Клубника со сливками

***

— Нужно что-то решать… — Знаю. Хван встал и вышел из-за стола. В кабинете были его самые близкие люди, и они хотели получить ответы, но их не было. Он подошёл к окну и выглянул в сад: там под одним из деревьев сидел Феликс с хорьком. Феликс прислонился спиной к старой яблоне, а Фефи карабкался ему на плечо. Феликс рассмеялся, когда хорёк задышал ему в ухо. — Что будем делать? — Я решу это. Как всегда… — Хван с трудом отошёл от окна. — Завтра вечером нанесём им визит. Готовьтесь. Кивнув, его люди вышли из кабинета. Хван налил себе виски и сел обратно за стол. Ещё раз взглянув на документы, что ему передали, задумался о том, как ему поступить. Завтра. Всё решится завтра.

***

— Что ты делаешь? Хван заглянул в малую гостиную, где Феликс сидел за учебником итальянского, сидя на полу у низкого кофейного столика, а Фефи бегал за мячиком, который ему иногда кидал Феликс. — Ничего. Феликс тут же отложил тетрадку. — Пойдём. Хёнджин поманил Феликса, и тот пошёл к нему, но, вспомнив про Фефи, в начале поймал его. Для этого ему пришлось залезть под диван. Хорёк не хотел расставаться со своей свободой. — Посиди в клетке, я скоро приду. Фефи фыркнул и скрылся в своём домике-укрытии. Феликс ещё раз проверил воду и корм в клетке и только после этого вышел в коридор. Хёнджин тут же потянул его в сторону своей спальни. — У меня есть немного времени побыть с тобой. — Понятно… — Там нас не побеспокоят. Феликс кивнул, но оставил Хвана. — Давай тогда ко мне… там мне уютнее. По коридору прошла горничная со стопкой полотенец. Дождавшись, когда она уйдёт, они вошли в комнату Феликса. — Хочешь кофе? Хёнджин кивнул — ему было всё равно, что пить, ему была приятна забота Феликса. Тот привычно включил чайник, и тот щёлкнул. — Попросить принести что-нибудь? Феликс суетился, пытаясь накрыть хоть как-то стол для Хёнджина. Даже достал из запасов свою шоколадку «Киндер». — Я не голоден. Разве что по тебе… Хван утянул Ликса к себе на колени и запустил руки под его футболку. — А кофе? — Я хочу просто побыть с тобой. — Но я хочу кофе. Феликс выпутался из его рук. Он заварил кофе 3 в 1 и вернулся к Хёнджину с двумя чашками. — Что это? — удивился Хёнджин. — Кофе… Я такой люблю. — Феликс устроился в кресле напротив Хвана. Тот отпил кофе и поморщился. — Что-то случилось? — Почему ты так решил? — Ты напряжённый… Феликс отпил кофе, продолжая наблюдать за Хёнджином. — Просто устал. — Я могу сделать что-то для тебя? Феликс осекся сразу, как сказал. Он знал, чего захочет Хёнджин. — Помнишь, как тогда в клубе? — Феликс кивнул. — Мы сидели на диване, и ты был рядом… я гладил тебя и мне… нам было хорошо… — Хочешь посмотреть фильм? Пойдём в гостиную? — Просто полежим… — Хорошо. Феликс покраснел и спрятался за чашкой с кофе. — Я уже понял, что ты не хочешь секса. — Я хочу, но не сейчас, просто… ещё светло… Хёнджин встал и задёрнул шторы на одном окне, а потом на другом. — Если тебе так будет комфортнее, то пусть будет так. — Спасибо. — Феликс подошёл и обнял его со спины. Он прижался щекой к плечу Хвана. Светлые волосы — на тёмной ткани. — Я знаю, что что-то происходит. — Откуда? — Хван инстинктивно напрягся. — Дом сейчас другой… люди… они какие-то нервные… Возможно, это просто дождь… — Это рутина. Неприятно, как вырвать зуб, но нужно просто пережить. Ты что… плачешь? — Мне не понравилось слово «пережить»… Я пережил слишком много: когда брат заболел, когда папа умер, когда меня забрали… надоело… терпеть и ждать… — А как бы ты сказал? — Не знаю… Хван повернулся и прижал к себе Феликса. — Тут не о чем тебе плакать. Хочешь, завтра тебя отвезут к семье? — Хён отвезёт? — Да, — спокойно сказал Хёнджин. — Пусть… лучше он с тобой будет. — Феликс провёл пальцем по линии челюсти Хвана. — Так спокойнее будет. Я вчера звонил брату по видеосвязи, показал ему Фефи. Он с тобой согласен, что это глупое имя. — Оно замечательное, это же ты дал его. Кто бы мог представить, что у меня дома будет жить… хорёк. Если даже и представить, что я решил завести себе питомца, то это, наверное, был бы доберман. — А как же я? Я же твой питомец… — А ты — Золушка, которую тёмный принц украл у злых сестёр. Феи-крёстной у нас не было, и ты сам добыл то платье… Ну вот ты улыбаешься. — А ведь правда, ты унёс меня без туфельки, босиком… и без трусов… — Клубничка, ну ты сам их где-то бросил. — Феликс потёрся щекой о грудь Хёнджина. Тот поцеловал его в макушку. — Пойдём полежим. Я умею себя держать в руках. Феликс тяжело вздохнул. — Но я не умею… Ты мне слишком сильно нравишься, я слабая клубничка, я не умею держать себя в руках… Хван рассмеялся и подхватил его на руки. Феликс только притворно охнул, когда его опустили на кровать. Он наблюдал, как Хёнджин снял пиджак и аккуратно повесил его на спинку кресла, туда же отправился галстук и бледно-голубая рубашка в тонкую полоску. — Я… — Что такое, Клубничка? — Ты… Это всё так глупо… Хван подошёл к Феликсу. — Не нужно думать… Нам хорошо, когда мы не думаем. — Думать страшно… Иногда мне кажется, что я тебе нужен только для секса. — А сейчас? — Хван навис над Феликсом, всматриваясь в его глаза. — А сейчас нет… — Почему? — Это глупо, но я кое-что сделал, чтобы узнать это… Хван был таким же спокойным, но Феликс знал, что он напрягся, словно готовясь к прыжку. — Кофе… Ты выпил мой паршивый кофе. — И это всё? — Я же сказал, что глупо… Но мне нужно было это… — Теперь я могу тебя поцеловать? — Да, — Феликс притянул его к себе и сам поцеловал. Хёнджин позволил, а потом упал рядом с ним на кровать, прижимая его к себе. Он лениво гладил его, словно большую собаку. Расслабленный Феликс быстро уснул, хоть и выпил кофе перед этим. Он всегда был голодным до ласки.

