дать ему шанс. Я уверен, что если Вселенная выбрала его для тебя, то он парень неплохой, а для тебя так вообще лучший, ты просто пока этого не знаешь.       Антон лишь шумно выдохнул и, потушив бычок, перевел взгляд в окно.       — Как там с твоим соулмейтом дела? — Решил перевести тему Шаст, и Арсений лишь легко кивнул, давая ему это.       — Ну что, мы поболтали, попили кофе, обменялись телефонами, — буднично вещает Арсений, полностью повторяя позу Антона и смотря в окно на небо и луну. — Пообщались, и я немного узнал о нем, например, что у него есть девушка.       — Что? — Антон аж дернулся и резко перевел взгляд на Арса. — Как так-то?       — Ну как, вот так, — развел руками Арсений, как будто ему было всё равно на этот факт. — Понимаю, молодость.       — Подожди, как понимаешь, — у Антона этот факт в голове не укладывался, и он нахмурился и повел головой. — Ты не ревнуешь, тебе все равно?       — Антош, как я могу ревновать абсолютно незнакомого мне человека? — Арс перевел на него взгляд и сверкнул своими голубыми глазами — Антон ненавидел, когда он так делал, потому что это заставляло его теряться. — Конечно я понимаю, в его возрасте это правильно — пробовать и искать свое. В этом возрасте у меня был, наверное, уже третий парень, а он говорит, что она у него первая.       — Третий парень? — Антон удивился, и Попов усмехнулся, искренне восхищаясь тем, как у того всегда были написаны все эмоции на лице.       — А что тебя так удивляет? Будто сам никогда не целовался до встречи со своим единственным.       — Нет, целовался, но это… — Шастун не хотел продолжать, понимая, что закапывает сам себя — он, конечно, целовался, и с девушками, и с парнями, но дальше не заходил, был, наверное, слишком сентиментален, верил в одну любовь на всю жизнь и не хотел растрачивать себя на «не тех». Глядя на Арсения, он мог понять, что тот уже давно много что попробовал и явно не брезговал, да и ждать «того самого ради секса» явно не собирался. — Тебя не волнует, что он именно с девушкой?       — Может он просто пока не принял себя, — Арсений лишь пожал плечами и снова отвернулся к окну. — Несмотря на то, что наше общество уже давно привыкло ко всему, я понимаю, что некоторые люди не могут привыкнуть к себе, принять себя. Возможно, это и его путь. Но я помогу Артему и буду ждать столько, сколько нужно.       — Как его зовут? — Вдруг спросил Антон, и Арсений улыбнулся.       — Артем Кошман.       — Красивое имя, — произнес Шаст, и друг кивнул.       — И сам он тоже ничего, — подмигнул Арсений, а затем продолжил смотреть на луну.

***

      Антон погуглил: да, действительно, Артем оказался очень симпатичным молодым парнем и кажется весьма талантливым. В его фильмографии было уже несколько громких кинолент, сам Бондарчук сказал про него и его актерское мастерство многообещающую речь, и кажется это что-то, да значит. И как будто, несмотря на очевидную разницу в возрасте, Антон видел их пару с Арсением, они оба были красивыми и талантливыми, словно так и должны сходиться люди, по общему признаку.       Но также Антон гуглил и про Лешу, прошерстил его соц сети: они вместе работали на проекте «Импровизация Команды», а затем на «Джэме», писали сценарии для одного проекта в одной команде. Он всегда казался улыбчивым, довольно простым, но с какой-то своей тяжелой историей и энергетикой. Они с Шастуном никогда близко не контактировали, не было ни повода, ни желания, но может все же Арс прав и надо дать ему шанс? Дать им шанс?       С этими и другими дурацкими мыслями Антон крутился весь день до концерта, надеясь на концерте отпустить себя и все накопившееся, но не получалось. В голове были мысли только о соулмейтах и особенной связи только двух душ… Антон пока не мог себе это представить, но уже допускал, что, возможно, именно с Лешей он будет засыпать и просыпаться, заведет семью и обретет покой.       