Мир людей глазами бога.

На листе был указан расчёт времени прибытия машины с товаром и сведения о внедрённом человеке — он должен подать сигнал, когда необходимые документы будут готовы. В списке значились шифрованные коды, координаты и точные временные окна для каждого участника операции. Задача — критической важности: перехватить товар и доставить его в назначенное место. Вместе с ним — зашифрованную флешку с ценными данными. После сигнала внутреннего агента у них будет всего пятнадцать минут. Не больше. Пересменка начиналась в 23:00. Камеры, система питание, система доступа — каждый пункт был закреплён за конкретным человеком. Ошибка хотя бы одного ставила под угрозу всё. План операции был объявлен. У всех был невозмутимый вид, словно они заранее подготовились к этому моменту. Когда Смерть закончил свой монолог, он повернулся ко мне, его голос звучал как мелодия, скрывающая века опыта. —Пойдем в кабинет — произнес он, и я, шагнул за ним. На пути к кабинету я заметил Ханну. Она старалась выглядеть веселой, но за этой маской скрывалось что-то трагическое. Её глаза, полные печали, говорили о том, что она переживает нечто тяжелое. Я подумал, что стоит поддержать её или хотя бы спросить, что случилось между ней и Эльхеной. Она, словно прочитав мои мысли, извинилась перед нами, будто бы в сотый раз, и поспешила дальше в зал сбора, оставив за собой легкий шлейф тревоги. Когда мы вошли в кабинет Смерти, атмосфера наполнилась тайнами прошедших операций. Каждый предмет здесь, от старинных книг до загадочных артефактов, казался пропитанным историей. Смерть взглянул на Кусаку, его пронзительный взгляд вызывал одновременно уважение и страх, но в нем также читалась искренняя заинтересованность. —Ну что ж, Кусака — начал он, его голос звучал как мелодия, скрывающая века опыта. —Расскажи мне о своих целях и желаниях. Я решу, стоит ли отправлять тебя сегодня на операцию. В плане указано, что за данные будешь отвечать ты, но, возможно, от твоих слов что-то изменится. И помни, здесь ты можешь говорить открыто, без страха. Кусака кивнул, его глаза сверкали решимостью. —Мы знаем, что стоим перед лицом террористической организации, которая работает под крылом правительства и получает от него прямое финансирование. Правильно? Смерть лишь кивнул, его выражение оставалось невозмутимым. —А что известно о мафии?— —Она здесь не при чем. Они работают на кого-то иного. Заказчик неизвестен, — сказал Смерть, его голос звучал уверенно. Кусака продолжил, его уверенность не оставляла сомнений: —Сегодняшняя операция, как я понимаю, даст мне шанс столкнуться с этим миром лицом к лицу. Нужно быть готовым ко всему. Я — кот, и мне нечего бояться. Я могу легко проникнуть на территорию и координировать действия команды или оставаться в тени и подавать сигналы в случае опасности. Я готов к работе.— Он остановился, давая Смерти время на оценку. После паузы, словно взвешивая каждое слово, Кусака добавил: —Я слышал, что здесь выбирают напарников для миссий. Я бы предпочёл работать в одиночку, если это возможно. Видите ли, моя природа кота позволяет мне быть более эффективным в одиночестве. Но если у вас есть другие соображения, я готов их выслушать. Смерть улыбнулся, его улыбка была полна понимания и мудрости. —Ты прав, Кусака. Мы можем предоставить тебе личную охрану, которая будет сопровождать тебя и обеспечивать всем необходимым для выполнения задач. И, возможно, компания для общения не помешает... Я понял твои пожелания. Хочешь узнать больше о своих коллегах по сегодняшней операции? —Да, это было бы полезно, — ответил Кусака, его голос звучал твёрдо и уверенно. —Что ж, пока что участники операции выбираются на добровольной основе. У нас есть время до 