Мир людей глазами бога.

Величественные ворота дворца, украшенные тончайшей резьбой и мягким сиянием позолоты, медленно распахнулись, признавая смелость каждого, кто решался переступить порог этого места — царства несравненной красоты и власти. Массивные створки, вырезанные из древнего дуба и инкрустированные серебром, протяжно скрипнули под тяжестью прожитых веков, открывая вид на мраморную дорожку, уходящую прямой линией к главному зданию. Камень поблёскивал на солнце, отражая свет так, будто сам хранил в себе память о торжественных шествиях и забытых клятвах. По обе стороны аллеи раскинулись сады, доведённые до безупречности. Аккуратно подстриженные кусты образовывали живые изгороди, цветущие клумбы пестрели редкими сортами роз и жасмина, и воздух был густ от их сладкого, почти одурманивающего аромата. Величественные фонтаны, увенчанные изящными скульптурами богов и мифических существ, переливались в солнечных лучах; струи воды падали с лёгким звоном, вплетая в пространство тонкую, успокаивающую мелодию. Среди зелени неторопливо шествовали павлины, распуская роскошные хвосты, а на зеркальной глади пруда скользили лебеди — белые, безмолвные, словно живые жемчужины этого царства. Однако с каждым шагом приближающихся фигур, с каждым десятком пройденных метров в этом безмятежном пейзаже что-то неуловимо менялось. Сады, ещё мгновение назад казавшиеся воплощением идиллии, наполнялись напряжением — едва заметным, но нарастающим, как глухой аккорд перед бурей. Воздух становился плотнее, тише; даже солнечный свет будто терял прежнюю лёгкость. Животные ощутили это первыми. Их инстинкты, обострённые до предела, улавливали то, что оставалось скрытым для человеческого взгляда: едва различимый запах в ветре, тончайшую вибрацию земли, изменившийся ритм тишины. Павлины перестали распускать хвосты; их яркие перья поникли, а тревожные глаза метались в поисках невидимой угрозы. Лебеди, обычно спокойные и величавые, взволнованно захлопали крыльями, разрывая гладь воды резкими кругами, и их крики прозвучали непривычно резко. В тенистых уголках сада замерли белки и зайцы, насторожились даже ленивые ёжики — всё живое затаилось, прислушиваясь к тому, что ещё не проявилось, но уже приближалось. И вдруг скрытая тревога прорвалась наружу — не звуком, не вспышкой, а резким, почти осязаемым изломом тишины. Она вылилась во всплеск необузданной агрессии. Животные, охваченные невидимой бурей, заметались по саду, зарычали, начали бросаться к оградам с неистовой, отчаянной яростью. Их движения стали резкими, рваными, будто что-то извне дёргало за невидимые нити. Поведение было настолько диким и неуправляемым, что даже опытные стражи — закалённые в боях, привыкшие к дисциплине и безусловному порядку — оказались ошеломлены. В их взглядах мелькнула растерянность, почти неверие. Никогда прежде здесь не случалось подобного. Даже когда воры или нарушители пытались проникнуть на территорию, звери лишь настораживались, подавали голос, но не впадали в эту слепую, разрушительную ярость. Птицы взмывали в небо, рассекая воздух тревожными криками; их голоса эхом катились по двору, словно глухие предвестники надвигающейся бури. Звери скрежетали зубами, рычали, били лапами в решётки и отчаянно стремились прорваться прочь — прочь от невидимой угрозы, что сжимала их сердца ледяной хваткой. Это было уже не просто беспокойство. Это был хаос в чистом виде — вспышка паники, способная заставить любое существо пойти против собственной природы, забыть осторожность, забыть страх наказания. Тем временем элитная прислуга дворца — от первой до четвёртой категории, включая охрану, горничных, лакеев, камердинеров и старших дворецких — выстроилась в два безупречно ровных ряда, образовав живой коридор от парадных ворот к входу в главное здание. Их насчитывалось не менее двух сотен. Каждая фигура — словно выточенная из мрамора: неподвижная, внешне безупречно сдержанная, но внутренне напряжённая до предела. Они стояли среди разразившегося вокруг безумия — неподвижные в самом центре хаоса. Из глубины садов доносился пронзительный лай собак, тревожные крики птиц, ржание лошадей и дробный, беспокойный топот копыт. Всё живое, чуткое к невидимому, ощущало приближение чего-то чуждого, неведомого — и оттого ещё более страшного. Мужчины из числа охраны и лакеев были облачены в строгие тёмно-синие мундиры с серебряной отделкой, начищенные до блеска сапоги отражали свет фонарей, а белоснежные перчатки были сложены за спиной в знак дисциплины. Женщины — горничные и служанки — носили классические чёрные платья с кружевными фартуками и аккуратными чепцами, подчёркивающими их скромность и подчинённость дворцовому этикету. Камердинеры и старшие дворецкие выделялись более изысканными нарядами: длинные фраки, жилеты с золотыми пуговицами, и эмблемы ранга, вышитые на манжетах. Некоторые из них, особенно из младших категорий, стояли на коленях, склонив головы в жесте глубочайшего почтения. Другие, более опытные и высокопоставленные, стояли в лёгком поклоне, с руками, сложенными на груди или у пояса, не осмеливаясь поднять взгляд. Их лица были бледны, а глаза — полны тревоги, недоумения и едва сдерживаемого страха. Они обменивались короткими взглядами, в которых читались немые вопросы: что за кот с Главой? Почему животные, столь чувствительные к энергии, пришли в ярость? Что за сила только что пересекла порог их мира? Они были свидетелями того, как привычный порядок, выстроенный годами безупречной службы, на мгновение пошатнулся. Всё, что казалось незыблемым — иерархия, протокол, ритуалы — вдруг стало зыбким и неуверенным перед лицом чего-то, что не поддавалось объяснению. Тайна витала в воздухе, густая и непроницаемая, как туман, спустившийся с гор. Она проникала в каждый уголок, в каждую складку одежды, в каждый взгляд, заставляя сердца биться чаще. И в этой тишине, среди двух сотен затаивших дыхание слуг, фигура в чёрном продолжала свой путь, не обращая внимания на почтительные поклоны и коленопреклонённые фигуры. Её шаги были мягкими, но весомыми, где каждый из них оставлял след не на земле, а в самой ткани реальности. Таинственная фигура в чёрном как уже стало известно Глава, вырезанная из ночной тьмы, медленно шагала по дорожке, её лицо скрывала белоснежная маска с изящными, но холодными чертами. Каждое её движение было плавным и уверенным, будто она была частью самой тьмы, которая окутывала поместье. Рядом с ней, грациозно ступая по камням, шёл кот — необычный спутник, чёрный как уголь, с глазами, сверкавшими в темноте загадочным зелёным светом. Его шерсть казалась бархатистой, а походка — величественной и независимой, словно он был не просто животным, а хранителем каких-то древних тайн. В этот момент среди животных был настоящий переполох. Собаки, которые обычно равнодушно игнорировали кошачьих, взвыли, зарычали и неистово лаяли, рвясь с цепей и бросаясь к таинственной паре. Их лай эхом разносился по всему поместью, заставляя всех присутствующих насторожиться. Казалось, что животные чувствовали нечто, недоступное человеческому пониманию — опасность или могущественную силу, исходящую от фигуры и её загадочного спутника. Люди, ответственные за уход и заботу о питомцах, растерянно переглядывались, не понимая причин такого внезапного и бурного поведения. Они пытались успокоить собак, но те лишь усиливали свой шум, словно предупреждая о чем-то важном. Извиняясь перед Главой и её кошачьим гостем, они скромно отступали в сторону, боясь нарушить невидимый барьер, который окружал их двоих. Когда же тишина, наконец, снова опустилась на поместье, все взгляды были прикованы к загадочной паре. Белая маска Главы слегка приподнялась в уголках — это была тонкая, едва заметная улыбка, полная тайн и недосказанности. Он словно добавляя ещё одну загадку к уже странному и напряжённому вечеру, заставляя сердца замирать в ожидании чего-то неизбежного. Подойдя к массивным дверям главного здания, Глава в чёрном остановился. Двери, украшенные резьбой и позолотой, величественно распахнулись перед ним, приглашая войти. Он шагнул внутрь, спокойно и уверенно, и попросил уделить ему несколько минут — голос его звучал мягко, но властно, не допускающим отказа. Тем временем кот, понимая важность момента, кивнул и остался снаружи. Эта необычная реакция животного привлекла внимание окружающих — они с любопытством и лёгким трепетом наблюдали за ним, пытаясь разгадать, что же скрывается за этим загадочным существом, которое казалось гораздо больше, чем просто обычным питомцем.    Внутри дворца царила напряженная атмосфера ожидания. Их было всего пять человек. Всего пять членов семейства что отложили все свои дела и готовы были к этому вечеру. Пинлер, стоя у окна, вздохнул тяжело. Его голос дрожал от скрытого беспокойства: —Эх, мы так ещё никогда не наряжались. Что же такого сегодня нам преподнесёт этот новичок? - Рост Пинлера 185 см, и он обладает стройным телосложением. Надев классический черный смокинг с шёлковым ревером, он выглядит безупречно. Его белая рубашка с тонкими складками идеально сидит на нём, а черные брюки подчёркивают его длинные ноги. Черные лакированные туфли добавляют блеска его образу. Следующий кто заговорил это ещё один мужчина сидящий в кожаном кресле и имя ему Дахарац. Скрестив руки на груди, нахмурил брови от недоумения. — Мне и самому интересно. И почему только мы? - спросил он. Дахарац, ростом 178 см и мускулистым телосложением, выбрал для встречи темно-синий костюм из тонкой шерсти. Костюм идеально сидел на его сильных плечах и руках, а приталенный пиджак подчеркивал V-образный силуэт. Гладкие кожаные мокасины добавляли элегантности его виду. — Ну и ну... Чего ты такой напряжённый? - раздался насмешливый голос, и Дахарац, обернувшись, увидел высокого худощавого человека, который, казалось, был воплощением минимализма. Его рост достигал два метра, а светло-серый костюм с тонкими полосками идеально подчеркивал его стройную фигуру. Открытый воротник рубашки придавал ему расслабленный вид, а прямые брюки элегантно обтягивали длинные ноги. Замшевые ботинки на шнурках завершали образ, создавая впечатление