***
Долгое время мы продолжали болтать с Акимом. Он увлечённо рассказывал мне правила игры в шахматы и позволил поиграть с ним. Я думал, это будет действительно интересно, но он всегда выигрывал и уже через пару партий мне вовсе надоело. Но он продолжал улыбаться и подбадривать меня. Всё это напоминало редкие поездки в плацкарте, когда мы с мамой уезжали в какой-нибудь другой город на каникулах. Мы ехали в поезде, который мягко убаюкивал своим качанием и тихим успокаивающим шумом. Рядом сидели или спали незнакомые мне люди, которых я видел в первый раз в жизни. И ни с одним мне не удавалось так долго разговаривать, как с Акимом! Было в нём что-то, что заставляло меня забыть о своей неприязни к социализации и просто разговаривать с ним часами, пока мы ехали. Не знаю, дело было в его харизме или шикарных кудрях, но мне с ним было хорошо. Но всё же, я старался особо не болтать о себе. Что тут можно сказать обо мне? Маленьком, обычном школьнике, когда вокруг нас огромный лес, полный своих особенностей и тайн. Ночь погрузилась на природу. Всё стало так тихо, но одновременно темно и даже страшно. Наш разговор плавно перетёк на шёпот. Слабо светила керасиновая лампа, которую Аким держал в руке. Шахматист внимательно огляделся вокруг, будто бы ища чего-то. -Долго не буду держать свет. Боюсь, как бы нас не увидели. -А кто нас может увидеть? Санитары? -Хо-хо, нет, мальчик мой. Даже санитары в такую темень спят...В конце концов, тоже люди. Лес страшится одного, куда более опасного существа. -...Имеешь ввиду Дятла? - прошептал я, слегка наклоняясь вперёд. Аким легонько кивнул с небольшой тоской и страхом в лице. -Да. Все здесь его боятся. Говорят, раньше, он состоял в санитарах леса, но его оттуда прогнали. И после этого, он обещал отомстить каждому живому существу в этом лесу. Он считает, что в каждой душе, не важно, человек ты или хранитель, возрастает великое зло. Отныне он охотиться, активно изучает своих жертв, чтобы потом отомстить за свою разрушенную честь... -Извини, но звучит как типичная ночная страшилка для детей. По типу бабы-яги. Мужчина нахмурился, но тоже наклонился поближе. -Раньше, я тоже не верил. Пока не встретил его лично...но давай обсудим это в-в другой раз... Было видно, что Аким стал сильно переживать. Наверное, не стоило начинать об этом говорить. Я взглянул на свои часы. Показывают 23:06. Мы оба приняли решение лечь спать на лавочках. Аким устроился в этом поезде так, как будто это был его дом. У него была и подушка, и одеяло. Он тихо храпел во сне, пока лежал на скамейке, как на кровати. Мне же оставалось только пытаться привыкать к жёсткости дерева и укрываться своим пончо. Но даже после всего этого я не мог доверять ничему и никому здесь. Ни лесу вокруг, ни мужчине рядом. Я уснул, крепко сжимая во сне рукоятку папиного ножа.***
Хотя на следующий день всё было более чем отлично. Мы поиграли с Акимом в шахматы, и я вновь каждый раз проигрывал. Немного обсуждали литературу, быстро перекусили тем, что у нас было, болтали, как друзья. И ещё целый день провели вместе. Честно говоря, уже где-то в середине меня начало смущать то, как медленно едет поезд. Будь бы он настоящим, а не коробкой на колёсиках, то может к часам 10 утра, я бы уже приехал. Но вот, на часах уже 20:45, и вновь вокруг розовый закат. -Скоро приедешь. Доедешь до конца или сойдёшь сейчас? -Тело уже болит, сойду сейчас! Не понимаю как ты здесь целыми годами сидишь. -Ха-ха, да, но со временем привыкаешь. Всё лучше, чем шастать непонятно где. Я собрал свои вещи и перепроверил, ничего ли я не забыл. -Просто немного пройди за поездом, а потом слева, среди деревьев увидишь холм. Туда и иди. -Хорошо, большое спасибо, Аким! Знаешь, я никогда так долго ни с кем не общался... -Всегда пожалуйста, надеюсь, мы встретимся ещё! Я перепрыгнул через бортики и удачно приземлился на упавшую листву. Мы помахали друг другу в след, и я продолжил путь пешком. Лес вокруг был полностью обычным. Мне даже казалось, что все эти говорящие животные были всего лишь странным сном. Правда, что не очень похоже на лес, так это то, что здесь широкие дороги, по которым, как я понимаю, и едет поезд. Здесь просто сухая земля и упавшая листва. Сами деревья растут высоким забором по сторонам. Пройдя ещё некоторое время, я внимательно вглядывался в лесную чащу. Вдруг, среди кустов и стволов деревьев, показался зелёный холмик, к которому я тут же направился. Идти в гору было немного тяжело, но я же не боюсь преград. Я просто надеялся, что люди, проживающие там, не воспримут меня, как за врага. Когда я взобрался на вершину, то помимо красивого неба, мог видеть бесконечные деревья и поля. На минуту остановился, только чтобы полюбоваться этим видом. Но наверное стоит уже закончить с моей поставленной задачей. Я повернул голову и действительно! Где-то в 20 метрах от меня были...чёрные куски деревьев? Разве это можно назвать домом? Хотя нет, скорее всего, раньше это действительно был дом! Но теперь он напоминает лишь хмурые остатки чего-то...