20:00. Если не найдётся достаточно желающих, мне придётся принудить кого-то к участию. Но я уверен, что ты уже готов, — заключил Смерть, его голос звучал уверенно и спокойно. Кусака кивнул, его решимость была непоколебима. —А что с теми планами, что вы дали? Там были указаны имена. Это пока не окончательное решение? —Да, в неком смысле мне необходимо разработать план и даю на ознакомление. Если человек готов и может, я могу утвердить это и окончательно решить, что это его роль. Если же он сомневается, я ищу других, кто может заменить, но это бывает не всегда, — ответил Смерть, его лицо оставалось серьезным, но в глазах мелькнуло понимание сложностей, с которыми они сталкиваются. «Хорошо, если это всё, что вы хотели, тогда я могу быть свободен», — голос Кусаки прозвучал решительно, но с лёгким оттенком усталости. Дверь мягко скрипнула, медленно открываясь перед ним, словно приглашая шагнуть в новый мир. Он опустился на четыре лапы, кивнул в знак прощания и направился к выходу. В этот момент у порога его остановил Дюграм. Его взгляд был сосредоточенным, а голос — спокойным, но настойчивым: — Вы закончили? Ты готов? — Да, господин Дюграм, если позволите, — ответил Кусака, чувствуя лёгкое напряжение. Дюграм словно нарочно занял проход, перекрывая путь. Его глаза блестели от внутреннего напряжения. — Ах да, старая привычка... Иногда попадаются странные наёмники, не обращай внимания. Можешь проходить, прислуги тебя проведут. Кусака кивнул и, проходя мимо Дюграма, направился по коридору в сопровождении двух прислуг. Скоро он скрылся за дверью кабинета, оставив позади шум и суету. — Дюграм, не стой там! Заходи уже, — послышался изнутри голос Смерти, мягкий, но властный. В голове Кусаки вертелись мысли о Смерти и Дюграме — двух фигурах, окутанных аурой уважения и власти, чьи длинные тени ложились на каждый уголок семьи. «Что ж, мне предстоит ещё многое узнать...» — размышлял он, пока его шаги эхом отдавались по пустому коридору. Время было ровно 13:20. Прислуги вели его в комнату, где он мог отдохнуть и собраться с мыслями. В другой части здания Смерть и Дюграм обменивались взглядами, полными недосказанности и скрытых эмоций. — Что думаешь насчёт нашего нового члена семьи? — спросил Дюграм, голос его был холоден и спокоен. — Что вообще думает этот человек? Где он нашёл такого кота? Никогда не думал, что такое случится со мной. — Да, он будет плюсом в некоторых операциях, — ответил Смерть, нахмурив брови от сомнения. — Но что-то он недоговаривает, слишком много скрывает. — На раннем этапе трудно что-либо сказать, Смерть, — Дюграм поклонился, уважение звучало в каждом его слове. — Он мне отчасти понравился, и этот человек не просто так его принял. Давайте пока понаблюдаем... — Не хотите пройтись? Пока не слишком жарко. Сидеть в этих стенах тесно, — добавил Дюграм, глаза его блестели от желания вырваться на свободу. — Две мои служанки сейчас заняты делом, а компанию найти не так просто, уж поверь, — ответил Смерть, вставая со своего места. — Ну, может, вы и правы. Пора немного пройтись, — согласился Дюграм, и они направились к выходу. — Номер один! — окликнул Смерть. — Да! — прозвучал отклик, словно из глубины пространства. — Если кто-либо появится за главного — будешь ты! Мы с мистером Дюграмом прогуляемся. Никто нам не нужен, — слова Смерти звучали как приговор. — Ваши слова — закон, — ответил номер один, голос его был полон решимости. — Всего доброго, — произнёс Смерть, и дверь за ними закрылась, оставляя за собой лишь тишину и ожидание того, что предстоит. Спустя некоторое время в кабинете Смерти Имару сидел вместе с номером один, погружённый в глубокие раздумья. — Как там Смерть и Дюграм? — спросил он, не отрываясь от своих