Хотя всё ещё ничего неясно. Нет никакой гарантии, что это именно он, вдруг нет? Вдруг у него совсем другое имя на руке? Тем более, это никак не проверишь, до момента подтверждения связи имя видишь только ты. Да и мало что ли Алексеев с фамилией, заканчивающейся на ов, в мире и в России в частности? Может, он еще с ним даже не познакомился, ему ведь всего 25, вон Арсений своего встретил в 35.       Арсений, к слову, сидел в своем кресле и, улыбаясь, легко парировал на колкости Стаса, пока зал заливисто смеялся и поддерживал импровизатора. Антон невольно задумался: почему жизнь не свела его с кем-то похожим на него? Легким на подъем, добродушным, немного, конечно, скрытным и душным, но очень начитанным и рассудительным. А ещё очень внимательным, чутким и эмпатичным. И действительно очень красивым.       Антон хмыкнул, а затем подумал: Арсений Попов, вообще-то, его имя было в самом верху его списка и подходит его метке. И если подумать о том, что Арс свою связь с соулмейтом ещё не подтвердил, а значит, всё может быть. Но вот только имя его избранного — Артем Кошман. Кажется, ничего общего.       Хотя… первая буква имени совпадает. Фамилия не совпадает вообще, на К начинается. Зато последняя буква их фамилий одинаковая. И получается, что…       — … Антон Шастун, выходите на сцену, — из своих мыслей Шаста вывел бодрый голос Стаса, и он повел головой и встал рядом с Позовым, который уже поднялся. Тот одним взглядом спросил все ли ок, на что Антон едва заметно кивнул и, поправив микрофон, начал вслушиваться в речь Стаса, чтобы понять что он от них хотел.

***

      Общаться с Арсением стало как-то тяжело. Антон сам не понимал почему, но не мог напрямую спросить, это было что-то типа моветона спрашивать про метки и что именно там у тебя написано. Поэтому никто не знал какие подсказки у кого в рукаве и кто сколько знает — возможно Арс знал все имя, а может только три буквы из имени и фамилии в целом. И тогда поиски могут затянуться дольше обычного, а это ничего, кроме раздражения, не порождает, а если ещё всякие люди будут лезть не в свое дело, то в порыве гнева и вспылить можно.       Поэтому Антон решил не рисковать и дистанцироваться. Ну, по крайней мере, пока.       Да и наверняка это все бред, они столько прожили с пацанами: туры, перелеты, переезды, форс-мажорные ситуации, стрессы, внутренние перепития в команде и многое другое. Если бы это был Арс, Шаст бы знал.       Но и с Лешей сближаться Шастун не спешил. Он всё чаще видел его в офисе, либо специально, либо по случайным стечением обстоятельств он видел его в курилке и на общей кухне с чашкой в руках. Он много времени проводил с Минскими, видимо, они писали какие-то сценарии для шоу. В голове мелькнула мысль как-нибудь спросить у Макса про Кота, он-то очевидно знает его лучше.       Лёша Кот. А ведь как-то Антон размышлял перед сном, надумывал и мечтал какого хотел бы себе партнера. И ночью, совсем недавно, видел сон, где перед его глазами всплывал образ кота, высокого брюнета с повадками кошки, который плавно опускался на кровать и хищно подбирался к Шасту, накрывая его собой.       Антон легко мотнул головой, снимая пелену навождения с глаз, и перевел взгляд на Лешу, высокого и грозно выглядящего со стороны, но с милой улыбкой, парня, и подумал, что этот образ совсем с ним не вяжется. Но может, он действительно слишком предвзят?       Заметив, что их компания направляется в сторону курилки, Антон положил обратно в карман чуть помятую пачку сигарет и решил перебиться электронкой.       — Идешь курить? — Послышался сзади голос Поза, который тоже вышел из их кабинета и стоял в дверях. Антон едва дрогнул от его голоса, надеялся, что это не было заметно.       — Не, перебьюсь, — Шаст показал желтую электронную сигарету и прошел мимо Димы обратно в их комнату, стараясь не забивать себе голову.