утончённости и уверенности. Человек, не обращая внимания на напряжённость в воздухе, удобно устроился на диване, время от времени потягивая изысканное вино, которое принёс с собой. Его жесты были уверенными: он подавал знаки прислуге, которая, казалось, была в полном распоряжении этого вечера. — Линче!!! - внезапно закричал Дахарац, его голос напоминал раскат грома, и он, словно пытаясь встать с кресла, сжимал кулаки, готовый вмазать по лицу своему оппоненту. Гнев и раздражение переполняли его, и он не мог сдержать эмоций. Линче, заметив накалённую атмосферу, попытался разрядить обстановку. Он подал знак прислугам, и вскоре перед ним появилась изысканная еда, поданная с безупречным вкусом. — Ладно, хватит жаловаться, - произнёс он, стараясь сохранить лёгкость в голосе. Почти все прислуги собрались во дворе. Хорошо, что хоть поваров не собрали для такого случая. Может, перекусишь? Я время зря не терял, знаешь ли. - Он указал пальцем на прислугу у стены, которая держала в руках свежие деликатесы, словно выставка кулинарного искусства. Его глаза блеснули хитростью, а уголки губ слегка поднялись в игривой улыбке, придавая его лицу озорной вид. — Нашёл время есть! - протестующе воскликнул Дахарац, его голос звучал с нотками недовольства. Он чувствовал, как гнев нарастает, но в то же время не мог не обратить внимание на аппетитные блюда, которые манили его с подносов. — А я не против, - раздался ещё один голос, и оба мужчины, не обратив на него внимания, лишь махнули рукой в знак приветствия. Человек, казалось, не собирался останавливаться и продолжил: — Слишком долго подбирал костюм и не успел даже подкрепиться. Пожалуй, я присоединюсь к вам. Прислуга, которая подносила изысканные блюда, предназначенные для Линче, с готовностью предложила ему то, что он обычно предпочитал. — Господин Пинлер, вот как вы любите. Только что приготовили, - с учтивостью произнесла одна из служанок, но он лишь отмахнулся от них, не обращая на их слова внимания. Пинлер уверенно подошёл к месту, где сидели его члени организации, и, не задумываясь, сел напротив Линче, который уже успел занять диван, оставив только два свободных кресла. Слева от него находился Дахарац, поглядывающий на дверь, ведущую из дворца, как будто ожидая, что кто-то вот-вот войдет. Лишь когда Пинлер удобно устроился в кресле, он решился сделать заказ. — Немедленно принесите мне мой стейк! — произнёс он властным тоном, обращаясь к прислугам, которые продолжали носить еду для Линче. — Ой, какой же у тебя мерзкий голос, — с сарказмом заметил Линче, не отрываясь от окна. — Я не могу в такой атмосфере сосредоточиться. Что же такого там за окном происходит? — Его взгляд был прикован к оживлению животных за стеклом. Существа, словно отражая атмосферу с тёмными настроениями в их комнате. — Тебе так сильно неперпится узнать, ради кого вся эта шумиха? — Дахарац усмехнулся, словно зная что-то, чего не знали остальные. Пинлер, с трудом оторвав взгляд от окна, ответил: — Неужели все это из-за одного новичка? Не помню, чтобы кого-то встречали с таким размахом. Линче, подмигнув, добавил: — Ну, кто знает, может этот новичок окажется кем-то особенным. Ведь не каждый день дворец встревожен до такой степени. Дахарац, задумчиво почесывая подбородок, медленно произнёс: — Или может быть, это не просто новичок. Возможно, это кто-то, кто изменит нашу судьбу. Одна из прислуг, державшая поднос с едой, заметила приближающуюся фигуру. Эта фигура спускалась по лестнице. Когда она подошла ближе, служанка узнала в ней госпожу Ханну и поприветствовала ее: — Госпожа Ханна, мы рады приветствовать Вас. Желаете ли чего-нибудь перекусить? — Не стоит, Силия, все в порядке. Ты молодец, моя девочка, - ответила Ханна, погладив служанку по голове. Затем она подошла к группе мужчин, сидевших за столом. Ханна с любопытством посмотрела на присутствующих и присоединилась к их компании: — Что же вы тут едите и без меня, похоже? — Ох, Ханна, как всегда, ты прелесть! Садись к нам, - ответили трое мужчин в унисон. — Спасибо за комплименты, но хотя бы головы подняли или повернулись для приличия, - ответила девушка. Слышала, за окном какая-то необычная суета. Даже я помню, когда я вступала в нашу семью, меня так не встречали. Может, я даже завидую этому новенькому. Он по рекомендации Главы или кого? Ханна. Ее рост 168 см, и она обладала изящным телосложением. Элегантное шелковое платье цвета слоновой кости с деликатным поясом на талии подчеркивало ее фигуру. Длинные рукава и юбка миди добавляли воздушности, а изящные туфли на каблуке делали ее силуэт еще более вытянутым. Следом за ней прибыл ещё один мужчина. Прислуга поприветствовала его и предложила еду, но он отказался. — Как пожелаете, господин Имару. Если что-то понадобится, дайте знать, - сказали слуги. Мужчина не забыв поблагодарить их за службу стоя у лестницы и задумчиво глядя вдаль, медленно ответил на заявление Ханны: — Ну, Ханна, с таким успехом тут у всех похожая картина. Лишь нескольким членам нашей сессии была устроена подобного рода встреча, но... Если не ошибаюсь, Фериада была одной из них, и, как мне слуги рассказывали, был ещё мужчина, который почти так же присоединился, но он погиб. Имару, ростом 172 см, обладал компактным телосложением. Его бордовый бархатный жакет гармонировал с темными волосами и карими глазами. Стиль дополняли белая рубашка с контрастными пуговицами и черные узкие брюки. Черные ботинки Chelsea завершали его наряд. Дахарац, с насмешливым тоном, поднял бровь: — А мы вот с Пинлером вообще сидели в комнате у Линче, думали, чем заняться. Может, в город поехать или что-то другое. Нам всё равно, кто он, но эта одежда... Неужели у тебя другой не было в шкафу, или мог заказать, как ты обычно это делаешь! Линче, поправляя воротник, ответил неуверенно: — Мне было лень, знаешь ли, и я его ни разу не надевал. Вот первый раз только. Мне кстати идёт? — Да, ты красавец, красавец, — Пинлер подмигнул Линче, поддерживая его. Ханна, скептически нахмурившись, возразила: — Красавец или нет, но в такие моменты важнее быть готовым к неожиданностям, а не к комплиментам. Имару, согласно кивнув, добавил: — Верно. Но пока что мы можем только гадать. Время покажет, кто этот новичок и что он с собой принесёт. Линче, с лёгкой улыбкой, заключил: — Ну что ж, тогда давайте хотя бы в полной мере насладимся этим вечером. Кто знает, может быть, это последний раз, когда мы все вместе так соберёмся. Звук открывания дверей заставил их всех замолчать. На мгновение в комнате повисла тишина, и все взгляды были прикованы к двери. Со скрипом она начала медленно открываться, раскрывая силуэт, давно знакомый всем присутствующим. Человек в дверях подождал, пока последний луч света скользнул по полу, и начал свою речь: — Дорогие друзья, позвольте представить вам Кусаку. Он будет с нами недолго, но прошу вас принять его не как временного гостя, а как полноправного члена нашего большого семейства. Может быть, он всего лишь кот, но не забывайте о том, кто мы все и как оказались здесь. Его слова встретила глубокая тишина. Настолько глубока, что в ней можно было уловить даже легкий шорох крыльев мотылька. Затем эта фигура отозвала Кусаку, и, обращаясь к присутствующим, представил его еще раз: — Что ж, друзья мои, было приятно вновь увидеть многих из вас. Пусть каждая встреча с вами будет такой же теплой, как и прощание. До свидания. И вот, проходя мимо, фигура, словно подчиняясь неведомому порыву, осторожно погладила кота. Прислуга, стоявшая в стороне, уловила этот момент и почувствовала, как сердце наполнилось теплом. Все неприятности, случившиеся ранее с животными, растворились в воздухе. А животные, к удивлению всех, будто по волшебству, обрели спокойствие и перестали тревожиться. Члены организации, собравшиеся на встречу, обменялись взглядами, полными удивления и интереса. Кусака, маленький кот с пышным хвостом и глубокими зелеными глазами, медленно шагнул внутрь. Его шерсть была как ночь без звезд, а движения — полны грации и спокойствия. Он оглядел собравшихся, словно оценивая каждого, и, найдя укромное местечко рядом с камином, свернулся калачиком. Имару стоял неподвижно, глядя на медленно закрывающуюся дверь. —Неужели это всё, Глава? — его голос был едва слышен среди тихого скрипа петель. Он обернулся к Кусаке, который уже нашел свое место у камина, устроившийся на старом, изношенном ковре, казался совершенно спокойным, его глаза полузакрыты, а дыхание ровным. Но в его взгляде читалась мудрость, которая превосходила границы его маленького мира.Словно он всегда был частью этого дома и этой истории. Фигура в чёрном , выходя с зала дворца на территорию садов, ощутила некую расслабленность в атмосфере. Спустившись с мраморных ступень и остановившись, она резко заявила: —Я погляжу, вам заняться нечем? Да? Немедленно за работу!— После этих слов она направилась к выходу, оставляя за собой волну суеты и поспешных шагов слуг, стремящихся выполнить её приказ. — Он так быстро ушёл и ничего толком не объяснил... — пробормотал Дахарац, недоумевая. — Хотите сказать, что я наряжался и бросил все свои дела ради обычного кота? Вы серьёзно? Имару, я так понимаю, это какой-то розыгрыш? Ты же не начал подыгрывать Ханне? — с явным протестом в голосе обратился он к Имару. Имару, казалось, собирался что-то возразить, но его слова прервала Ханна. — Помните, что нам сказали? — строго, но тепло произнесла она. — «Этот кот теперь ваш брат». В её голосе звучала настойчивость, внушая всем присутствующим необходимость относиться к животному с уважением, теплотой и поддержкой. — Каков наш следующий шаг? Что ты думаешь, Имару? - осторожно спросил Пинлер. Имару, тщательно подбирая слова, медленно произнёс: — Давайте примем его в нашу семью. Возможно, он станет для нас талисманом удачи. Мы не можем идти против слов Главы.