мыслей. — Они на прогулке, господин. Я временно исполняю их обязанности, — ответил помощник спокойно. Имару вздохнул и продолжил: — И зачем мне здесь быть? Я — звезда шоу-бизнеса. Моё отсутствие на публике уже третий день вызовет панику. Так что после операции не ждите меня. — Понимаем, господин Имару. Это всё? — осторожно уточнил помощник. — Конечно, нет. Но это сугубо личное, и я не намерен делиться этим с тобой. Извини, — отрезал Имару, не поднимая глаз. — Я уважаю вашу приватность, господин. Разрешите проводить вас. Как там ваши дела с леди Ханной? Слышал, ей нездоровится, а она ведь ваша возлюбленная? — неожиданно спросил помощник. Имару едва заметно нахмурился. — Ханна? Она всё больше времени уделяет нашему коту... Странно к нему привязалась. — А Пинлер, ваш соперник в любви? — не унимался помощник. — Пинлер? Этот... Нет, он не соперник. У него нет для этого ума, — с иронией произнёс Имару. Внезапно он встал и быстрым шагом направился к двери, ведущей на выход из кабинета. Но у порога остановился, обернувшись: — Как только Смерть появится, дай знать. — Конечно, господин Имару, — помощник кивнул, вежливо проводил его взглядом и указал на необходимость уйти. — Как только Смерть прибудет, мы немедленно отправим за вами кого-то. Выходя из кабинета, Имару остался наедине со своими мыслями. Что же это такое?.. Идя по длинному коридору дворца, он размышлял. Ханну любят все — слуги, братья, члены семьи. Но если кто-то осмелится украсть её сердце, я не прощу. Времени до операции ещё много... Что же делать? Пока Смерть где-то бродит, пожалуй, закурю. Хотя обычно стараюсь не курить, сегодня никак не могу отвлечься от всех этих забот. Может, ещё и перекусить? И вдруг перед глазами возникло крайне неприятное зрелище: кот — моя любовь — и её двадцать служанок шли вместе по коридору. Почему я так переживаю? Как он может украсть её сердце? Он же всего лишь зверушка. Имару скрылся в тени, наблюдая за процессией, которая медленно двигалась по коридору. Сердце его билось в унисон с каждым шагом возлюбленной Ханны, словно пытаясь вырваться наружу и присоединиться к ней. Он задавал себе вопросы: «Что я для неё? Защитник? Друг? Или просто ещё один беспокойный дух в этом огромном поместье?» Воздух был насыщен ароматами летних цветов, проникающих сквозь открытые окна, но все они казались бледными по сравнению с тем, как пахла Ханна — свежестью после дождя и тёплым южным ветром. Как только Имару сделал шаг вперёд, его заметили около десяти служанок. Их взгляды говорили: «Только попробуй подойти к нашей госпоже, господин Имару, и мы оторвём всё, что ниже пояса». Но это было неважно. Он видел, что она плохо себя чувствует, а ведь здесь много служанок, отвечающих за медицину... Что же случилось? Пока он размышлял, процессия вошла в покои любимой. Подождите, что? Мне нельзя проведать её? Почему служанки преграждают мне путь? Я ведь здесь господин! Пока они мысленно спорили и воображали преграды, из-за угла вышел кот — тот самый кот. Он пригласил Имару поговорить в стороне. — Ну хорошо, — подумал Имару, — давай проверим, кто ты такой, КОТ! От лица Кусаки: Мне предстояло встретиться с Ханной и поговорить с ней. Когда слуги вели меня по коридорам, они поведали о её неблагоприятном состоянии. Новости здесь распространяются с немыслимой скоростью — про ситуацию с Рубином знает уже каждая собака. Возможно, именно это выбило её из колеи и ухудшило состояние. Неужели я так дорог ей? Или я слишком много думаю об этом. Пока мы шли к её покоям, я чувствовал, как с каждым шагом Ханны нарастает тяжесть, словно она вот-вот рухнет. К счастью, служанки поддерживали её. Подходя к спальне, я заметил господина Имару. Он беспокоится о ней? Ах да, он называл себя