***

Хёнджин хорошо помнил этот день — или думал, что помнит. Когда началась стрельба, он был в кабинете у дедушки — рисовал что-то в альбоме, спрятавшись под столом. Хоть он ходил только в первый класс, он знал, что делать. Он знал: за ним не придут, нужно спасать себя самому. Они тренировались на случай, если враги окажутся в их доме, а он, как наследник, будет целью. И вот это случилось. Прислушавшись, он понял, что они вошли через кухню, в задней части дома. Бросив альбом, он поспешил к лестнице — ему нужно было наверх. Он слышал борьбу и крики, видел пятна крови на полу, но бежал к лестнице. Там на лестнице, в луже крови, лежал один из тех людей деда, кто с ним играл. Он был ранен, но ещё жив. — Малой, держи. Ему протянули пистолет. Его учили стрелять, но никогда из таких — тяжёлых и больших. Пришлось взять. Он бежал по коридору в комнату деда, где были чужие, но уже ушли. Они были рядом и что-то или кого-то искали. В гардеробной вещи были сброшены с полок. Ему нужно было именно туда: там, за вешалкой с тяжёлым шерстяным пальто, был секретный рычажок, который открывал укрытие. Это была крохотная комнатка — полтора метра на полтора, с одной подушкой на полу. Там он и сидел, пока всё не закончилось. Три часа он просидел на холодном полу, держа в руках пистолет. Когда дед наконец вытащил его оттуда, он узнал, что отца больше нет.