Я думаю нам вскорем времени всё станет ясно. Мнения семьи разделились: некоторые были недовольны, но другие, ощутили любопытство к этому необычному новому члену семьи. Линче что лежал на диване и поедал свеже-приготовленные блюда внимательно всматривался в кота. — Это существо опасно, - внезапно вставил Линче, однако его предостережение было встречено равнодушием. Не обращая внимания на сомнения, Линче продолжал рассматривать кота, словно новую загадку. — Мне так жаль кота, тихо вздохнула Ханна, глядя сквозь оконное стекло. На нашей территории присутствуют различные виды животных но в особняке им жить не разрешается поэтому в нашем доме так редко появляются животные. И вот теперь у нас новый участник и он оказался котом да и к тому же ему можно жить в нашем дома...Эх надеюсь Линче ничего не выкинет. Уж слишком он порой заигрывается и привязывается к чему-то новому...Что-то мне не хорошо от этих мыслей всех. Но что поделать? Это же и его дом тоже. Её тихий голос был едва слышен полон сожаления, а взгляд — тоски по невинным радостям, которые приносят с собой пушистые создания. — Может, он понимает наш язык и умеет общаться? — недоуменно произнёс Пинлер, не скрывая своего удивления. — Я видел, как Глава, уходя, что-то сказал ему, и он кивнул. Да и он терпеливо ждал своей очереди, чтобы зайти к нам. Это где его так над рисовали? — Не знаю, — задумчиво ответил Линче, его глаза скользили по комнате, словно искали ответы в воздухе. — У нас много животных, но все они живут вне дворца... — Интересно, почему бы это? — воскликнула Ханна, стоя у окна и пристально глядя на лежащего Линче. — Дорогая Ханна, ты думаешь, что всей виной я? — с лёгким раздражением произнёс он. — Таковы правила этого дома. Я тут каким боком? Но теперь, видимо, всё иначе... — добавил Линче, осознавая, что ситуация изменилась. — Может, он волшебный кот? Ведь день сегодня явно странный, и впервые у меня такое на памяти... — задумчиво произнёс Имару, погружаясь в раздумья о необычных событиях дня. — Да, животные сегодня вели себя иначе, тут я с тобой согласен, — поддержал его Пинлер, его взгляд был наполнен сомнением и любопытством. Прочем я пожалуй пойду Сказал Линче при этом положив последний кусок мяса и поднимаясь с дивана начал уходить. — Стоп-стоп, и ради этого нас собрали? А ты если я не ошибаюсь Имару пропустил сегодня выставку! — воскликнул Пинлер, его голос звучал раздражённо, а на лице застыла маска разочарования. Такой же был и Имару .Он не мог скрыть своего недовольства тем, что вместо искусства ему пришлось слушать бесконечные споры о способностях кота. Спор о том, умеет ли кот говорить, достиг апогея, когда Ханна, с нотками угрозы в голосе, заявила, что взорвет всех, если это окажется правдой. Сам же кот, сидя у камина и наблюдая за пятёркой людей, взвешивал свои опции. Взрыв в первый день его пребывания в новом доме казался крайне нежелательным исходом. Внезапно, в комнату ворвался свежий ветер, принося с собой запах сада. Ханна вздрогнула, её мысли о коте на мгновение прервались. — Может быть, Линче и прав, — задумчиво произнесла она. — Возможно, в этом доме и вправду нет места для животных. Но всё же, мне так жаль этого кота...Ёе голос затих, когда она подошла к окну и выглянула наружу. Каждый листок на деревьях казался живым, дышащим в унисон с ветром. Может быть, именно так и должно быть,— продолжила она, уже более уверенно. Мир там, снаружи, полон чудес, и каждое существо должно быть свободным, чтобы исследовать его, не ограничиваясь стенами нашего дома. Имару, который до этого момента стоял, скрестив руки и мрачно глядя в пол, поднял взгляд. Его взгляд встретился с взглядом Ханны, и в его глазах появилась искра понимания. — Ты права, Ханна, — сказал он мягко. —Мы не можем удерживать кота здесь, если он желает быть свободным. Но мы можем сделать всё возможное, чтобы наш дом был для него безопасным убежищем, пока он решает, куда его путь приведёт дальше. Ну а пока я наверно тоже пойду...Доставая из кармана телефон он посмотрел на спиок запланированных встреч. Кот, казалось, слушал их разговор, его усы дрогнули, и он мягко мурлыкнул, словно выражая своё согласие. В этот момент, казалось, что в комнате установилось негласное соглашение между человеком и животным — соглашение о взаимном уважении и свободе выбора. Ханна почувствовала на себе взгляд Кусаки и медленно повернулась к нему. —Ты что-то хочешь сказать?— спросила она, улыбаясь и подходя ближе наклоняясь к коту. Кусака мягко мурлыкал, его глаза сужались и расширялись, словно он пытался разгадать тайны её души. — Может быть, ты чувствуешь то же, что и я, — продолжила Ханна, поглаживая Кусаку по мягкой шерсти. —Мир велик и загадочен, и каждое существо в нём ищет своё место. Имару, наблюдавший за ними с другого конца комнаты, не мог не улыбнуться этому зрелищу. Видя, как Ханна общается с Кусакой, он понял, что иногда самые простые моменты могут быть самыми значимыми. За пару секунд её лицо показало столько различных эмоций. Все присутствующие подумали, что ей явно не хорошо, но то, чего они не слышали, так это человеческие слова, которые услышала Ханна от Кусаки. Ханна замерла, её глаза расширились от удивления. В комнате воцарилась тишина, и даже ветер, игравший ветвями сада за окном, казалось, замер в ожидании. — Ты... ты говоришь? — едва слышно прошептала она. Кусака медленно поднялся, его зелёные глаза смотрели прямо в её душу. —Да, Ханна,— его голос был тихим, но в нём чувствовалась уверенность. —Я всегда мог говорить, но только те, кто готов слушать, могут меня слышать. В этот момент Ханна поняла, что Кусака не просто кот. Он был чем-то большим, возможно, даже волшебным. Она почувствовала, как её сердце наполняется теплом и удивлением. —Тогда расскажи мне,— сказала она, —что ты хочешь мне сказать? Кусака мягко улёгся на подоконник, и начал рассказывать свою историю — историю о далёких землях, о магии, которая связывает всех живых существ, и о том, как он пришёл в этот дом, чтобы найти того, кто может понять и поделиться этой магией. Понятное дело, большая часть была выдуманной, но он просто хотел побыть во владении этой девушки немного больше, а люди, что были в комнате, просто не знали, что делать... Ханна разговаривала расспрашивая о всех деталях так увлечённо и хорошо с котом, что каждый начал завидовать и хотел того же. Кусака, чувствуя внимание Ханны, мурлыкал тише, его глаза блестели от удовольствия. Он не нуждался в словах, чтобы выразить свои чувства — его присутствие рядом с ней говорило само за себя. Люди в комнате обменивались взглядами, некоторые с недоумением, другие с лёгкой завистью. Они видели, как Ханна и Кусака находят общий язык, мир, который они создали вокруг себя, казался чем-то волшебным. — Может быть, мы тоже можем научиться так общаться? — шепотом поделился Линче с Имару. — Ведь если кот может говорить с нами, то что ещё возможно в этом мире? — Ты вроде бы собирался уходить, или я ошибаюсь? — произнёс Имару, с недоумением глядя на друга. — Тоже самое могу сказать и о тебе, — резко ответил Линче, не скрывая своего раздражения. — Мы оба здесь, так что давай сосредоточимся на том, что происходит. Ханна, слыша эти слова, улыбнулась и посмотрела на Кусаку. —Ты видишь, твоя магия уже меняет мир вокруг нас, — сказала она. Кусака, немного повысив тон, поверг всех в шок: —Что ж, в первый день взрывать вас, наверное, не стоит.Госпожа Ханна Вы так не думаете, они этого не заслужили, ведь правда?— На что Ханна десять раз энергично кивнула и сказала, что это всего лишь шутка, но их реакция была бесценна... Все остальные теперь испугались говорящего кота, но Ханна начала сразу помечать территорию и говорить: Он мой! Ханна обошла комнату, словно ограждая Кусаку от остальных, и её голос звучал решительно: —Кусака со мной, и я не позволю никому его обидеть. Люди в комнате, не зная, как реагировать на такое необычное поведение кота и его новой хозяйки, постепенно начали расслабляться. Некоторые даже улыбнулись, видя, как Ханна защищает своего нового друга. —Может быть, это и правда всего лишь шутка,— подумали они, наблюдая за дружескими играми Ханны и Кусаки. Имару, в глазах которого мерцала непоколебимая решимость, сделал шаг назад — жест, полный символизма, словно он готовился к новому, решающему прыжку в борьбе за свои чувства. —Разрешите мне представиться, мистер Кусака,— начал он, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась сила. —Меня зовут Имару. Я ценю спокойствие и доброту превыше всего. Наша работа для нас — это не просто способ заработка, это стиль жизни, который мы выбрали и который мы любим. Мы не стремимся быть судьями или богами. Мы — простые люди, которые когда-то искали убежище от одиночества и искали смысл в повседневной суете. Наш разум чист и ясен, несмотря на свободы, предоставленные нам правительством. В общественных местах мы носим различные маски: то мы становимся моделями, то артистами, то обычными гражданами, сливающимися с толпой. Наша жизнь наполнена беззаботностью и благополучием. В нашем коллективе около 14 человек, хотя я могу ошибаться в числе. Мы — как уникальная семья, связанная не столько кровными узами, сколько общими устремлениями и взаимопониманием. — Мы действительно необычная семья, и это наш осознанный выбор. Недавно Ханушка, которую мы ласково называем 'нашей прекрасной розой', снова устроила одну из своих шалостей. Она не устаёт искать новые способы развеселить нас и вызвать бурю эмоций своими выходками. И вот, вернёмся к её последнему проделку. Что я могу сказать? Если говорить откровенно — это было весело до слёз!!! Имару стоял перед всеми, его голос был твёрд и уверен: —Друзья мои, не стоит бояться того, что мы делаем. Всё, что мы делаем, — это часть нашего бытия, нашего 'я'. Но не забывайте, что в каждом из нас есть и свет, и тьма. Мы выбираем, какой путь следовать, и какие действия совершать. Наша 'семейка' — это не просто группа людей, объединённых работой. Мы — это семья, которая выбирает жить вместе, поддерживать друг друга и быть сильными вместе. Ханна, стоя рядом, улыбнулась и начала аплодировать, её ладони сходились с лёгкими хлопками. Остальные члены 'семейки' последовали её примеру, наполняя комнату звуками одобрения и единства. Когда аплодисменты стихли, Имару обратился к собравшимся с новым сообщением. — Сегодня у нас особенный день, — начал он, и взгляд каждого присутствующего сосредоточился на нём. —Мы отмечаем годовщину нашего коллектива. Год назад мы были разрозненными индивидуумами, но сегодня мы стоим здесь как единое целое, как семья. Этот путь не был лёгким, но каждый из нас внёс свой вклад в то, чтобы сделать его возможным.