её возлюбленным, но по их поведению я бы сказал скорее наоборот... Медсестры аккуратно уложили Ханну на кровать и начали процедуры. Я почувствовал себя лишним и, перед уходом, пожелал ей скорейшего выздоровления. Она попыталась улыбнуться, но это явно давалось ей с трудом. Выходя из комнаты, я встретился с Имару. Не упуская возможности завести хоть одного союзника, я пригласил его на разговор. Он согласился без раздумий. Отойдя на приличное расстояние от покоев Ханны и попросив никого не вмешиваться, мы начали диалог. Кусака: Мы, кажется, впервые так общаемся после той встречи. Если позволите, я представлюсь ещё раз. Меня временно зовут Кусака, и я кот. Но моё имя не так важно, как то, что я хочу вам сказать. Имару: Имару! И Ханна, моя любимая девушка. Что с ней? Раз уж Вы так быстро сблизились и проводите время вместе я считаю лучше узнать всё с твоих уст чем через её служанок. Кусака: Она переутомилась и подцепила болезнь. Пока ей не лучше, служанки сделают всё возможное. Не переживайте, господин Имару. Я видел, как она старается быть сильной, но каждый человек нуждается в отдыхе. Имару: Можно просто — Имару. Спасибо за заботу. Я знаю, что она сильная, но иногда даже самые сильные нуждаются в поддержке. Кусака: Хорошо, Имару. У неё сейчас температура и просто усталость. Она сегодня пропустила собрание. Хотя я видел как она направлялась туда сегодня днём.Но, как оказалось, это было необязательно. Она меня предупредила, а сама не пришла. К тому же, она поругалась с рубиновым мальчишкой и с Линчем... Суть спора — это я, как ни странно. Поэтому за состояние вашей любимой девушки отвечать мне. Однако я не совсем понимаю ваших отношений. Вы, люди, мне не понятны. Имару: Спасибо за беспокойство, но это по твоей вине она сейчас в таком состоянии, и не нужно лезть в дела человеческие, причём в нашу с ней любовь. Кусака: А вы уверены, что нравитесь ей? Я не хотел обидеть, но иногда ваши человеческие отношения кажутся мне загадочными. Любовь, как я её вижу, не должна вызывать столько боли. Имару: Что ты сказал? Ты даже не человек, как ты можешь понимать наши чувства? Кусака: Прошу прощения, если показалось, что я вмешиваюсь. Я лишь заметил, что Ханна — женщина с сильным характером и, возможно, ей важна независимость. Может быть, ей нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах. Имару, чуть смягчившись, ответил: Имару: Ты, возможно, прав. Ханна всегда ценила свободу. Но это не означает, что между нами нет ничего серьёзного. Мы вместе прошли через многое, и я уверен, что она испытывает ко мне те же чувства. Кусака: Тогда я убеждён, что всё наладится. Если ваши чувства истинны, они выдержат любые испытания. Имару улыбнулся, в его глазах появился блеск надежды. Он предложил: Имару: Пойдём со мной, я покажу тебе сады. Там можно отвлечься от дворцовых интриг и набраться сил для новых вызовов. Кусака последовал за Имару, размышляя о сложностях человеческих отношений, которые для него оставались загадкой, но теперь он видел в них нечто большее, чем просто эмоции — он видел истории, которые стоит рассказать. Учитывая шум, доносившийся со стороны улицы, Кусака начал разговор с Имару, не дожидаясь прихода в сады. Они остановились перед лестницей, ведущей их к заднему двору, и он начал разговор. Кусака: Знаете, Имару, за всё время, что я провёл рядом с Ханной, она ни разу не упомянула вас. Мне кажется, вы слишком давите на неё... Возможно, она устала не столько от меня, сколько от вашего постоянного контроля? И почему я никогда не видел вас вместе на прогулке? Я здесь недавно, но даже служанки заметили, что вы всегда держитесь на расстоянии, хотя и утверждаете, что любите её. Вы всегда говорите, что она ваша, и предупреждаете