***

Хёнджина вырвало из сна. Он схватил того, кто на него нападал, но это был просто Феликс, который накрывал его пледом. — Прости, дурной сон. — Бывает… Я замёрз, решил и тебя тоже укрыть… — Спасибо… Феликс устроился у него под бочком, положив голову ему на грудь. Было приятно слышать биение сердца и чувствовать дыхание. Хван уткнулся в макушку Феликса и лежал в полумраке, пытаясь уснуть опять. Он подражал мерному дыханию Феликса.

***

Он опять был в доме, опять тот день. Пахло страхом и кровью. Он уже не был ребёнком, и в руке привычно лежал пистолет. Ему всё ещё нужно было наверх, в спальню деда. Он не знал зачем, но шёл. На лестнице всё так же лежал боец деда. Как же его звали? Пак? Поднимаясь по лестнице, он наклонился к нему. Тот был ещё жив. — Я отдал ему пистолет… — Всё хорошо. Хван присел рядом с ним, тот слегка улыбнулся и закрыл глаза навсегда. — Прощай… Крики и кровь, шум… распахнутые двери… Всё как тогда, но он был другим. Проходя мимо малой гостиной, он заглянул туда. Но она не была такой, какой он помнил её в детстве, а такой, какой он оставил её сегодня. На кофейном столике валялись книги Феликса, а в углу стояла клетка Фефи.

Я отдал ему пистолет.

Ему.

Феликс.

Феликс тут, в этом кошмаре. Выругавшись, он побежал к спальне. Он не рассказал про укрытие… Коридор тянулся слишком долго. Он всё бежал, ноги были ватными, а страх сжимал горло. Дверь всё дальше, но вот он хватается за ручку и врывается в спальню. Кровать перевёрнута. Чьё-то тело валяется у двери в ванну. Всё это не важно. В гардеробной не зажигается свет, но он помнит, где рычаг. То пальто всё ещё висит в его гардеробной, хоть деда и нет давно. Знакомый запах шерсти. Потайная дверь отъезжает, и на полу сидит Феликс — в одной руке пистолет, а другой он прижимает к себе хорька. Светлые волосы разметались, перепуганные глаза и холодный металл в руке. — Я убил его… — Ты жив, и только это важно. Успел. Хотя бы во сне он успел.

***

Феликс проснулся один. Кровать ещё хранила тепло Хёнджина, но его уже не было. — Эй… — Я тут. — Хван вышел из ванной. — Скоро ужин. — Сколько мы спали? — Пару часов, наверное… Будет больше сил ночью. Феликс фыркнул и ещё больше закопался в плед. — Ещё пять минут. — Ты сейчас похож на Фефи — одно лицо. — Хван подошёл, присел на край кровати и поцеловал Феликса в лоб. — Я скоро приду.