***

      В этот день Антон допоздна сидел в кабинете, утверждая финальные правки в выступление на «Звездах». Весь офис уже ушел и был погружен в полумрак, мало кто оставался здесь до восьми, не говоря уже о девяти часах вечера. Тут наверное только он и охранник и остались, может ещё кто-то из монтажеров уснул где-то в углу, но об этом Шастун вряд ли узнает. Он встает со стула, потягивается, выключает технику и, взяв свой рюкзак, выходит из кабинета, громко захлопывая дверь, не заботясь о том, что сейчас кто-то его услышит.       — Ого, Шаст, ты тоже тут, — резко слышит голос сзади себя и также резко оборачивается — на него смотрит Арсений, стоящий посреди коридора. — Не думал, что кто-то задержится так сегодня, кроме меня.       — А ты чего здесь? — Мельком осматривая фигуру актера, который, как и всегда, выглядел прекрасно, поинтересовался парень.       — Да я сначала к Стасу приехал, потом слова к сцене учил, а потом мне Лёша написал, что надо кружочки в той локации, где мы рекламу снимали, переснять, и я…       — Лёша? — Переспросил Антон, внимательно следя взглядом за другом, который двигался в сторону офиса, и сразу же подумал про Кота. Видимо, у него в голове теперь других Леш не будет.       — Ну наш пиарщик, Леха, — как само собой разумеющееся сказал Арс, и Антон лишь кивнул. — Погоди чуть, я текст со стола заберу и вместе пойдем.       Арс торопливо зашел в их кабинет, и Шастун тупо стоял на месте, не в силах двигаться — видимо у него уже Лёша головного мозга, ему надо перестать об этой связи так много думать. А с другой стороны — как перестать, если подошел так близко к разгадке?       Попов вышел из кабинета и, ободряюще улыбнувшись, пошел к лифтам, а Антон бездумно двигался следом — боковым зрением Арсений заметил какой был у друга отсутствующий взгляд и поникший вид.       — У нас, получается, следующая репетиция только в понедельник, да? — Нажимая на кнопку лифта, произнес Попов, и Антон кивнул.       — Ага.       — И все выходные свободны, — спокойно заметил Арсений, смотря четко на Шастуна. — Какие планы на них?       — А? — Вдруг отмер Антон и перевел недоумевающе взгляд на коллегу, который смотрел как-то слишком пристально и заинтересовано. — Не знаю пока, не думал, а что?       — Да у тебя вид такой отрешенный, взгляд грустный, хотел тебя отвлечь, раз не рассказываешь, — всё ещё внимательно следя за другом, произносит Попов, и Шастун теряется, нервно теребя ремешок новых часов, под которым была метка, и шумно выдыхает.       — Не знаю, всё как-то… сложно.       — С тем парнем? — Подмечая все жесты, произносит Арс, и Антона от мгновенного ответа спасает наконец приехавший лифт, в который он заходит следом за коллегой.       — С каким? — Наблюдая, каким отточенным движением Попов нажимает на сразу две кнопки — первого этажа и закрытия дверей, спрашивает Шаст.       — Ну, с соулмейтом, — оборачиваясь, буднично говорит мужчина.       — А, — почесал голову Антон, отклоняясь назад и практически опираясь всем телом на стенку лифта. — Да с ним вообще никак. Я решил пустить все на самотек.       И тут резко кабина лифта останавливается — при чем так быстро, что отклонившегося назад Шастуна заметно шатает и ударяет затылком о стенку, в то время как Арсений удерживает себя на двух ногах. Затем кабина начинает едва заметно дрожать, в то время как вечно собранный и готовый ко всему Попов оборачивается к кнопкам и нажимает колокольчик, ожидая ответа диспетчера.       Антон стоит и ошарашено следит за коллегой, другой рукой хватаясь за сердце. Это вообще не к добру.       Ответа диспетчера не поступает, не слышно даже никакого гудка или звонка, и Арсений жмет снова, но всё безрезультатно. Все эти безуспешные попытки заканчиваются тем, что мужчина достает свой телефон из кармана джинс и устало выдыхает.       — Шаст, проверь свой телефон, — командует мужчина, а затем переводит взгляд на очевидно дезориентированного парня, и немного смягчает тон. — Проверь, может у тебя ловит сеть.       Антон медленно достает телефон из кармана бомбера и видит одно непрочитанное сообщение от Дрона, но очень быстро понимает, что тот прислал его ещё тогда, когда они были на этаже, пару минут назад. Сети не было, нулевой сигнал.       — Нет, сети нет, — отрешенно произносит парень и старается глубже дышать. — И что нам теперь делать?       — Ничего, — буднично говорит Арсений и присаживается на свой рюкзак, который заведомо опустил на пол. — Ждать.       — Но ведь поздно, в офисе уже никого нет, — сохраняя то же настроение, но стараясь не терять полностью свое самообладание, говорит Антон и смотрит на коллегу сверху вниз. — Кого мы будем ждать?       — Охранник всё ещё на месте, он может прийти, — заявляет мужчина, стараясь выглядеть и звучать уверенно. — А если он этого не сделает, то я уже отправил свое местоположение сос-контакту, Сереже.       — У тебя Сережа сос-контакт? — Удивленно переспросил Антон.       — Ну да, и не из такой задницы меня доставал как-то.       Антон, словно словив вибрации Арсения, тоже начал понемногу успокаиваться — его радовало то, что даже без связи с миром у Арсения всегда был план Б как разрешить любую ситуацию. Но также он чувствовал себя дебилом — у него вот сос-контактом в айфоне была мама. Он как-то не думал, когда это выбирал, ближе мамы у него все равно никого не было, однако вот как она могла бы помочь ему сейчас, когда он застрял в лифте в офисе в Москве? Только нервничать бы ее заставил, когда она получила бы это сос-уведомление от него с координатами.       — Садись, — вдруг предложил Арсений, слегка похлопав по полу рядом. За спиной Антона тоже был рюкзак и на него тоже можно было довольно комфортно присесть, благо, сам лифт был не такой уж и маленький, и Шастун мог даже ноги вытянуть почти полностью. — Матвиенко хоть и хороший друг, но, зная его, нам придется подождать.       Антон кивнул и, повторив движения Арса, сел рядом на свой рюкзак, достав при этом из него планшет, ну, чтобы не раздавить, на всякий случай.       — Ты не клаустрофоб случайно? — Задает вопрос Попов, как только Шаст перестает ворочаться и устраивается на месте.       — Да вроде нет, но не могу сказать, что вся эта ситуация меня не напрягает, — уже довольно спокойно произносит Антон, откидываясь головой к стене. — А ты?       — Тоже нет, — абсолютно спокойно произносит Арсений, повторяя его позу. — Меня в этой жизни вообще мало что…       Но договорить он не успевает, потому что в одно мгновение кабину резко шатает, начинает трясти ещё сильнее и затем они срываются вниз. Антон не успевает удержать внутри себя крик, как вдруг также резко они останавливаются и слышат лязг троса, видимо, страховочного, который их и спас.       — Блять, — резко орет Шастун, прерывисто дыша и трясясь. — Мы умрем.       — Все обошлось, трос сработал, — рвано выдыхая, но все же стараясь сохранять спокойствие, произносит Попов. — Все будет хорошо.       — Нет, Арс, блять, у меня плохое предчувствие, — Антон начинает трястись, неуверенный, это трясет только его или всю кабину. — Блять, я так и знал, что нельзя это игнорировать, эти знаки…       — Игнорировать что? Какие знаки? — Начал расспрашивать Арсений, понимая, что Антона надо отвлечь и дать ему перевести дух, чтобы он успокоился — панику в замкнутом пространстве нужно было пресекать сразу же, как только возможно.       — Я на днях лег спать под ютуб, — начал Антон уже более размеренно, хотя его всё ещё трясло, но Арс счел это уже хорошим знаком. — Включил там какое-то шоу, ну чтоб на фоне было, так вот и проснулся уже утром под какой-то документальный фильм, где как раз несколько коллег сорвались в лифтовую шахту. Они также застряли в лифте и за долю секунды сорвались, ты знаешь как быстро это происходит? И говорят, что нужно попытаться прыгнуть в конце пути, но все это херня, ты умрешь от столкновения в любом случае, никакой прыжок тебя не спасет.       — Правильно ли я тебя понял, что ты проснулся на этом видео и подумал, что это знак? — Попытался сохранить спокойствие Попов, ведь в любой другой ситуации — когда его коллега не истерит из-за угрозы смерти, например — он бы уже колко пошутил. — Шаст, ты ведь в курсе как работают алгоритмы ютуба? Он показывает тебе похожее на похожее видео и так до тех пор, пока ты не проснешься под какую-то дичь, никак не связанную с тем, что изначально смотрел.       — Но это всё не просто так! — Отстаивает свою точку зрения Шастун, устало закрывая глаза и заваливаясь назад, его всё ещё очень сильно трясло, особенно руки. — Так, спокойно, ладно, скажи мне, на каком мы этаже?       — Двадцать втором, — мельком взглянув на горящее табло, произносит Попов.       — Блять, — тут же сокрушается Шастун и открывает глаза, переводя взгляд на Арсения, который смотрит на него с немым вопросом: «Что ещё не так?» — Олеся мне как раз говорила про это число, сука! Завершение цикла, конец, вот мы и допрыгались, Попов, не приняли новый путь и поплатимся за это жизнью.       — В каком смысле?       — Не ты, не я не можем принять своих соулмейтов, а стоило бы, — почти гаркает Антон, будучи явно очень раздраженным и даже разбитым. — Вот система нас и выбивает из себя. А надо было бы просто признать и пойти навстречу.       — Это тебе Олеся сказала? — С умным видом уточняет Арс.       — Нет, но она подтвердила, что я его уже знаю, что он давно в моем поле, а я просто никак не могу это принять, — продолжает раздраженно галдеть Антон, и нервно теребит свой бомбер.       — И кто же это? — Вдруг спрашивает Арсений, и Антон переводит на него нечитаемый взгляд. — Ну раз мы уж скоро умрем, то можно не хранить секрет.       — Леша Котов, — выдыхает Шастун и смотрит прямо в голубые глаза напротив, которые неожиданно округляются.       — Леша? — Переспрашивает мужчина и хмыкает. — Неожиданно.       — Вот и я о чем, — бурчит Антон, складывая дрожащие руки на груди и отводя взгляд.       — Но он хороший парень, — вдруг находится Арсений и слегка пододвигается, так, чтобы коснуться своими пальцами дрожащей руки Шаста в ободряющем жесте. — И я уверен, что все будет хорошо, судьба действительно не дура, и она явно не хочет, чтобы ты умирал в двадцать пять, даже если ты не принимаешь своего соулмейта. Тебе надо внутренне принять что всё идет так, как надо, и что твоя родная душа в любом случае окажется твоим лучшим человеком. Сейчас просто дыши и думай о хорошем, потому что все будет хорошо.       Арсений говорил так открыто и легко, что разум Антона на мгновение тоже рассеял дымку тревоги и успокоился. Да, Вселенная не ошибалась, все пары, которые она создала, которые он видел, были очень гармоничными и красивыми. И даже если он сейчас считает, что что-то не так, то может он ошибается?       Может он ошибается.       — Арс, — вдруг, не разрывая контакта глазами, подает голос Шастун. — Я могу тоже задать тебе личный вопрос?       — Задавай, — легко согласился Попов, понимая, что Антон, наконец, начал успокаиваться и поддерживать беседу, и ради этого он готов был поговорить о чем угодно, рассказать какие-то постыдные истории из своей молодости, даже про тот несостоявшийся тройничок, только бы не было паники в глазах напротив.       — Какие буквы из имени своего соулмейта ты знаешь? — Вдруг спрашивает парень, и Арс понимает, что это тоже будет увлекательная история. Все же, когда ему исполнилось двадцать пять, ему тоже было интересно все про всех соулмейтов его друзей и знакомых, поэтому интерес парня ему был понятен абсолютно.       — Первое время я знал только две, из имени, соответственно, — начал Арсений, откинувшись на стенку кабины, но не отодвинувшись назад и не убрав руки с локтя Антона. — А и т. Это было прекрасное время, когда я романтизировал всех Артуров и Артемов в университете, а когда поехал в отпуск в Турцию с родителями, то там тайком обжимался с аниматором по имени Алтеш, думал, может, он у меня араб?       Антон искренне прыснул от смеха, представляя себе это, но шестеренки в его голове крутились безостановочно. А и т. Артур, Артем, Алтеш… Антон.       — А затем в двадцать пять я устроил вечеринку, так ждал, чтобы судьба мне открыла ещё три, да хотя бы две буквы в имени того самого, потому что, очевидно, Алтеш им не стал, — разведя руками и убрав таки руку от Шастуна, произнес Попов. — И вот я дождался, весь вечер не пил, мечтал запомнить момент, когда гляну на руку, а там… шесть букв фамилии. И всего лишь одна открытая последняя буква.       Сердце Антона как-то сильно угукнуло и екнуло. А затем так шумно забилось, что ему казалось, это было слышно всем, а сейчас именно Попову.       — Это было так обидно, потому что это совсем не помогало, он мог быть как Пушкин, так и Есенин, да и ещё куча возможных подобных фамилий, что я нажрался, как свинья, и большую часть вечера так и не помню, — с улыбкой рассказывал Арсений, немного залипнув, смотря в одну точку, очевидно вспоминая что-то забавное с того вечера.       А Антон никак не мог справиться с нарастающим волнением, списывая это на…       Падение лифта. Кабину снова затрясло, так, как трясло ранее, когда они через пару секунд летели вниз хрен знает на какой скорости. Антона снова затрясло, и он одним резким движением подался вперед и схватился за Арсения двумя руками, сминая его куртку, смотря безумным взглядом.       — Арс, давай потрахаемся, я не хочу умирать девственником.       — Антон, ты… — начал было Арсений, а затем до него дошел весь смысл сказанного и его лицо резко поменялось. — Что?       — Да-да, самое время отпустить колкую шутку про то, что я берег себя для своего единственного, — начинает тараторить Шастун, руками безостановочно теребя куртку мужчины, в хаотичных движениях пытаясь ее снять, но безуспешно. — Давай ты быстро с этим справишься, и мы перейдем к делу.       — Антон, остановись, — перехватывая руки парня в свои, произносит Попов, попутно пытаясь поймать его взгляд, замечая, что в зеленых глазах сейчас столько тревоги и страха, что тот явно не может думать адекватно. — Я не буду про это шутить, так же, как мы не будем этого делать.       Кабину снова резко тряхнуло, что они оба пошатнулись вправо, толкнувшись плечами в стену — небольно, но ощутимо, что немного протрезвило мутное сознание Шастуна.       — Почему? — Как-то даже разочарованно спрашивает Антон, поднимая на Арсения свои зеленые глаза, а его руки продолжали лихорадочно сжимать его плечи и куртку, и его трясло, сильно трясло.       — Потому что мы не умрем, Антон, — насколько возможно спокойно произносит Арсений, смотря прямо тому в глаза, стараясь передать ему хотя бы чуть-чуть надежды, потому что такого неподдельного страха он ещё в его глазах никогда не видел. — Кабина не рухнет, нас достанут, вы с Лешей займетесь любовью. Все будет хорошо.       — А если я не хочу с Лешей? — Опуская взгляд на секунду, а затем снова поднимая свои зеленые глаза на голубые, произносит Шастун, и Арсений абсолютно теряется под этим взглядом, потому что теперь в нем стояло намного больше чувств — они смешались, создавая какой-то невероятный коктейль из страха, тревоги и желания.       — Шаст… — Выдохнул Попов, но парень его прервал, очевидно думая, что знает, что тот хотел сказать.       — Арс, если мы всё же выживем, давай подумаем о последствиях потом, как мы будем играть вместе на сцене и все прочее, — опять начал тараторить парень, снова пытаясь снять с мужчины куртку резкими движениями. — Тем более, просто секс ничего не…       Арсений не стал дослушивать — он одним быстрым движением подался вперед и накрыл губы Шастуна своими, и новое слово потонуло в стоне в чужие губы. Антон ещё больше схватился за руки Арсения, пока тот целовал нежно, мягко обхватывая нижнюю губу, а затем резко углубил поцелуй, проталкивая свой язык в рот Антона.       Шастун подавил новый стон, чувствуя, как его руки перестают дрожать и обхватывают чужие плечи более уверенно, а внутри, где-то в районе солнечного сплетения появляется тепло, которое медленно разливается по всему телу, в то время как Арсений продолжает мягко и нежно целовать его, улыбаясь ему в губы.       — Так и знал, что тебя можно заткнуть только так, — отстраняясь, произносит Попов и не гасит бессовестную и такую красивую улыбку. Антон смотрит на него как-то ошарашенно и отрешенно, прислушиваясь к своим ощущениям, которых абсолютно точно не чувствовал никогда, нигде и ни с кем.       Внутри медленно распространялось то самое спокойствие, безопасность, закручиваясь в вихре желания и какого-то едва уловимого трепета. Это состояние дарило такой коктейль из эмоций, успокаивало и пьянило одновременно.       — Ты это чувствуешь? — Резко спрашивает Шастун, и Арсений лишь склоняет голову вбок.       — Что?       — Ну, это, — не зная, как описать то, что прямо сейчас происходило с его телом, завуалированно качает головой Антон, но Арс лишь щурится в ответ.       — Не понимаю о чем ты, — спокойно говорит тот, но по тому как блеснули его глаза и по его очаровательно поднятому уголку губ Антон всё понял.       — Козел, — ухмыльнулся он, слегка стукнув того рукой, уже абсолютно не замечая, как продолжает немного трястись лифтовая кабина. — Ты не выглядишь удивленным. Ты знал?       — Я не могу понять одну вещь, — вместо ответа говорит он и щурится, вглядываясь в зеленые глаза напротив и придвигаясь ближе — но Антона это движение не пугает и не смущает, он продолжает смотреть прямо.       — Как я до двадцати пяти остался девственником? — Усмехнулся Шастун, почему-то чувствуя себя не так уж неловко, говоря об этом, словно теперь это абсолютно легально и спокойно можно было обсудить и не получить реального осуждения или насмешки.       — И это тоже, но это мы с тобой позже обсудим, — Антон снова видит как уголки губ Арсения ползут вверх, и он быстро и абсолютно очаровательно ему подмигивает. — Скажи, ты в детстве был кудрявым?       — Арс, — с полной серьезностью в голосе произносит Шастун, не моргая. — Я и так кудрявый.       На лице Арсения вспыхивает абсолютно искреннее удивление, когда он медленно переводит взгляд на блондинистый ежик на голове.       — В смысле? — Недоумевающе произносит актер, всё ещё смотря на прическу парня.       — В прямом, — спокойно произносит тот и слегка меняет положение ног, потому что те затекли, однако рук от Арсения не отводит. — Кудри мне никогда не нравились, поэтому я состригал волосы каждый раз, когда они начинали отрастать и виться. А затем и красить в блонд начал, короткие волосы так выглядят круче.       — Ты сумасшедший, — прошептал Попов, медленно переводя взгляд снова к зеленым глазам. — Я ведь реально тебя почти за пять лет знакомства ни разу не видел с отросшими волосами и кудряшками, а они все время были!       — Почему тебя это так волнует? — Спросил Антон, не понимая такой бурной реакции мужчины, когда тот тут же цокнул и слегка закатил глаза, словно ему неловко об том говорить.       — Я с восемнадцати лет во сне вижу эти твои кудряшки, — выдыхая, словно сознается в чем-то, тише обычного произносит Арс. — Высокого парня с невероятными кудрями, очень красивого. А с недавних пор мне снится, как я их трогаю, и это… отдельный вид удовольствия.       — Мм, интересный фетиш, — забавляясь такой откровенно смущенной реакции Попова, говорит Шастун. — Никогда бы не подумал, что моему соулмейту приснится именно это.       — А тебе что снилось? — Вдруг переводит стрелки актер, возвращая себе свою уверенность, снимая смущение с лица. — Почему ты подумал, что это Леша Кот?       — Ну, — настала очередь мяться Антону, который тут же отвел взгляд и подумал, насколько уместно будет это спрашивать. — Ты умеешь красться, как кот? Ну так, выгибая спину, ползти…       — Оо, — довольно хмыкнул, задрав голову, Арсений, и теперь Антон покраснел, наблюдая за реакцией Попова. — Кажется, я понял, что ты там видел, и почему именно кот. Ну, я покажу тебе что такое истинная кошачья грация.       Антон уже откровенно зардел, когда Арсений, словно издеваясь, приткнулся к нему ближе, выгибая спину, не нарушая контакта их рук, и Шастун, не желая быть «сцапанным, как мышка» решил подумать о чем-то другом.       — Так вот почему ты думал на Артема: он высокий, с красивыми кудряшками, и имя идеально подходит, — неожиданно проецирует свои мысли вслух Антон, переводя взгляд на мужчину, и тот кивает.       — Ага, но я уже неделю назад понял, что это не он, — не переставая жаться и пристально съедать своими голубыми глазами парня, произносит Арсений, и Шастун недоумевающе выгибает бровь.       — Как?       — Потрогал его волосы и ощущения из сна не совпали с реальностью, — спокойно произнес Арсений, и то, как он смотрел на Антона, было красноречивее всех слов мира. — Так что прости, Шаст, но с сегодняшнего дня ты отращиваешь шевелюру — мне катастрофически не хватает в жизни твоих кудряшек.       Антон усмехнулся, наблюдая, как искренне это произносит Арсений и не мог сдержать ответную улыбку — и вот как он может ему после этого отказать?       