всех не прикасаться к ней... Имару остановился и взглянул на Кусаку, его взгляд был полон сомнений, но слова будто застряли у него в горле. Кусака, заметив его колебания, продолжил более мягко: —Сегодня у нас операция, не так ли? Не думаете ли вы, что Ханне сейчас нужна ваша поддержка больше, чем когда-либо? Возможно, стоит остаться... Имару, собравшись с мыслями, ответил: —Операция требует минимум пяти человек, и это без учёта тебя. Но пока все отказываются — денег у нас достаточно, однако никто не желает рисковать своей жизнью. Похоже, нам остаётся только ждать вердикта Смерти. Кусака, с ноткой удивления в голосе, произнёс: —Так это правда? Имару: Да. Там будет мафия, возможно, многие наёмники, и даже кто-то из наших, не вернутся. Мы все, конечно, психи, но хотим жить. Кусака: Вы хороший человек, Имару и Ханна обязательно поправится. Что касается операции, я не могу ничего сказать. Когда кот подошёл к Имару, в его глазах читалась не только мудрость, но и искреннее сочувствие. —Господин Имару, — начал Кусака, его голос был спокойным и утешительным, —иногда самые маленькие существа могут научить нас самым важным урокам. Любовь не требует владения, она требует понимания и терпения. Кусака сказал с благодарностью: —Спасибо за информацию. Удачи нам обоим на операции... Имару ответил с тёплым уважением: —И тебе удачи. Так и не дошедшие до сада, они попрощались, каждый унося свои мысли и опасения. Встреча с Имару оставила некий осадок. Кто бы мог подумать, что здесь найдутся такие люди, как он. И просто другие... Может, я задержусь здесь на время? Кот смотрел в небо. Время было 16 часов вечера. —Интересно, как вы там, двое. Прошло уже чуть больше месяца. Надеюсь, вы не убили друг друга... Кусака стоял в коридоре, раздумывая о своем следующем шаге. Он знал, что ему нужно было найти Рубина , узнать больше о событиях этого дня а также придумать способ помочь Ханне. Сейчас она отдыхает в своей комнате, и люди, с которыми она находится, позаботятся о ней. Но что же произошло? О, как же я мог забыть об этом! Нужно найти слуг и расспросить, думаю, что хотя бы кто-то что-то знает. Те, что недавно вывели меня из мыслей, куда-то ушли. Стоит пройтись и поискать других. В такие моменты жалею, что не умею щелкать пальцами, и слуги сразу не появляются рядом. Даже немного жалею что отпустил своих персональных прислуг.. Может, стоит снова завести себе хоть парочку? Пройдя по коридорам и нескольким этажам, я наткнулся на группу прислуг, которые находили радость в своей небольшой компании и уютной атмосфере. Когда я подошел к ним и обратился, они испугались. Неужели я выгляжу таким страшным? — Ох, извините, господин Кусака , чем можем быть полезны вам? — спросила одна из них, её голос дрожал от волнения. Я заметил, что они одеты в рабочую форму, характерную для тех, кто ухаживает за садом и заботится о животных. У них действительно есть некое разделение по одежде, но сейчас это не имеет значения. Я осознал, что заставляю их ждать, и почувствовал неловкость. — Простите, что напугал вас, — ответил я, стараясь смягчить атмосферу. — Что вы, мы вовсе не испугались вас, просто не привыкли, что к нам подходят так тихо. Вы как... простите за наши слова, привидение. Я задумался, стоит ли наказывать их за это высказывание. Но, в конце концов, решил, что лучше оставить это без внимания. — Ладно, но не нужно так высказываться в мой адрес. — Простите еще раз, мистер... — Спасибо за понимание. Вы ведь работаете в саду, я прав? — Да, верно, — ответила одна из прислуг, её глаза светились от увлечения. — Мы ухаживаем за растениями и животными. Это наша работа, и мы стараемся делать её как можно лучше. Я заметил, как её лицо озарилось, когда она заговорила о