— В комнате витал дух праздника, и каждый член 'семейки' ощущал тепло общего торжества. —Давайте вспомним все те моменты, когда мы поддерживали друг друга в трудности и радовались успехам. Наша сила — в нашем единстве, и я верю, что впереди нас ждут ещё более великие достижения.— Имару поднял бокал с шипучим напитком. —За нас, за нашу 'семейку', за наше будущее!— произнёс он тост. Все подняли свои бокалы в ответ, и звон наполненных шампанским стаканов слился с улыбками и счастливыми взглядами. Ханушка, 'прекрасная роза', подмигнула Имару и весело произнесла: —И за наши шалости, которые делают нашу жизнь ярче!— Её слова вызвали новую волну смеха и аплодисментов. И так, в атмосфере радости и единения, 'семейка' продолжала празднование, напоминая всем о том, что истинное счастье заключается в простых моментах общения и понимания. Имару с теплотой смотрел на своих товарищей. —Многие из нас наслаждаются этим, но порой это становится утомительным. В конце концов, у нас всё хорошо — мы прекрасная семья! У нас замечательный коллектив; мы поддерживаем друг друга как настоящая семья, и не важно, кто из нас королевской крови, а кто простолюдин. Давайте приступим к работе. А это мой лучший друг Линче — его отвергли уже 900 раз, но, удивительно, он никогда не делал предложений моей розе. Отлично справляется! А Дахарац, да?— Имару перевёл взгляд и повысил голос. Ханна рассмеялась, наблюдая за этой сценой, и начала гладить Кусаку, который лежал у неё на руках. Дверь дворца снова открылась и там появилась фигура слуги первого порядкового номера. Он один вошёл в комнату, его взгляд был полон решимости. — У нас есть новая миссия,— объявил он, и все внимание сразу переключилось на него. — Нам нужно объединить наши силы, чтобы защитить наш мир от надвигающейся угрозы.— Молча уходя, он не дал даже что-либо спросить. —Ну и ладно, операция, вроде бы, намечается на завтра,— прошептала Ханна Кусаке, твои способности связи с живыми существами будут ключевыми в нашем задании. —Я уж в этом уверена! Линче, который до этого момента казался отвергнутым и одиноким, вдруг оживился. —Я всегда знал, что моя роль в этой семье — не просто быть отвергнутым. Я готов помочь! Имару кивнул в знак согласия. —Мы все вместе в этом. Давайте покажем, на что способны.— Дахарац не нашёл слов и просто ушёл за Линче. С этими словами, группа начала готовиться к предстоящему приключению, полному опасностей, но и возможностей для героизма и дружбы. От лица Кусаки... Дворец, который принял меня в свои объятия, был воплощением старины и благородства. Записи в документах говорили о пожилой паре, с хорошими связями и бизнесом владеющей этим местом, но их тени так и не мелькнули в моем поле зрения. Больше мне знать не дано. В принципе, я особо не жаловался.Я тут по своим делам, а не с целью завести приятную беседу со стариками за чашечкой чая. Первый день прошёл в знакомстве с пятью членами организации, а ночью сад оживал шагами неизвестных. Охрана или коллеги? Время покажет. Удивило отсутствие кулинарных навыков у всех, кроме прислуги — но это не повод для осуждения. Спальня, предназначенная для человека, стала моим убежищем. Ко мне представили несколько прислуг они коротко и довольно по существу объяснили что ... Здесь, в этом замке, различия между человеком и животными стирались, уступая место равенству и взаимному уважению. Проводя меня в мою комнату они предлагали все возможные услуги но я попросил их сохранять молчание. Прислуги приоткрыли мне дверь и после того как я вошёл туда меня встречает просторное помещение с высоким потолком и роскошной люстрой, свисающей в центре. Пол выложен дорогим паркетом, а стены украшены произведениями искусства, некоторые из которых, возможно, даже принадлежат кисти знаменитых мастеров. Тяжелые шторы из бархата или шелка закрывают большие окна, через которые проникает естественный свет, освещая помещение. В центре комнаты находится большая кровать с балдахином, увенчанным изысканными узорами. Она укрыта мягким шелковым или атласным покрывалом и окружена множеством подушек. Рядом с кроватью расположены туалетный столик из полированного дерева и мягкое кресло, идеальное для чтения или отдыха. В углу комнаты установлен роскошный камин, над которым висит большая картина или зеркало в золотой раме. Рядом с камином стоят два удобных кресла, предназначенных для непринужденных бесед или вечерних посиделок. Возле окна располагается рабочий стол из ценных пород дерева, за которым можно заниматься делами или писать письма. На столе лежат перья, чернила и дорогие бумаги, а также свечи или лампа для освещения. Ванная комната оборудована всеми современными удобствами, такими как большая ванна с гидромассажем, душ, раковина и туалет. Вся сантехника изготовлена из высококачественного материала, а стены отделаны мрамором или другим дорогим камнем. Комната, в которой я находился, была настоящим произведением искусства, олицетворяющим роскошь и статус своего владельца. Современные технологии, такие как большой плоский телевизор, мощная аудиосистема и бесшумный кондиционер, гармонично сочетались с изысканной мебелью, выполненной из дорогих материалов. Каждая деталь, от золотых ручек на шкафах до серебряных вставок на диванах, подчеркивала величие и богатство этого пространства. Однако, несмотря на всю эту великолепие, я чувствовал, что эта комната предназначена больше для человека, чем для существа вроде меня. Я лишь мог просить слуг открыть окно, позволяя свежему воздуху проникнуть в замкнутое пространство, и оставить дверь полуоткрытой, чтобы не чувствовать себя в полной изоляции. Слуги оставались за пределами комнаты, терпеливо ожидая моих указаний, но я отпустил их заниматься своими делами — или, по крайней мере, тем, что им разрешалось. Их занятия оставались для меня загадкой, и я не торопился это выяснять. Время текло, и вскоре Луна начала подниматься над лесным массивом, заливая мою комнату мягким серебристым светом. Ночь окутала замок таинственной тишиной, которая казалась чем-то необычным. Ранее я был окружён звуками музыкальных инструментов, отдалёнными голосами людей и различными шумами, которые наполняли пространство жизнью. Теперь же, когда наступила ночь, всё изменилось. Закрыв глаза, я ощутил, как усы дрожат от предвкушения. Внутри меня зрело ощущение, что что-то великое приближается. Медленно открыв глаза, я уловил проблеск света, пронёсшегося сквозь покров темноты. Это было как знак, зовущий меня к действию. Мой внутренний голос подсказывал, что настало время выйти за пределы привычного, чтобы встретить то, что ждёт меня за дверями этой роскошной, но всё же ограниченной комнаты. Выводя из потока мыслей шум. Время было позднее и я думаю многие уже либо спят либо сидят в своих комнатах. Так как особо мне не спалось, я решил пойти посмотреть, да и к тому же узнать нарушителя покоя. Может это участники, с которыми мне не удалось познакомиться. Что ж, оставляя окно на распашку и закрывая дверь, я направился по коридору, усеянному дорогими роскошными сервизами, картинами, вазами да статуями. Одному мне не удалось пройти тут и за мной вечно шли несколько прислуг они были на расстоянии от меня как цепи будто ни шагом дальше ни шагом меньше. Меня не особо заботило это к тому же я пришёл на место шума где я наткнулся на одного из людей, которого ранее тут не видел. Им оказалась девушка лет тридцати с фиолетовыми волосами, спускающимися до талии. К конце коридора был выход на балкон и луна только придала ей красоты. Она была довольно спортивного телосложения, ростом около 1.75 метра. Лунный свет освещал её, и она казалась богиней ночи. Хотя я и кот, она она не производила на меня впечатление самки. Прислуга, всегда находившаяся поблизости, следила за мной с непритязательной заботой. Они были готовы оказать любую помощь, но делали это так ненавязчиво, что их присутствие казалось естественным продолжением тенистых коридоров этого места. И вот она, словно воплощение ночной фантазии заметила меня и шла мне навстречу.Что она делает? Хочет меня взять на руки? Это хорошая возможность узнать её поближе. Её намерения были загадочны, но я был готов к близкому знакомству. Нарушитель покоя уже не имел значения, ведь передо мной стояла сама красота. Глаза её были золотыми, и в их глубине я видел отблески заката, они сверкали обещанием тайн и приключений. Она, должно быть, модель или актриса, такая грациозная и величественная. С радостью поддаваясь её желанию, я позволил себя взять на руки, мой внутренний голос кричал о желании быть понятым и принятым. —Иди ко мне, маленький,— ласково произнесла она. —Я не против,— ответил я, и шок отразился на её лице, когда она осознала, что кот заговорил с ней. Пять секунд молчания, пока она переваривала происходящее. —Ох, я не ожидала, что тот самый кот, о котором мне говорили, окажется таким милым и прекрасным,— сказала она, представляясь. Отпустив меня на пол её элегантное платье, выполненное в стиле бального, изысканно облегало её фигуру, подчёркивая каждое движение. Ткань платья переливалась в лунном свете, словно океан в ночи, а аксессуары, которые она выбрала, добавляли образу загадочности. На её шее красовался тонкий ожерелье с камнем, напоминающим падающую звезду, а в волосах — заколка в форме полумесяца, искрящаяся, как сама луна. —Меня зовут Эльхена Миштергаж,— начала она, её голос был спокойным, но в нём чувствовалась уверенность. — Обычно я не ночую в таких местах да и к тому же сам дворец мне по душе такие места. Пришла вот увидеть нового участника, что самое интересное, им оказался - кот. Не каждый день увидишь такое. Я так понимаю, Вы шли на место шума? —Прошу прощения, леди Миштергаж, — ответил я, стараясь скрыть своё удивление от её прямоты. —Я не хотел Вас напугать или что-то подобное. Да, Вы весьма правы, я шёл на место шума и был одурманен такой прекрасной красивой леди, как Вы. Я ещё не встречал таких богинь, как Вы. Мне представляться нет смысла, раз уж вы тут по моей вине. Не хотите пройтись в более укромное место и побеседовать? — Я не против. Ведь моя цель - это Вы. Она щелкнула пальцами из тёмных уголком комнаты вышли несколько её людей. —Моя госпожа, мы проводим вас, - сказали они. Однако она не сразу согласилась и продолжала смотреть в мою сторону. —Мистер Кусака, позвольте нам сопроводить вас, или вы предпочитаете идти самостоятельно?