***

Ужинали они в малой гостиной. Им подали утку с пюре и клюквенным соусом и какой-то салат, который Феликс не смог определить. — Сегодня какой-то особенный день? — Да. — Я что-то пропустил? — смутился Феликс. — Просто хорошее настроение. Почему бы не побаловать себя уткой. — Я не знаю, когда твой день рождения… Про меня ты знаешь всё… — Ещё не скоро. В марте. А вот твой уже скоро. — Через два месяца, — прыснул Феликс. — Что хочешь на день рождения? Может, поехать куда-то с семьёй? — Я хочу… хорька. — Но у тебя есть же? — Фефи нужен друг. У меня есть ты, а у него никого… — Что случилось в моей жизни, если в моём доме будет два хорька? — Или три… — Три? — Фефи, новый хорёчек и я… Я тоже хорёк. Самый главный. Твой… — Ты у меня Золушка. Не нужно себя принижать. — Как скажешь. Хочешь, посмотрим твой любимый чёрно-белый фильм? — Можно, но теперь у меня какие-то пошлые ассоциации с ним… Феликс притворно ахнул. Они всё же включили фильм. На экране — чёрно-белые тени, кто-то кого-то любит и теряет. Как всегда. Как в ту первую ночь. Только теперь они не в клубе, а в своей гостиной. С хорьком, который спит в клетке. С кофе 3 в 1, который заварил Феликс, но его никто не пил. Они лежат на диване. Хван гладит Феликса по голове. Не думают. Им хорошо. Тихий вечер перед бурей. — Ты у меня Золушка. Я всё не нарадуюсь, что я тогда забрал тебя. Феликс только улыбался. Если бы он был котом, то мурлыкал бы, но он мог только улыбаться, хотя в фильме происходило что-то ужасно печальное. Чёрно-белый фильм всё идёт. Как тогда. В первый раз. Когда они сидели на диване и Феликс впервые положил руку на бедро, и всё только начиналось. Они просто смотрят кино. И не думают. Потому что «нам хорошо, когда мы не думаем». И это — тоже счастье. Хрупкое, как капля дождя на стекле. Но пока — оно здесь. Они здесь. Вместе. Тёмный принц и его Золушка. Сейчас им хорошо. Этого достаточно. Рука Феликса ещё раз легла на бедро Хёнджина. — Позволь мне позаботиться о тебе… — Не нужно. Мне и так хорошо, когда ты рядом. — Может, будет лучше. Позволь мне, как тогда. Хёнджин услышал то, о чём просил его Ликси. Он сел и позволил расстегнуть свои брюки. В этот раз Феликс не задумался и просто расстегнул ремень. — Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо. Рука Хвана скользнула по щеке Феликса и дальше, пока не оказалась на затылке — как тогда, он погладил его. Хёнджин откинулся и позволил Феликсу вести. Тот нервно облизал губы и потянулся к ремню с тяжёлой медной застёжкой. Феликс ещё раз замер и наконец сделал то, чего хотел. В его руке оказался ещё мягкий член. Хван раздвинул ноги, позволяя Феликсу быть ближе. Тот воспользовался этим. Рука скользила вверх и вниз, горячее дыхание — на нежной коже, и вот губы коснулись блестящей от смазки головки. Хван хрипло выдохнул. В фильме герои продолжали что-то говорить, кто-то стрелял, кто-то бежал, погоня, но фильм никто не смотрел. Язык скользнул вдоль ствола, пробуя на вкус, изучая. Хван смотрел, как исчезает в чужих губах головка, как натягиваются скулы, когда Феликс пытается расслабить горло. Тело начало отзываться. Кровь прилила ниже, член налился тяжестью под языком Феликса, и тот застонал — глухо, довольно. Хван смотрел снизу на него. Красивый. До боли красивый. Он снова скользнул языком вдоль ствола, пробуя на вкус, изучая. Хван смотрел, как исчезает в чужих губах головка, как натягиваются скулы, когда Феликс пытается расслабить горло. Картинка была странная, слишком чужая для его опыта. Но тело начало отзываться. Кровь прилила ниже, член налился тяжестью под языком Феликса, и тот застонал — глухо, довольно. — Тихо, — шепнул Хван почти беззвучно, но Феликс услышал. Замер, поднял глаза. В них стояли слёзы от перенапряжения, от того, что слишком много всего сразу. Хван потянул его вверх за волосы, заставляя подняться с колен. Феликс послушно переставил ноги, оказался на диване, коленями по обе стороны от бёдер Хвана. Теперь его лицо было выше — длинные волосы прятали его лицо. Хван смотрел снизу вверх на это странное создание: мокрые губы, покрасневшие глаза, разгоревшиеся скулы. Красивый. До боли красивый. Хёнджин потянул его вверх, заставляя подняться с колен. Феликс послушно переставил ноги, оказался на диване, коленями по обе стороны от бедер Хвана. Теперь его лицо было выше — длинные волосы прятали его лицо. — Пошли в спальню? — тихо спросил Хван. — Хочу тебя, Ликси, — сказал Хван просто, выдыхая куда-то в ухо. — Нам нужна смазка. — Хочешь, я надену платье? — Феликс целовал Хёнджина, стаскивая с того рубашку. — Хён забрал его из чистки. Оно ещё живо после всех его приключений. — Я хочу тебя и только тебя, Клубничка. Тебе не нужны украшения, даже такие красивые, как это платье. Феликс выдохнул — длинно, прерывисто. — Мы так не дойдём до спальни же… — Есть много всего приятного, что мы можем сделать и тут… — Я так не думаю, — шепот почти в самое ухо. Он подхватил Феликса на руки и понёс в спальню. — Ты почти голый же, — ахнул Феликс, но Хван только рассмеялся. — Это мой дом. И я могу быстро тебя донести.