Их снова резко тряхнуло, но это уже не волновало так сильно — Арсений лишь пересел поудобнее и притянул к себе в объятия Антона, а тот и не стал препираться, лишь удобнее переставил ноги и подмял их под себя, оперевшись на широкую грудь. И стало так спокойно, безопасно и даже как-то легко, что Шастуна на удивление реально больше не беспокоила трясущаяся кабина лифта.       — Только понять не могу — как мы не узнали этого раньше? — Вдруг нарушает уютно повисшую тишину Антон.       — Не было подходящих обстоятельств, видимо, — спокойно говорит Арсений, продолжая выводить только ему понятные узоры пальцами на бомбере парня.       — Ну как не было! — Резко эмоционирует Антон, понимая, что прокручивал это в своей голове ни раз за последний месяц, как только узнал буквы из фамилии своей родственной души. — Мы столько раз попадали в передряги хотя бы на тех же гастролях! Вон, в Тамбове ходили на хоррор, я там чуть душу не оставил!       — Я не пошел тогда, ногу подвернул на пробежке и ждал вас в мастерке, — спокойно продолжает Арс и усмехается. — И да, визжал ты забавно, и в Поза вжимался, крича: «Я Антон Шастун из Импровизации!»       — Ха-ха, тебя там не было, ты не знаешь как реально страшно когда она за тобой с лезвием гонится, — закатил глаза парень, а затем почувствовал, как сильные руки сжимаются на его плечах и снова расслабился. — А тот случай, когда мы попали в зону турбулентности при перелете во Владивосток?       — Я задержался в театре в Питере и летел тогда отдельно от вас, — снова парировал Попов, — но, справедливости ради, тоже попал в зону сильной турбулентности, рассказывал вам, поэтому, возможно, ты так запомнил, словно летели все вместе.       Антон ненадолго замолчал, словно пытаясь вспомнить что-то ещё, но по факту уложить в голове услышанное. Получается, они никогда не были в этих опасных или нестандартных условиях вместе, рядом, бок о бок, чтобы связь хоть как-то проявила себя.       — Получается, мы ни разу не были в экстремальных ситуациях вместе? — Повторил свои мысли вслух Шаст, продолжая прижиматься к теплой груди.       — Получается, так, — кивнул Арсений и наклонился, обдавая теплом макушку парня. — Всему свое время.       Затем кабину перестало трясти — так же неожиданно, как всё это и началось — и они медленно начали ехать вниз, так, словно ничего не случилось, и оба поняли — их, наконец, обнаружили и вроде как спасли. Однако даже это осознание не заставило их разомкнуть объятия и оба продолжили сидеть так, вжимаясь друг в друга.       — Как мы пацанам это расскажем? — Спрашивает Шастун, когда они практически доехали до первого этажа.       — Через рот, Антон, — усмехается Арсений, а затем едва заметно оставляет след своих губ на макушке блондина, слыша лишь прерывистый выдох. — Честно, не думаю, что они будут против.       — Ну слава богу, а я думал че ты мне сос шлешь из офиса, прикалываешься что ли, — как только на первом этаже открылись двери, первое, что увидели парни, это встрепенувшегося Сережу в дверях и с телефонам в руке. — Благо лифтер быстро смог приехать и порешать там что-то наверху… а вы чего это обнимаетесь, стремно было?       — Мы соулмейты, Сереж, — спокойно произносит Арсений, смотря другу прямо в глаза, и Антон поражается, как легко и просто у него получилось это сказать. Вот так, словно это какая-то обычная новость обычного дня, ничего особенного.       Но вот Матвиенко с ним был солидарен — его лицо отразило шок моментально, даже рот открылся сам собой, благо хоть глаз не задергался.       — Реально? — Не сдержавшись, спрашивает мужчина и переводит взгляд с Арса на Шастуна. — Ты че, кудрявый что ли?       — Ну да, — со смехом отвечает Антон, все ещё обернутый руками Арсения. — А ты откуда знаешь?       — Да он мне про эти твои кудри все уши прожужжал! — Резко взорвался Матвиенко и сам ворвался в кабину лифта. — Скотина, лучше бы ты ему так по ушам каждый день ездил, может быть раньше сошлись, а у меня глаз не начал дергаться!       Теперь уже откровенно смеялся Попов, глядя на разозлившегося лучшего друга, махающего рукой, и Антон умиленно смотрел на эту перепалку, на периферии понимая, что нет ничего лучше, чем чувствовать в объятиях вибрации этого заливистого смеха Арсения, его родственной души.