— - спросила она, все еще глядя на меня. — Ох, когда ещё удастоится честь быть с такой леди, как Вы. Её слова были как музыка, и я не мог устоять перед искушением узнать её лучше. — С удовольствием,— ответил я, и мы направились к уединённому саду, где лунный свет играл на листьях, создавая таинственную атмосферу. Эльхена шла и каждый её шаг был полон грации. В этот момент я понял, что ночь обещает быть незабываемой. Мои Слуги, тени великолепия дворца, тихо исчезли в глубине коридоров, оставив за собой лишь шёпот шелковых штор и скрытые взгляды старинных портретов. Что не могу сказать насчёт вновь поспешно собравшаяся свита Эльхены, словно стая птиц, взволнованно щебетала, обсуждая последние слухи и новости. Эльхена, владычица момента, возвысилась над суетой, её взгляд был спокоен и властен. С лёгким движением руки, она дала знак своим верным слугам. —Оставьте нас,— произнесла она голосом, в котором звучала неоспоримая команда. —Никто не должен нас тревожить.— Слова её легли на собравшихся, как заклятье, и в тот же момент зал опустел. Оставшись наедине с Кусакой, Эльхена улыбнулась, и в этой улыбке было всё — и обещание тайны, и приглашение к близости, которую они оба так жаждали. Во время нашего пути я не мог перестать думать — что же спросить у неё и кто она на самом деле? Мы шли молча, не нарушая тишины, пока не достигли балкона с видом на серебристую луну. Лёгкий вечерний ветерок игриво подхватил её волосы, и они, словно танцующие языки пламени, устремились вверх. Моё сердце словно застыло в плену её присутствия. Она нежно гладила меня по шерсти, и я безумно наслаждался теплом её рук и близостью её тела. Мгновение тишины длилось недолго — Эльхена тихо нарушила его вопросом: — Вы ещё не определились с напарником или напарницей? Или, быть может, предпочитаете действовать в одиночку? Пока я обдумывал её слова, мы подошли к укромному уголку дворца — уютной беседке с несколькими креслами и видом на благоухающие сады. Она аккуратно опустила меня на пол, поправила платье и направилась за одеялом, которое лежало неподалёку. Звук её длинных каблуков эхом разносился по пустынным коридорам, словно предупреждение: «Тот, кто осмелится войти, будет немедленно уничтожен и раздавлен». Я не мог осудить такую решительность — сам жаждал того же. Она присела в кресло и мягко пригласила меня забраться к ней на руки. Мы провели так около получаса. Нельзя было сказать, что Эльхена устала — на её лице играла тёплая улыбка, а в глазах светился покой и радость. Никто из нас не спешил начинать разговор. Я понимал, что не имею права требовать чего-либо — всё было в её руках. Через час она перестала гладить меня и, взглянув в сторону коридора, тихо спросила: — Ну что ж, мистер Кусака, как вам это место? — Благодарю вас, — ответил я, чувствуя себя ещё новичком в этой организации. — Пока я не знаком с остальными членами. Не могли бы вы рассказать о них? Она задумалась на мгновение, затем произнесла: — Как я уже говорила, мне не по душе такие места, и я бываю здесь нечасто. Нас, включая вас и меня, всего пятнадцать... — Она посмотрела на меня с лёгкой улыбкой. Я уловил намёк и ответил: — Четырнадцать. Её губы расплылись в широкой улыбке, и она рассмеялась: — Да, вы правы — четырнадцать плюс вы. — Сейчас во дворце восемь членов организации. Когда вы прибыли, их было шесть. Один приехал вместе со мной и устроил небольшой хаос на кухне. Он хотел, чтобы я была с ним до конца жизни и выполняла задания вместе с ним. Это казалось мне оковами. Он хороший человек, но быть его напарницей — непростая задача. — Не рассказывайте, — перебил я, чувствуя, как моё любопытство борется с желанием просто слушать её мелодичный голос. — Мне нравится ваш голос, но я хочу лично увидеть и понять, кто он такой. — Хорошо, — согласилась она, и в её глазах заиграло тепло и понимание. — Но только не судите слишком строго. — Вы не замёрзли? — спросил я, заметив, как её дыхание превращается в маленькие облачка в холодном ночном воздухе. — Вы уже хотите идти? — её голос был полон надежды. — Нет, нет, мне хорошо, — мурлыкнул я, устраиваясь поудобнее в её объятиях. — И мне тоже, — улыбка озарила её лицо. — Этот замок... Он такой величественный, не правда ли? — спросила Эльхена, её глаза отражали мерцание звёзд, словно она сама была частью ночного пейзажа. — Да, особенно ночью, когда звёзды освещают его башни, — ответил я, заметив, как её взгляд стал задумчивым. — Вы часто путешествуете? — Довольно часто. Мне нравится открывать новые места, — сказала она, улыбаясь при воспоминании о своих приключениях. — А вы? Чем занимаетесь, когда не путешествуете? — Люблю бродить по крышам, — начал я, но заметил, что её интерес слегка угас, и быстро добавил: — Но больше всего ценю возможность наблюдать за людьми и слушать их истории. Для меня каждое такое наблюдение — новое приключение. Она снова прижалась ко мне, словно ища тепла и уверенности. — Интересно... А что вы думаете о звёздах? — спросила она, вглядываясь в ночное небо. — Они как маленькие огоньки, напоминающие нам о бесконечности мира, — ответил я, чувствуя, как в груди разгорается тёплое чувство. — А вы? — Для меня они — напоминание о доме. Каждая звезда — это история, которую я хочу узнать, — сказала Эльхена, и в её голосе прозвучала легкая ностальгия, словно каждое слово было наполнено особым смыслом. Мы просидели так ещё пять часов, до самого утра. Постепенно Эльхена начала клониться в сон, но меня не отпускала. Её веки тяжело опускались, и вскоре она, наконец, уснула. Голова её мягко опустилась на спинку кресла, а губы всё ещё сохраняли легкую улыбку, как будто она продолжала видеть что-то приятное во сне. Слуги, находившиеся рядом, с удивлением наблюдали за этой сценой — не каждый день можно было увидеть свою госпожу, такую беззащитную и спокойную. Они осторожно накрыли нас одеялом, стараясь не разбудить, и тихим шёпотом спросили, не нужно ли нам чего-то. Я уверил их, что всё в порядке, и, увидев их облегчённые улыбки, они отошли, оставив нас наедине с этим волшебным моментом. На следующее утро, когда солнце уже взошло, его лучи играли на поверхности воды, создавая тысячи искрящихся бриллиантов, отражаясь в окнах дворца, Эльхена Миштергаж медленно проснулась. Я всё ещё оставался в её объятьях, не желая нарушать эту идиллию. — Доброе утро, леди Эльхена Миштергаж, — произнёс я, чувствуя, как новый день пробуждает во мне свежие надежды и ожидания. — Доброе утро, — ответила она, её голос был чуть хриплым от сна. Глаза медленно открывались, привыкая к яркому утреннему свету, и я заметил, как они сверкали, словно два драгоценных камня. — Как долго я спала? — спросила она, потянувшись, словно пытаясь растянуть остатки сна. — Порядка пяти часов, — ответил я, наблюдая, как первые лучи солнца играют в её волосах, создавая золотистые блики. — Понятно, спасибо за компанию. Мне было очень приятно, — произнесла она, и в её голосе звучала искренность, которая согревала мою душу. — И мне. Спасибо за эту ночь под звёздами, — добавил я, не скрывая своей благодарности. После этих слов я слез с Эльхена, и она резко слезая с кресла, остановилась на мгновение, словно погружённая в раздумья. Затем, с неожиданной лёгкостью, она спрыгнула с балкона — с высоты первого этажа это выглядело впечатляюще. Она приземлилась безупречно, как кошка, и, направляясь к выходу, не оглядываясь, помахала мне рукой. Я остался стоять, заворожённый её смелостью и независимостью, следя за её удаляющейся фигурой. Она была загадкой, которую мне предстояло разгадать. — Хорошего дня вам, — прошептал я вслед, хотя знал, что она уже не слышит. Внутри меня разгорались чувства, и я понимал, что этот день может стать началом чего-то удивительного. Пора и мне отправляться. Возвращаясь,мною было встречено разнообразных людей: прислугу, чьи белоснежные одеяния сверкали чистотой, и охрану, одетую в строгий черный, словно тень, следующую за каждым моим шагом. Их имена оставались мне неизвестны, как и их истинные роли в этом месте — были ли они стражами порядка или тайными хранителями знаний? Они были такие разные — мужчины и женщины, молодые и старые, каждый со своей историей, скрытой за маской служения или защиты, каждый с собственным путем, который привел их сюда. Во дворце не было других животных; я оставался единственным 'зверем' среди этой человеческой суеты. На территории, впрочем, обитали различные существа, но их язык был мне так же чужд, как и мой им. Мы существовали в параллельных мирах, лишь изредка пересекаясь взглядами или случайными встречами, словно звезды на ночном небе, которые лишь на мгновение выстраиваются в одну линию. Используя утро для новых знакомств, я стремился узнать больше о членах организации. Знание — это сила, а в мире, где каждый день может оказаться последним, важно знать, на кого действительно можно положиться. Пройдя по коридорам, отражающим блеск изысканно чистого пола, где каждый шаг оставлял звонкий эхо, и мимо стен, украшенных картинами, рассказывающими истории без слов, мне повстречались несколько прислуг. Они были как живые книги, хранители тайн этого места. С каждым из мне удалось завести беседу, и они делились своими историями: кто они, чем занимаются в этом величественном доме, где находятся все члены семьи, куда они отправились и почему. Слуги отвечали насколько могли, но их слова были окутаны вуалью таинственности. В залитых солнцем коридорах, где каждый луч света играл на мраморных полах, создавая теплый ореол вокруг всего живого, я встретил дворецкого и прислугу с порядковым номером четыре. Они стояли у массивного дубового стола, утопая в черновиках и образцах тканей, обсуждая будущее великолепие интерьера. Их разговор был полон терминов и нюансов, отражающих их мастерство и знание дела. Когда их взгляды перехватили мой, они, словно по команде, одновременно обернулись ко мне. В их движениях читалась уверенность и готовность помочь, а в глазах — искренний интерес. —Что вы здесь делаете?