***

В спальне Хёнджин раздел Феликса и провёл ладонями по бокам — от рёбер до бёдер, согревая, успокаивая. Пальцы скользнули по ягодицам, надавили, и Феликс прогнулся сам. — Как ты хочешь? Вместо ответа Феликс отвёл руку назад и коснулся бедра Хвана. Жест отчаяния и доверия одновременно. Хван усмехнулся и потянулся за смазкой. Крышечка щёлкнула слишком громко. Хван выдавил смазку на пальцы, холодом шикнуло по коже, но Феликс даже не вздрогнул — он лежал на постели, разгорячённый, вцепившись в смятую простыню. — Расслабься. Голос Хвана был нежным, а руки делали своё — медленно, настойчиво. Пальцы скользнули внутрь, и Феликс выдохнул, прогибаясь сильнее. Хван любовался им: разметавшиеся волосы, приоткрытый рот, линия скул. — Я не буду спешить. Хван добавил ещё палец, растягивая осторожно, почти нежно. Феликс подавался назад сам, ловил каждое движение, плавился под руками, и это было чертовски приятно. Хёнджин убрал пальцы и вошёл. Он чувствовал, как кольцо мышц уступает, пропуская его внутрь, и замер, давая привыкнуть. Он толкался сильнее, продвигаясь глубже, пока тело не приняло его легко. Пальцы скользили по тёплой коже спины, считали позвонки, слегка надавливая на каждый из них. С каждым движением вход становился мягче, а звук хлюпанья — громче. Каждый толчок вырывал из Феликса сладкий выдох. Хёнджин кончил, сделав последний глубокий толчок, вжимаясь до упора. Феликс дышал неровно, будто бежал, хотя не двигался. Хёнджин лежал на нём и не шевелился. Потихоньку он приходил в себя. Тело под ним было тёплым, дрожащим и нуждающимся в ласке. — Ликси… Ответом ему был сдавленный звук, похожий на стон. Хван вышел из него и помог ему. Феликс был сейчас не в состоянии думать. — Мы опять не досмотрели фильм, — тихо сказал Феликс. Тёплые ладони приятно гладили его жилистое тело. Он растворялся в этом тепле и аромате чужого парфюма.

***

— Что ты тут делаешь? — Феликс обернулся: у него за спиной стоял Чанбин. — Тебе не нужно здесь быть. Феликс уже сам понял, что это была плохая идея: на кухонном столе лежало оружие. — Хён, я пришёл за курицей для хорька… — Бери курицу и исчезни. Феликс кивнул. — Хён, я могу тебя попросить… — Тебе шоколадку купить на обратном пути? — прыснул Чанбин. — Просто возвращайся живой. — Я всегда возвращаюсь. Чанбин был таким же серьёзным, и по нему нельзя было считать эмоции, но Феликс был уверен, что где-то внутри он улыбнулся. Забрав обед Фефи, он быстро покинул кухню, стараясь не смотреть лишний раз ни на оружие, ни на Чанбина. В три часа дня из поместья выехали три машины. Феликс стоял у окна и наблюдал за тем, как Хван и его люди сели в машины. Сам не понимая зачем, Феликс сделал несколько фотографий Хёнджина из окна. Строгий костюм, спокойный, красивый и опасный, как всегда. Эти смазанные фотографии — всё, что было у Феликса; до этого момента он даже не думал, что у него нет ни единой фотографии Хёнджина.