саде. Это было похоже на то, как люди говорят о своих увлечениях, о том, что приносит им радость. Внезапно я ощутил, как моё сердце наполнилось теплом. — Вы действительно любите свою работу, — сказал я, пытаясь установить более близкий контакт. — Что именно вам в ней нравится больше всего? — О, это сложно сказать, — она задумалась, а её коллеги присоединились к разговору. — Мне нравится наблюдать, как цветы распускаются, как они меняются с каждым днем. Это как маленькие чудеса, которые происходят прямо у нас на глазах. — Это действительно прекрасно, — сказал я признаюсь, не уделял этому должного внимания. Возможно, мне стоит больше времени проводить в саду. Они обменялись взглядами, и я заметил, как их лица озарились надеждой. Возможно, они ждали, что я начну ценить их труд и заботу. — Мы всегда рады, когда кто-то интересуется нашим делом, — сказала одна из них. — Если хотите, мы можем показать вам, как ухаживать за растениями. Это не так сложно, как кажется. Я задумался. Возможно, это был бы хороший способ наладить отношения с ними. — Да, было бы здорово, но сейчас у меня к вам более важный вопрос, — ответил я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри всё бурлило. — Вы ведь не отлыниваете от своих обязанностей, надеюсь? — У нас обед! — весело вставила одна из служанок с рыжими косичками, и остальные закивали, словно это было единственным важным делом на свете. — Да! Обед, у нас обед! — воскликнула другая девушка, её глаза сияли от радости. Я посмотрел на мужчину, который стоял с ними, и заметил его кривую улыбку, будто он был частью какого-то тайного заговора. — Ясно, ясно, — сказал я, стараясь не звучать слишком строго, хотя меня терзали сомнения. — Я не буду вас отчитывать за то, что вы здесь делаете, но скажите мне вот что: вам что-то известно о сегодняшнем событии между господином Рубином и Ханной? Слуги переглянулись, и один из них, высокий и худощавый, слегка смутился, как будто его поймали на лжи. Я обратил внимание на две служанки: их пустые взгляды говорили о том, что они не понимают, о чем я. Мужчина, казалось, о чем-то задумался, и я не спешил продолжать. — Если я правильно помню, — начал он, — нам Самиэ рассказывал, что на заднем дворе идет сильная воспитательная беседа Ханны с Рубином... — Ах да, мы тоже помним что-то подобное, — подхватили две служанки, их голоса звучали неуверенно. — Самиэ, — повторил я имя, — да-да, это наш куратор, — подтвердили они, и я заметил, как их лица побледнели. — Что ж, понятно, и что там происходило? — спросил я, стараясь выудить больше информации. Они некоторое время думали, вспоминая детали, и я не мог их винить — это событие произошло всего лишь сегодня, а им так трудно вспомнить. Или, может быть, это я слишком много думаю... В голове крутились мысли, и я не мог избавиться от ощущения, что за этим разговором скрывается нечто большее. Госпожа Ханна, казалось, отчитывала Рубина и Линче за какие-то проделки. Рубин плакал, его слова явно ранили душу, а Линче... Стоп, Линче? Откуда он там взялся? Я прервал рассказ служанок. — Да, там был еще и Линче, — подтвердили они, — он тоже попал под раздачу от Ханны. Она была строга! — Ладно, хватит, пожалуй. Спасибо за рассказ. — Не за что, господин. Мы, наверное, пойдем работать, — обратилась одна из служанок к своим коллегам. — Да, а то нас накажут, — подхватила другая, с тревогой оглядываясь. — Хорошо, идите. Удачной вам работы, — сказал я, и они поклонились, прежде чем уйти. Кусака решил подождать, пока они уйдут, но не прошло и пяти минут, как перед ним появилась Ханна. Как она оказалась здесь, оставалось загадкой. В её глазах читалось смущение, а голос дрожал, когда она спросила, что не так. — Что случилось? — обеспокоенно