ужасного. Подходя всё ближе к этим обломкам я мог увидеть, как сгоревшие брёвна валяются друг на друге в куче пепла. Среди этого хлама можно было заметить обгоревшие стулья, детскую кроватку, мягкие игрушки. От этого места до сих пор пахнет свежим огнём и горем. Я забрался на одну из таких куч и в уголке, за завалами стен, я услышал...плач младенца? Громкий, завывающий, писклявый рёв неприятно бил по ушам, но всего через пару секунд он стих, переходя на больной кашель и хриплые всхлипы. Звуки доносились за чёрной стеной, которая ещё не успела упасть. Я медленно, стараясь не шуметь, подошёл и заглянул за неё. В углу сгоревшей комнаты действительно был младенец, завёрнутый в белую, но определённо грязную пелёнку. И грязную даже не от пепла, а от чего-то другого. Но кричащий ребёнок находился в чьих-то тонких, дрожащий руках. Подойдя ближе, я понял, что это был молодой человек лет 20-ти с острым носом, небольшой щетиной, светло-русыми волосами и большими, тёмно-карими глазами, которые с ужасом смотрели на меня. Он прижал ребёнка к себе и вжался в угол ещё сильнее. Юноша больше переживал за больного младенца в своих руках, чем за самого себя. Большие слёзы ручьём текли из его щёк, капая на старый вязанный свитер. Я пытался аккуратно подойти к нему и дать понять, что я не собираюсь причинять ему или ребёнку вред. Но тот лишь кричал и всё больше начинал дрожать, прижимая к себе страшно изуродованные колени в светло-синих штанах. -НЕТ! П-ПОЖАЛУЙСТА НЕ ТРОГАЙТЕ ЕЁ! НЕ ЗАБИРАЙТЕ! ОНА ЕДИНСТВЕННОЕ, ЧТО У МЕНЯ ОСТАЛОСЬ!... -в явной истерике выкрикивал парень своим дрожащим голосом. -Стой, успокойся...я не собираюсь трогать ни тебя, ни ребёнка, я безоружен! -сказал я, поднимая руки вверх и всё ещё держа дистанцию. -Н-но ты же из санитаров?...М-мама мне говорила, что в-в-вы убиваете людей! Пощади её! Убей меня, но её не трогай! -юноша сильно задыхался в сильной панике. -Убивают?...Да я вообще не санитар! Я для вида эту повязку ношу! -выкрикнул я, сдёргивая надоедливую тряпку с предплечья. Парень успокоился и его поза стала чуть более расслабленной, но глаза всё ещё выражали огромную печаль, смешанную со страхом. Мало того, взгляд был такими уставшими... с огромными мешками. Он перестал пытаться что-то говорить и я посчитал, что следует ему объяснить кто я, и зачем вообще пришёл. -Ты знаешь Сипуху? Хранительницу? Она сказала, что почувствовала что-то плохое у вас и попросила меня проверить. Как я вижу, у вас здесь действительно что-то случилось...Меня зовут Рамиль. -сказал я, и протягивая руку. Но тот лишь ошарашенно посмотрел на меня, и явно не понял, что от него требуется. -Ч-что? Что ты хочешь?!... Возникла неловкая пауза. -Ну, ...пожать тебе руку? Ты с друзьями что ли никогда не здоровался за руки? -Д-друзья? П-папа что-то говорил про них, но у меня их никогда не было! Я н-не до конца даже понимаю, что это значит, извини... Мда. Видимо очень запущенный случай. В любом случае, я просто сел рядом, прислоняясь спиной к обгоревшей стене. Юноша повернулся ко мне лицом, тревожно глядя то вокруг, то на меня. -Ну ты хотя бы знаешь, как тебя зовут? -О-оскар! -воскликнул тот, бережно, словно мать, покачивая младенца на руках. -А ребёнка? -М-мы ещё не успели придумать ей имя...она родилась 9 дней назад...-смущённо и тихо ответил Оскар, опустив взгляд на руки. -За 9 дней не успеть придумать имя? Странно, конечно...Что у вас тут вообще случилось? -Огонь! О-он просто...съел всё! Маму, папу, Стешу, сестрёнок Мию и Мари, и Агату!... П-почему я выжил, почему, почему?!...Лучше бы я сгорел, чем они! И тогда Оскар вновь начал плакать, прижимая к груди ещё одну выжившую. Она хрипло кашляла, с того момента больше не плакала и выглядела вяло. -Ваш...дом сгорел недавно, верно? -П-позавчера... -вновь промямлил он и опять начал реветь. Я решил, что не буду его больше расспрашивать. Тем более, уже село солнце и становиться холодно. -Ладно...давай обсудим это завтра, хорошо? У тебя такой вид будто бы ты не спал несколько суток. -сказал я, протягивая юноше своё пончо. Тот с дрожащей улыбкой принял тёплую ткань и укутался в неё, всё так же не забывая про малышку. -С-спасибо большое!... И вновь наступила ночь. Я был в одной лишь водолазке, но человеку рядом пончо была явно нужнее. Оскар тихо прижался лбом к моему плечу. Такой контакт меня немного смущал, но в целом, терпимо... Перед тем, как самому пытаться заснуть, юноша долго пел маленькой девочке какие-то колыбельные, которые я никогда не слышал. Даже мне самому захотелось спать. Звёзды сияли над головой, пока мы лежали в куче грязного пепла. Оскар стал немного ёрзать, тихо всхлипывать и издавать какие-то нечленораздельные звуки. -М-ма...мама...мм... Конечно, такое вызывает недоумение. Он старше меня на несколько лет, но ведёт себя и разговаривает как ребёнок! А его поведение и характер вообще больше напоминает женщину, чем мужчину. В конце концов, не мне судить. Боюсь представить, как бы я вёл себя, если бы мой дом сгорел и мои родные люди погибли. Под сонливое бормотание моего нового знакомого, я тоже поспешил закончить этот день не слишком сладким сном.