— мой вопрос звучал естественно в этой атмосфере творчества и порядка. —Какие обязанности выполняете? Ко мне обратился дворецкий, человек с утонченными манерами, ответил: —Мы здесь, чтобы каждый уголок этого дома дышал гармонией и красотой. Моя задача — это не просто поддержание порядка, это создание пространства, где каждая деталь имеет значение. Его слова текли как мелодия, каждый звук находился на своём месте, создавая гармонию истории и настоящего. Когда я выразил желание встретиться с Главой, дворецкий, казалось, был готов сопроводить меня.Я видел как прислуги захотели узнать меня получше и побыть в моей компании они проявили интерес к моей персоне и попросил дворецкого продолжить свои обязанности а сами позаботяться обо мне но он отказал им. С лёгкой улыбкой указал мне направление. —Прошу следовать за мной,— сказал он, и мы направились по коридору, каждый шаг по которому был наполнен эхом вековых традиций и вечной красоты этого места. —Сколько времени вы уже здесь? — спросил я, стремясь узнать больше о человеке, который вёл меня по этим залам. —О, уже многие годы, — ответил он с улыбкой, в которой читалась гордость. —Достаточно долго, чтобы стать свидетелем множества перемен, но не настолько, чтобы утратить интерес к ним.— Мне удалось видел этот дом в его лучших и худших временах, но каждый день приносит что-то новое, и это не перестает меня удивлять. Мы проходили мимо старинных портретов и произведений искусства, оживающих под тёплым светом люстр, и каждый шаг в этих коридорах был как шаг сквозь историю, где каждая эпоха оставила свой след. —Что же вас больше всего удивляет после всех этих лет? — продолжил я, ощущая атмосферу вековых традиций. —Изменения,— задумчиво ответил он, глядя вдаль. —Как меняются люди, стили, даже сама жизнь в этом доме. Но есть что-то, что остаётся неизменным — это стремление к совершенству и красоте. Это то, что делает нашу работу искусством. Так мы продолжали наш путь, обсуждая тонкости управления домом, пока не достигли лестницы что вела на следующий этаж. В тот момент, когда диалог тек своим чередом, вдруг раздался топот бегущих ног. Охранник и слуга, с лицами, отражающими смесь беспокойства и срочности, прибежали к нам. Их глаза были полны тревоги, и они что-то просили, словно умоляя о помощи.Дворецкий , несмотря на своё величие и спокойствие, остался, чтобы продолжить свои дела, в то время как возникшая проблема требовала немедленного вмешательства. Видимо ситуация требует вашего присутствия.Я и сам могу добрать Вы лишь укажите мне путь куда идти? — мой вопрос звучал срочно, но без паники. Дворецкий , собравшись с мыслями, кивнул в сторону горничных, которые стояли неподалёку и занимались своими обязанностями. — Они помогут,— сказал он, указывая на них. После чего он хотел окликнуть их но я остановил его от этого. Извинившись, охранник, прислуга и дворецкий быстро удалились, исчезая в коридорах, ведущих в неизвестное мне место, чтобы решить неизвестную мне проблему. Я, оставшись один, подошёл к горничным которые были ко мне представлены сзади, начиная новую главу в этом неожиданном приключении. —Добрый день, о нимфы уюта, прошу прощения за внезапное вторжение,— но, кажется, мне предстоит следовать за вами, — начал я, обращаясь к горничным, стараясь подобрать слова, чтобы не вызвать беспокойства. Однако мои слова прозвучали неожиданно для них. Одна из горничных, что-то убирая за картиной, и другая, командующая ей, как лучше это сделать, обернулись ко мне ,и в их глазах отразилось удивление, словно я был незнакомцем из другого мира. В зале, где время словно замирает, под тёплым светом вековых люстр, две горничные, словно феи, танцевали вокруг полотен искусства. Их движения были лёгкими и точными, каждый штрих тряпки на холсте превращался в магический жест, призванный восстановить порядок и гармонию. Внезапно они вскочили и поспешно опустились на колени, представляя собой забавное зрелище перед котом, величественным в своём спокойствии. Чей рост едва достигал 30 сантиметров. —О нет, вставайте, мои дорогие, нет нужды в таких реверансах перед мной,—. Хоть пол и блестит от чистоты, что свидетельствует о вашем труде, но нет необходимости так пугаться и принимать такие позы. Поднимайтесь, — сказал я. —Господин Кусака, простите, чем мы можем вам служить? — спросили они, поднимаясь, словно цветы под лучами утреннего солнца. —Для начала, не портите себе одежду, и расскажите, что за чары вы творите? — продолжил я, с интересом наблюдая за их работой. Обе девушки встали и извинились, объяснив, что их задача — не только уборка, но и поддержание красоты и порядка, выравнивая картины, как будто они настраивали ноты в симфонии пространства. После этого их ждала новая мелодия — уборка комнаты, где каждый предмет был словно нота, требующая своего места в гармонии общего аккорда. —Сопроводите до кабинета Главы?— поинтересовался Кусака. Сопровождение до кабинета Главы? — С удовольствием проводим, господин Кусака,— хором отозвались они, изящно склонив головы. —Какая милость и красота в ваших движениях. Работа здесь приносит удовольствие? Счастье наполняет ваши дни? И никто не требует сверх меры? — расспросил Кусака. —Что Вы, господин Кусака, к нам тут хорошо обращаются, есть правда один юный господин, что...— начала служанка, но её оборвала на полуслове вторая служанка. —Простите, господин Кусака, мы не можем позволять себе о ком-то из вашей дружной семьи так выражаться, простите, — промолвили они, смущённо опустив взгляд. —Интересно, так этот молодой господин, о котором упомянула ваша коллега, наравне со мной? Тогда я обсужу это с Главой, найдём решение. Благодарю за доверие, — задумчиво проговорил Кусака. —Пожалуйста, господин Кусака, не стоит беспокоиться, он добрый человек, просто ещё слишком молод и иногда бывает капризен, — поспешила добавить одна из горничных. —Так? И как его зовут? — продолжил расспросы Кусака. —Рубин, господин Рубин. Он почти всегда с нами во дворце, редко покидает его пределы, разве что для прогулок в саду. Он сын бывших членов нашей организации, замечательных людей. Это было их последнее желание... — с теплотой в голосе поделилась служанка. —Ещё раз спасибо за информацию, — сказал Кусака, кивая в знак благодарности. Приблизившись к запретным дверям, за которыми начиналась территория, закрытая для служанок, они остановились, словно у порога другого измерения. Воздух вокруг стал густым, как будто сам коридор задерживал дыхание, и лишь далекий резонанс шагов нарушал мертвую тишину. —Мы не должны сюда заходить,— едва слышно прошептала одна из горничных, в её глазах читалось беспокойство. —Вы никогда не были там, не так ли? Не знаете, что нас ждёт за этой дверью? — спросил Кусака, его голос звучал задумчиво, словно он уже видел скрытые за дверью тайны. —Но господин Кусака, мы должны вас проводить,— в голосе другой служанки дрожала неуверенность, словно она стояла на краю пропасти. —Не стоит, вы и так сделали достаточно, — ответил Кусака, его слова звучали как благодарность и прощание одновременно. В тот момент, когда дверь скрипнула, открываясь, в проеме показалась фигура, одетая в тёмные одежды. Ткани её плаща казались способными поглотить свет, исходящий из таинственного коридора, ведущего к кабинету Главы. Неожиданно наш путь перекрыла эта фигура — Прислуга номер 1, человек, чьё имя знали лишь немногие, стоял перед нами. Его взгляд был непроницаем, а осанка — строга и официальна. Он напоминал стража, стоящего у врат власти, подобно старому тому, который редко берут в руки, но чья ценность неумолимо растёт с каждым днём. Его присутствие явно говорило: дальше — только для избранных. —Не беспокойтесь, господина Кусаку я провожу, — произнёс он, обращаясь к горничным. В его голосе звучала не столько команда, сколько уверенность. Горничные, словно освободившиеся от невидимого бремени, с облегчением вздохнули, поклонились и отступили, давая дорогу Кусаке. Прислуга жестом пригласил его следовать, протянув руку. —Позвольте открыть вам то, что ищете, — сказал Слуга Один, и в его глазах мелькнул свет тайны. Кусака, ощутив неотразимый призыв к неизведанному, кивнул и, следуя за слугой, переступил порог запретной зоны. За дверью их ожидал мир, наполненный тайнами и открытиями, скрытый от посторонних глаз. На пути к месту встречи, Кусака остановился в тени древних дубов. Он обернулся, словно ощущая чьё-то присутствие. Его взгляд был прикован к заброшенной площади, где когда-то бурлила жизнь. —Где все люди? — спросил он, его голос был спокоен, но в нём чувствовалась тревога. —Чем занимаются они здесь, как и члены нашей организации? Слуга, освещённый мягким светом заходящего солнца, казался готовым к такому вопросу. Он начал рассказывать, его слова были взвешены, а голос колебался между гордостью и сожалением. Он говорил о днях, полных суеты и шума, о миссиях, требующих молчания и скрытности, о тайных собраниях и о тех, кто рисковал всем ради общего блага. Закончив рассказ, слуга повёл Кусаку по извилистому коридору, стены которого были увешаны портретами прошлого. Они остановились перед массивной дубовой дверью. —Здесь, — сказал слуга, указывая на дверь, приоткрыв дверь он промолвил — вас ожидают. — Кусака кивнул, собравшись с духом, и вошёл в комнату, где уже собрались люди, готовые к операции. Его присутствие было ключевым, и в воздухе витало ощущение предстоящего начала. Слуга довёл меня до комнаты и начал открывать дверь. Люди внутри заметили его, но продолжили разговор, не придавая значения его присутствию. Он всегда имел право заходить в кабинет Главы и выполнять свои обязанности как временный судья. —Так что, ты думаешь, он подходит для нашего дела? — спросил один из голосов, тон которого был полон сомнений. —Не знаю,— ответил другой, его голос звучал взвешенно. — Он кажется слишком... непредсказуемым. Но Эльхена на него положила глаз, и она редко ошибается. Я улыбнулся про себя, слыша их слова. Эльхена уже успела оставить о себе впечатление, и теперь я тоже стал частью этой игры. Войдя в приоткрытую дверь за слугой, я поприветствовал всех. В комнате было четверо людей: двое мужчин и одна женщина. Они обернулись ко мне, их взгляды были полны вопросов, в то время как слуга стоял неподвижно, словно статуя. Я готовился представиться, но меня опередили. —Кусака, ты с каких пор тут? Почему ничего не сказал? Мы тебя даже не заметили, как ты сюда попал?