поинтересовался Кусака, изучая её лицо, полное тревоги. — Почему вы так строги? — Это всё из-за тебя, Кусака! Ты — мой лучший друг! — выпалила она, её слова звучали с неожиданной силой. — Но мы почти не знаем друг друга, госпожа Ханна, — возразил Кусака, недоуменно приподняв бровь. — Мне достаточно того, что я знаю! — настаивала она, её голос стал более решительным. — Никому не дам тебя в обиду. Все мои служанки и дворецкие на связи. Я знаю, что делал этот маленький нахал. Я прощала его выходки множество раз, ведь он ещё слишком молод и не понимает, что делает. Но он зашёл слишком далеко. Этого я простить не могу! Она сделала паузу, глубоко вздохнув, и продолжила: — Служанок, которых он избил утром, привели в порядок, но сегодня на операции ты... — её голос дрогнул, и она попятилась назад, едва не упав, но вовремя схватилась за стену. — Я чувствую себя неважно. — Ханна, как вас могли отпустить в таком состоянии? Почему вы сами? Вы должна быть в постели, — с беспокойством спросил Кусака, но она будто не слышала его и продолжала: — А что касается Линче, он просто меня бесит. Я его ненавижу! Он постоянно обижает всех вокруг. Эти двое — самые вредные и невыносимые люди здесь. Но боюсь, что Линче через пару дней снова начнёт свои выходки. Надеюсь, что тебе хватит времени, чтобы ознакомиться с этим местом и его обитателями. Поняв, что нужно что-то делать, Кусака задумался о том, как Ханну отпустили одну. Он слышал голоса и шаги, приближающиеся к ним, и это вселяло надежду. Всё, что он мог сделать, это остаться рядом с ней до начала операции. — Эй! — громко позвал он, и вскоре к ним сбежались несколько прислуг. Увидев Ханну в столь плачевном состоянии, они немедленно подхватили её и понесли в её покои. — Нет-нет, не надо! Я сама дойду! — протестовала она, но все проигнорировали её слова. — Ханна, я пойду с вами в вашу комнату. Сохраните силы и не сопротивляйтесь, — предложил Кусака, стараясь звучать уверенно. — Пошли, я буду только рада этому, — согласилась она, её голос стал мягче. — Тогда ведите, — произнес он. Она опустилась на колени и взяла его на руку крепко прижимая к себе. Руки у неё были немного высохшие, а тело горячее. —Не говори ничего,— промолвила она тихим тоном. На пути к её покоям их окружали служанки, полные беспокойства, которые пытались помочь. В итоге к ним присоединилось около тридцати человек. «Да уж, как тут отдохнёшь», — подумал Кусака, осматривая толпу. Он узнал, что Ханну оставили без присмотра всего на минуту. Её верные служанки, Силия и Виолла, заботились о ней и исполняли любые её пожелания, как и врач. Однако, когда врач осмотрел Ханну, он понял, что для полноценного лечения ему не хватает некоторых препаратов. Он попросил одну из служанок сходить за недостающими лекарствами, но девушки были так встревожены состоянием своей госпожи, что не хотели оставлять её даже на минуту. — Пожалуйста, не оставляйте меня одну, — шептала одна из служанок, её голос дрожал от страха, а другая, с испуганным лицом, отказывалась идти одна за лекарствами. После долгих уговоров врачу всё же удалось убедить их, и девушки, с неохотой, отправились выполнять поручение. Но как только они вышли за дверь, врач вспомнил о ещё одном препарате, необходимом для лечения. Он быстро последовал за служанками, чтобы не упустить их из виду. В это время, оставшись одна, Ханна нашла в себе силы и покинула свою комнату, решив самостоятельно разобраться в сложившейся ситуации. Он не ожидал, что всё приведёт к такому за считанные мгновения. В другой части дворца, в полумраке одной из комнат, напряжение витало в воздухе, когда Дахарац и Пинлер обдумывали свой зловещий план. Их слуги, Номера 2 и 3, стояли у двери, словно статуи, внимательно