***

Дождь шёл с тех пор, как машины выехали с территории. Феликс заварил кофе 3 в 1 и сел за учебник, но не мог прочитать ни строчки; детектив тоже не успокоил его. Фефи же после обеда улёгся спать и не хотел играть. — Это просто дождь… — Феликс пытался убедить сам себя. Телевизор раздражал его; он даже попробовал сам лечь поспать, но не смог. В итоге он позвонил домой и немного поболтал с братом. Феликс обещал приехать и показать хорька. Минхо понял, что что-то происходит, но молчал. — Я люблю тебя. — И я… Как всегда, он говорил семье про свою любовь, но сегодня было особенно горько: он не мог это сказать тому, кого полюбил. В доме тишина. Только тикают часы. Только его собственное сердце, которое, кажется, забыло, как биться ровно. Час за часом он ждал. А потом не выдержал и сложил на всякий случай свой рюкзак: всё самое необходимое — документы, немного одежды и шлейку для Фефи. Если нужно будет бежать, он не уйдёт один. «Просто чтобы занять руки», — говорил он себе. Хоть и шёл дождь, Феликс открыл окна в гостиной — он должен был услышать, когда машины вернутся. Они вернулись около одиннадцати. Феликсу хотелось сразу броситься и узнать, всё ли в порядке, но он не мог. Не выдержав, он прокрался к спальне Хёнджина — там его не было. Тогда он спустился к кухне, не по главной лестнице, а по той, что использовала прислуга. Что-то происходило. Как только он вошёл на кухню, тревожные разговоры стихли. — Что-нибудь нужно? — Я… Я ищу хёна… Двое переглянулись, но не ответили. — Я хёна ищу? Он не приехал? Опять молчание… — Где Чанбин? Почему вы молчите? Где… — Ты не хочешь узнать, где хозяин? В глазах потемнело, и Феликс бросился бежать. Кабинет? Последняя надежда. Он же там… Там? Дверь в кабинет распахнулась, и в грудь Феликса смотрело дуло пистолета. — Стучать нужно. Жив. Феликс рухнул к ногам Хёнджина там, где валялась его рубашка в крови. — Где хён…? — Тебе не интересно, что со мной? Феликс поднял глаза, полные слёз. Белая повязка пересекала грудь и обвивала плечо. — Ты жив… Если бы что-то случилось, твои люди вели бы себя по-другому… Когда вы вернулись, они не паниковали… — Феликс задыхался, словно его вытащили из воды, где он тонул. — Где Чанбин-хён? — Ты так привязался к нему? — Да… — Ясно. — Голос Хвана был холодным. — Такие, как хён, — расходный материал. Тот, кто первый не вернётся… — Он в больнице. Не рыдай так, — Хёнджин опустил руку на голову Феликса и немного потрепал по волосам. — Завтра должен вернуться. Ликси, послушай меня, — Хёнджин сел в кресло у кофейного столика. — Я много думал, пока ехал назад… Тебе нужно уйти. — Почему? Феликс хотел сесть в кресло, но просто измождённо опустился на ковёр у ног Хёнджина. — Тебе не нужно жить в этом мире. Я могу исчезнуть в любой момент, и хоть я и оставил распоряжения, чтобы о тебе позаботились, я не знаю, что может произойти. Я не хочу тобой рисковать. Ты мне дорог… Феликс уткнулся лбом в колено Хёнджина и обхватил его икру. Брюки были всё ещё влажные после дождя. — Плевать… Хёнджин погладил его по спине. — Ты должен понимать, на что ты соглашаешься, оставаясь со мной. — Ты главное — живи. Хён вернётся и научит меня стрелять. У Фефи будет друг. Я буду здесь… Я буду рядом с тобой… Золушка может и сама выбрать принца. Мой — тёмный. Что ж, бывает. Дождь давно кончился. За окном виднелись звёзды. Конец.