— спросил один из мужчин, его голос выражал удивление. —Я пришёл сюда со слугой,— посмотрел я на фигуру в чёрном смокинге с красным воротником рубашки и красивой улыбкой. Фигура с закрытыми глазами лишь повторила вслух мои слова и продолжила стоять в стороне, как и было до этого. —Что ж, ты член нашей семьи. Извини, конечно, что мы обсуждали тебя за спиной,— сказал другой, его тон был искренним. Собравшись с духом и извинившись перед господами за внезапное вторжение, я переступил порог, готовый стать новой фигурой на их шахматной доске. Кусака не знал всех в этой комнате, но чувствовал, что важно установить контакт с каждым. Несмотря на то что его присутствие уже обсуждалось, он решил ещё раз представиться, чтобы подчеркнуть свою готовность к сотрудничеству. —Доброе утро. Я Кусака, новый член вашей организации, — начал он с уверенным голосом. —Я бы хотел узнать больше о нашей миссии и о том, как я могу быть полезен. Они переглянулись, и Глава , человек с внушительным видом и авторитетным взглядом, поднялся со своего кресла, которое, как предполагалось, было особенным, подошёл ко мне и протянул мне руку. —Добро пожаловать, Кусака,— сказал он с уважением. —Я Глава нашей семьи, Смерть, и мы рады видеть новые лица. Наша миссия сложна, и каждый из нас играет важную роль. Присаживайся где тебе хочется, и мы расскажем всё, что нужно знать. В углу комнаты, скрестив руки, стояла женщина с проницательными глазами. Она наблюдала за мной, словно пытаясь разгадать мои мысли. —Он ещё не знает, с чем столкнётся,— прошептала она своему соседу. —Но в его глазах — решимость. Это хороший знак.— Увидев мой взгляд на себе, она тут же представилась: —Я Доктор — сказала она, подмигивая в знак поддержки. Человек, стоявший рядом с ней, добавил: —Она не только прекрасный врач, но и стратег с острым умом. На что девушка посмотрела на него с легкой улыбкой. —Что же до меня,— продолжил мужчина, — Я Дюграм, эксперт по безопасности и привлечению наёмников на нашу сторону. С несколькими гаджетами на поясе, он улыбнулся и махнул рукой. Таким образом, Кусака мог связать имена с лицами и понять, кто вносит какой вклад в миссию. Так начался мой второй день в дворце, полный обучения, планирования и подготовки к предстоящим испытаниям. Чувствуя, что это начало чего-то большого, я был готов встретить это лицом к лицу. Воздух был насыщен ожиданием, и каждый взгляд, каждое движение казались частью тщательно отрепетированного танца. Зная, что мне предстоит многое узнать, готовность к новым вызовам горела во мне ярким пламенем. Покидая кабинет Главы после совещания, я почувствовал необходимость в чашке крепкого кофе, чтобы привести мысли в порядок. С этой целью я направился к кухне, знакомому месту, где всегда царило тепло и уют. Однако, шагая по коридору, я ощутил, как воздух коридора наполнился тяжелым взглядом ожидания. Горничные и прислуга, обычно невидимые и бесшумные, сегодня были как-то особенно заметны. Их взгляды, то скользящие, то задерживающиеся на мне, были полны непроницаемых мыслей. Некоторые из них кланялись с почтением, в то время как другие, едва сдерживаясь, протягивали руки, словно хотели убедиться, что я не призрак. Кухня бурлила жизнью: повара и помощники сновали туда-сюда, создавая ощущение хаоса, но в то же время — привычного, почти уютного порядка. Шум посуды, аромат свежеприготовленных блюд и приглушённые разговоры наполняли пространство. Я решил, что лучше отступить в свою комнату — там я смогу собраться с мыслями и спокойно спланировать дальнейшие шаги. Подойдя к двери своей комнаты, я заметил знакомую фигуру — это была Ханна. Она всегда находила повод заговорить со мной, и хотя я ценил её внимание, особенно женское, внутренний голос настойчиво предупреждал: такие отношения могут обернуться неожиданностями. — Доброе утро, госпожа Ханна, — сказал я, не оборачиваясь, стараясь скрыть лёгкое колебание в голосе. Мой взгляд был устремлён вперёд, но я ощущал её улыбку, даже не видя лица. — Ой-ой-ой, ты запомнил моё имя? Значит, мы теперь лучшие друзья! Я так рада! Ура! — воскликнула она, сияя от радости. — Ну что ж, позволь мне похозяйничать! — Ханна потянулась к ручки двери, но неожиданно обнаружила, что она заперта и не поддаётся. — Странно... Я не припомню, чтобы давал указание её закрывать... Ох, вспомнил, я только слегка прикрыл её, — пробормотал я про себя, когда Ханна, не давая мне сосредоточиться, начала задавать вопросы, на которые, как мне казалось, и не требовалось отвечать. — Как ты вообще вводишь коды и закрываешь дверь? Давай, помогу! Если что — зови меня, я всегда рядом! Ты ел? Пил? Не голоден? Не устал? Что молчишь? Ты заболел? АААА! Позовите врача, Кусака заболел! — её голос разнёсся по коридору, привлекая внимание. — Стоп, всё в порядке, — поспешил я успокоить прибывших на её крики слуг, которые молниеносно окружили нас. После чего я повернулся к Ханне и произнёс. — Я только слегка прикрыл дверь, но, видимо, она сама заперлась. Никого звать не нужно было , как и кричать. о реальность была другой когда посмотрел на количество прислуг что прибыли на её зов всё они осматривали внешнее состояние своей госпожи и когда слуги убедились, что с ней всё хорошо, они разошлись по своим делам. — Госпожа Ханна, почему бы вам не зайти ко мне в комнату? — предложил я. — Ты меня приглашаешь? Приглашение принято! Поторопимся! — её голос наполнился восторгом, словно каждое слово было лучиком солнца. Но, подойдя к двери, она поморщилась повернулась ко мне с кислой гримасой. — Так какой код у двери? — спросила она. — Кода нет, просто открывайте, — ответил я. После короткого раздумья Ханна вновь нажала на дверную ручку, но уже куда сильнее и дверь послушно распахнулась. Она прошлась, а я последовал за ней. Войдя в комнату, я вдохнул свежий утренний воздух, напоённый лёгким ветерком, играющим с занавесками. Мягкий свет солнца отражался на стенах, украшенных тонкими золотистыми узорами. За окном пели птицы — казалось, весь мир пробуждался вместе со мной. Ханна резко закрыла дверь за мной и, не теряя времени, бросилась на кровать. — Извините, не могли бы вы снять обувь? — попросил я, пытаясь сохранить спокойствие. — Что? Обувь? Где ты видел обувь? Это мой новый бренд — «Брендик от Ханны»! Запомни, это не обувь! — возмутилась она, глядя на меня с таким выражением, будто готова была лишить меня всех девяти жизней. — Понял, простите, госпожа Ханна. Больше такого не повторится, — поспешил я умиротворить её. — Ладно. Поднявшись с кровати Ханна успокоилась и подошла к двери вновь. Я пойду на кухню, мне обещали приготовить вкусняшку. Не уходи, я скоро вернусь! — сказала она и выбежала, захлопнув дверь за собой. Какая беспокойная девушка, но пока это безобидно всё можно и не обращать внимание. - подумал я, оценивая всё вокруг что со мной происходит. Оставшись один в тишине комнаты, я погрузился в свои мысли, пытаясь осмыслить свои цели и ожидания, которые возлагала на меня эта организация. Вскоре, не успев даже завершить свои размышления, я услышал звук открывающейся двери. Когда Ханна вошла в комнату, в воздухе повеяло свежестью и энергией. Её жизнерадостность была почти заразительной, но в то же время я ощутил легкую тревогу — её беспечность иногда казалась мне легкомысленной. —Я вернулась! Вот, принесла тебе вкусняшки. Бери, бери, ты, наверное, голоден,— с улыбкой произнесла она, держа в руках тарелку с угощениями. —Спасибо, я и вправду ничего не ел, — признался я, чувствуя, как внутри меня поднимается волна благодарности. —Серьёзно, хочешь, я тебя покормлю?— предложила она, с надеждой глядя на меня. —Я и сам могу,— ответил я, пытаясь сохранить независимость, но её настойчивый взгляд заставил меня согласиться. —У меня ночью была идея зайти к тебе, но мне сказали, что ты был на балконе до самого утра, и попросили не тревожить. Что-то случилось? Расскажи, я помогу чем смогу. Как ты себя чувствуешь? — спросила она, её голос звучал искренне и заботливо. Я вздохнул, собираясь с мыслями. —Не стоит беспокоиться. Мне вчера удостоилось встретить леди Эльхену Миштергаж, — произнес я, и в тот же миг заметил, как её глаза потускнели. В них отразилась боль, которую она старалась скрыть. Атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Ханна замерла, и я почувствовал, как в воздухе повисло напряжение. Она прекратила кормить меня и, опустив плечи, выглядела так, словно готова была расплакаться. —Прости меня, я, наверное, плохо себя чувствую,— произнесла она, вздохнув и подняв на меня глаза, полные грусти. —Приятного аппетита тебе. Оставила она тарелку передо мной. У нас в 12:00 сборы, и я не хочу опоздать. Её голос стал тихим, почти неслышным. —Всех ждут. Пойду пока отдохну. Спасибо тебе,— добавила она, с кривой улыбкой медленно вышла из комнаты. Оставшись один, я смотрел на тарелку с недоеденным завтраком и размышлял о том, что произошло между ними, и почему это так её огорчило. Время на стене показывало 7 утра, и я понимал, что мне нужно разобраться в своих чувствах и в том, что происходит вокруг. Лежа на кровати и глядя в окно, я погружался в размышления о своем новом положении. Свет утреннего солнца мягко освещал комнату, но я не мог отвести взгляд от пейзажа за стеклом. Слуги и охранники, заходя ко мне, предлагали еду и компанию, с любопытством интересуясь моими впечатлениями о леди Эльхене Миштергаж и о самом поместье. Их разговоры звучали как отголоски старых легенд, но, увы, большинство историй о других обитателях этого места были так поверхностны, что я едва успевал их