следя за происходящим. — Сегодня я хотел провести время наедине с Ханной, а этот кот... Что бы его, — мрачно начал Дахарац, его чувства к Ханне были не менее огненными, чем ненависть к коту. — Ты дурак! Мы ничего не знаем о его способностях! Может, за нами и следят. Это всё-таки его первое задание, — резко ответил Пинлер, сжимая кулаки от напряжения. — Да... ты прав, чертовски прав. Этот бестыжий кот! — согласился Дахарац, его голос звучал с нотками раздражения. — Давай подождём Линче, втроём что-то придумаем. Мы же идём на операцию сегодня? - произнёс Пинлер. — Хотелось бы посмотреть, что может этот кот... Может, на расстоянии посмотрим? — предложил Дахарац, пытаясь сохранить хладнокровие. — Ты дурак! Я уже говорил, что будут следить. Сегодня важный день! Ну, я могу! Как же ты меня... — Пинлер был переполнен эмоциями, но его слова прервал входящий Линче. Они быстро заметили его кислое выражение лица. — Эй, дурак, что эта девка тебе уже наплела? Чего ты такой? — спросил Пинлер, обращаясь к фигуре, входящей в комнату. — Не смей так говорить о Ханне, ублюдок! — вспылил Дахарац, стоя перед Пинлером. — Заткнись, ты, — резко ответил Пинлер, но его внимание быстро переключилось на главное. — Так что вы тут решили без меня? Хотите избавиться от него? — с недоумением спросил Линче. — Это мы хотели у тебя спросить... Но уж никак не думали, что ты первым спросишь. Мы вот думаем... Дахарац, чувствующий к Ханне нечто большее, чем просто симпатию, и Пинлер, уже давно сидящий в комнате, обсуждали план. Их верные слуги, Номера 2 и 3, стояли на прикрытии, переглядываясь друг с другом и осматривая окрестности. — Значит, то, что сказал мне Пинлер по поводу Ханны... Она это и вправду сказала? Ты не ослышался? — спросил Дахарац, его голос был полон недоверия. Линче, с ухмылкой, скрывающей его истинные чувства, ответил: — Всё верно, Дахарац. Ханна назвала Кусаку своим лучшим другом, хотя они мало знают друг о друге. Она готова защищать его, несмотря на выходки Рубина. — Сейчас не вариант что-либо делать, — продолжил Линче, его взгляд скользнул по комнате. — Сегодня важный день, и мы не можем рисковать. За нами могут следить. Дахарац и Пинлер кивнули в знак согласия, понимая, что терпение — их лучший союзник в этой игре. Они решили действовать осторожно, отложив свои планы на более подходящий момент. Линче, вновь взглянув на Дахараца и Пинлера, подчеркнул: — Мы посмотрим, что кот может сделать во время операции, прежде чем предпринимать какие-либо действия. Наблюдение — наш первый шаг. Дахарац, пылающий тайной страстью к Ханне, и его сподвижники, Пинлер с Линче, затаились в полумраке комнаты, где зрел заговор. Что касается Ханны, то она, в свою очередь, видела в Кусаке не просто друга, но и защитника, несмотря на краткость их знакомства. Её сердце трепетало от готовности стать щитом для него перед лицом коварства Рубина, который осмеливался причинить вред Кусаке. Она была охвачена тревогой и горечью, но решимость в её глазах не оставляла сомнений. Когда Кусака предложил проводить Ханну до её комнаты, она, не колеблясь, приняла его предложение. Их путь освещали лишь лунные лучи, пробивающиеся сквозь оконные рамы, а встреченные ими служанки, переполненные беспокойством, стремились помочь. Вскоре, к их небольшому шествию присоединилась целая процессия из двадцати человек, словно они были частью древнего ритуала. Тем временем, Дахарац, Пинлер и Линче, словно три мудреца, обдумывали свои шаги в игре против кота. Недовольство его влиянием на Ханну заставляло их сердца гореть желанием избавиться от него. Сегодняшний день был ключевым, и они чувствовали на себе взгляды невидимых глаз, что заставляло их действовать с особой осторожностью.