запомнить. Среди всех посетителей особенно запомнились две служанки — Силия и Виолла, сестры-сироты. Они пришли сюда по рекомендации, но о том, кто их рекомендовал, никто не говорил. Их задача заключалась в поддержании порядка в доме, и, надо сказать, они справлялись с ней на удивление хорошо. Их смех и дружелюбные взгляды приносили каплю тепла в этот холодный и загадочный мир. Однако среди всех, кто меня навещал, был один мужчина лет тридцати пяти, от которого исходил резкий запах крови. Я не мог не задаться вопросом, может быть, он работал поваром или занимался продуктами? Или, возможно, в подвале поместья находилась темница для наказания провинившихся? Эти мысли оставляли меня в недоумении. Он был молчалив, но Силия и Виолла уверяли, что он прекрасно играет на фортепиано, и это придавало ему некую загадочность. Я решил не уклоняться от общения, ведь именно так можно было понять истинный дух этого места. Когда представилась возможность, я отправился на экскурсию по поместью, полон любопытства. Мы прошли через ряд комнат, каждая из которых была наполнена своими тайнами и историями. Коридоры, словно лабиринты, вели нас к новым открытиям, и я чувствовал, как во мне растет желание узнать больше о каждом уголке этого загадочного дома. Наконец, мы достигли музыкального зала, расположенного на пару этажей выше моего чтобы, послушать его игру. Там собралось множество слуг и охранников, их шепот и смех создавали атмосферу ожидания. Я не встретил ни одного из своих коллег — вероятно, все были заняты своими делами. В одной из комнат я наткнулся на портрет Дюграма, воина из далеких земель,так его описывала картина. Ещё как мне говорили ,он прибыл вчера в сопровождении леди Эльхены Миштергаж. Его глаза на полотне были полны решимости, и я не мог не задаться вопросом, какую роль он сыграет в нашей истории. Словно сам художник запечатлел в его взгляде всю сложность и величие судьбы, ожидающей нас всех. Музыкальный зал был сердцем поместья, местом, где переплетались мелодии и судьбы. Стены, покрытые старинными гобеленами, хранили эхо прошлых концертов, а тяжелые бархатные занавеси приглушали шорох шагов. Каждый вечер здесь собиралась элита, чтобы насладиться исполнением мастеров клавиш и струн. Сестры-сироты заботливо окружили меня вниманием, предлагая различные угощения и шутя. Я предложил им присоединиться ко мне за обедом, и они с радостью согласились. Оказалось, что такое предложение им делали только леди Ханна и некий мужчина по имени Дюграм. Я тут вспомнил про одного такого но не стал утверждать свои догадки. Когда фортепиано зазвучало, я спросил у Анны имя пианиста. Она ответила, что его зовут Номер 4 — странное имя, но таковы были правила этого дома. Он играл ровно час и затем спросил, не желаю послушать еще. После короткого раздумья я отпустил его, но он попросил забрать с собой Жанну. Силия не хотела отпускать сестру одну и попросила разрешения присоединиться. Особо не возражая на её просьбу,и так остался один.  Время было - 11 часов утра, до сбора оставался ровно час. Спускаясь по лестнице и направляясь к выходу из музыкального зала, я столкнулся с фигурой, которая выглядела как ребенок с красными волосами, пирсингом и татуировками. Он вел себя дерзко и невоспитанно, пытаясь ударить меня. За ним следовали десять служанок, многие из которых были грязными и с потрёпанной одеждой а некоторые в синяках. Я не совсем понимал что произошло , и попросил его немного задержаться и рассказать за внешний вид девушек. И почему он так себя ведёт. Честно по правде я видел несколько радостных лиц у девушек а кто-то не проявил ни эмоций. Что же касаемо паршивца этого то начал смеяться и снова попытался напасть на меня. В ответ я лишь прыгнул прямо на него и сильно порезал ему тонкую кожу на шее...От чего он взревел до немыслимой ярости и схватился за место пореза. Чисто символически это считается самозащита и если я теперь полноправный член этой организации что наверно и этой малец то я имею права так себя вести. В его глазах я увидел только гнев. Окружающие пытались нас успокоить, но мальчишка не обращал на это внимания, продолжая свои дерзкие попытки нападения. Ситуация изменилась, когда прибыла вооруженная охрана в сопровождении человека, известного как Глава. Его появление было настолько неожиданным, что я даже не сразу заметил его присутствие. Он словно материализовался прямо перед нами. Музыкальный зал наполнился шумихой быстрых шагов и людьми которые были неподалёку. Охрана быстро разняла толпу, попросила всех остановиться да объяснить причину конфликта. Мальчишка будто не замечая всего этого продолжал вопеть и кричать не замечая окружающих как раз тогда на его пути оказался Глава и остановил своей мощной хваткой дав понять что играм конец. Я остался стоять, наблюдая за этим странным и тревожным миром, в котором даже дети могли вызывать страх и хаос. Смерть, одетый в черное, смотрел на него холодными глазами. —Достаточно, — его голос был тих, но в нем чувствовалась неоспоримая власть.Слуги замерли, словно пойманные на месте преступления. Они начали спешно объяснять ситуацию, каждый пытался перекричать другого, но их слова сливались в бессмысленный шум. Хватка постепенно ослабевала и мальчишка, впервые показавший знак уважения, отступил на шаг назад. —Ты знаешь правила, Рубин, — продолжал Смерть, обращаясь к мальчику с красными волосами. —Твое поведение неприемлемо. Рубин скривился, но не посмел возразить. С растерянный и с слезами на глазах, быстро устремился в музыкальный зал и исчез за дверью. Никто не последовал за ним, лишь вздохнули с облегчением, радуясь, что напряжение начало спадать. —Глава Смерть, я слышал историю Рубина. Я так понимаю, это он и есть? Но почему Вы позволяете ему так себя вести? — мой голос был тихим, но настойчивым. Глава Смерти на мгновение замер, словно взвешивая мои слова. —Если операция пройдёт хорошо, то я, разумеется, буду рад ответить на все интересующие вас вопросы, — его голос был спокойным, но в нем чувствовалась усталость. —Я сам недоволен поведением Рубина и тем, что страдают окружающие, но цена, которую заплатили его родные, и наши дорогие члены семьи была слишком велика... В принципе мне этого было уже достаточно понять картину происходящего и такой благосклонное поведений всех присутствующих к него но тем менее послушать было бы неплохо. С тем учётом как все собрались так быстро и вернулись к своим задачам и обязанностям. Время было 11:40. Я решил, что пора отправляться в зал на встречу. Различные шаги раздавались вокруг места сбора эти шаги эхом отдавались по коридору, и я ощущал вес ответственности, лежащей на моих плечах. Сегодняшний день мог изменить все. Поднявшись по лестнице, я направился к залу, где должна была состояться встреча. Воздух был насыщен ожиданием, и каждый шаг отдавался эхом по коридорам поместья. В зале уже собрались все ключевые фигуры организации, их взгляды были прикованы ко мне, когда я вошел. Там уже находились четверо. Они сидели в молчании, словно участники игры, где первым проигрывает тот, кто издаст звук. Атмосфера была напряженной, словно перед бурей – мёртвой и ожидающей. Имару и Ханну не было видно, как и Смерть и рубинового ребёнка. Что-то подсказывало мне, что последний тоже часть нашего семейства. Возможно, это был шанс узнать о них больше... Но легким это не было. Атмосфера слишком напряженная Фигура по имени Дюграм стояла у окна, его силуэт вырисовывался на фоне утреннего света. Он обернулся, и его взгляд встретился с моим. —Кусака, мы рады видеть тебя среди нас. Сегодня ты узнаешь много нового,— его голос был спокоен, но в нем чувствовалась нотка торжества. Когда я видел его в кабинете я не особо придал внимание его внешнему виду однако теперь смотря на него то как описывала картина и вспоминая описаниям данные мне от Анны и Жанны, он был двухметровым гигантом со строгим лицом и шрамом на левом глазу... и белыми волосами? Неожиданный образ. Хотя в картине он изображён по иному. Место рядом с ним было пустым, и я понял, что это место предназначено для меня. Присоединившись к нему, я ощутил волнение от предстоящего дня. Все вокруг казалось замершим в ожидании его слов. Я молча лежал, наблюдая. Удалось лишь кивком поздороваться с двумя – одним из них был Линче .Другой был Пинлер. Так прошло пять минут...Но тишину прервал мой сосед. —Сегодня мы начинаем новую главу в истории нашей организации,— начал он, —и каждый из вас играет в этом свою роль. Кусака, ты присоединился к нам не случайно. Твоя уникальная способность будет ключом к нашему успеху. Внезапно двери зала распахнулись и на часах оказалось ровно 12 часов дня.В комнату вошли трое. Один из них – наглый малец, с красными волосами. На этот раз он был спокоен, и в его глазах не было следа прежнего гнева. на которого, видимо, недавно кто-то повлиял. Он был сам виноват.—Прошу прощения за моё поведение, — сказал он, опустив голову. Дюграм кивнул, принимая его извинения, и продолжил: — Как видите, даже самые сильные из нас могут ошибаться. Но именно наши ошибки делают нас сильнее. Сегодня мы учимся и растем вместе. Слова Дюграма наполнили зал новой энергией, и я почувствовал, как во мне пробуждается желание узнать больше о своих новых союзниках и о том, как я могу помочь им в их миссии. Вопрос витал в воздухе: где Ханна? Однако она всегда отличалась проницательностью. —Позвольте начать встречу,— начал Смерть. —Вчера наша семья пополнилась новым членом...— Его взгляд скользнул по присутствующим и он продолжил: — Цель сбора следующая: сегодня ночью необходимо осуществить операцию. Нужно проникнуть на завод и создать отвлекающий маневр. В то время как одни будут отвлекать, другие выполнят следующее...— После чего он раздал список задач и документов, которые требовалось найти и доставить на другой города, уничтожив все улики и не дать себя поймать. Завершив раздачу, Смерть окинул взглядом собравшихся. —Время ускользает так же быстро, как и наши шансы, если мы не будем действовать решительно и слаженно, — его голос звучал спокойно, но каждое слово веяло холодом. —Каждый знает свою задачу. Ошибки недопустимы.