Проклятие Алатар

Проклятие Алатар:Часть I Глава 1: Странный старик Хвост Василиска с хрустом пробил последний щит. Ниниэль отлетела к скале, чувствуя, как яд сжигает вены. — Мама… Папа… Простите, — мелькнуло в сознании. В памяти эхом отозвался голос отца, которого уже не было в живых: "Беги, Нини!" — но ей так хотелось услышать и мамин голос, который тоже давно не звучал рядом… Чудовище шипело, приближаясь. Внезапно сверху посыпались камни. — Ох, чёрт! — раздался старческий голос. — Опять эта проклятая трава на утёсе! Из-за скалы вынырнул старик в плаще, покрытом шрамами от когтей. Он размахивал посохом, будто прогонял назойливую муху. Василиск зарычал, но маг лишь зевнул: — Закопать? Поджарить? — он почесал бороду. — Или... ХЛОП! Невидимая сила вдавила чудовище в землю. Ниниэль успела заметить, как старик судорожно потянулся к пояснице: — Ай, спина! Ну вот, опять... Сознание поплыло. Последнее, что она услышала: — Эй, девочка! Не вздумай умирать — я за лечение беру втридорога! Запах полыни и крови вернул её к жизни. Ниниэль очнулась в хижине, где каждое окно было завешено травами. На стене висел меч с гравировкой: "Для сердца, закалённого в одном горне с моим". — Ожила! — старик поднёс к её губам чашку с дымящейся жижей. — Пей. От моих зелий никто ещё не умирал. Горький вкус обжёг язык. Ниниэль резко откашлялась, чувствуя, как во рту скапливается слюна. В памяти всплыл хруст щита, шипение василиска... Она пододвинулась к краю лежанки, цепляясь за соломенный матрас: — Где он? — Тихо прошептала Ниниэль. — Кто? — недоумённо спросил Вальден. — Василиск... Вальден лениво махнул ложкой в сторону булькающего у очага котла. В кипящей жиже плавали корешки лаванды и лепестки белой лилии, но Ниниэль, ещё не пришедшая в себя, увидела лишь чёрные чешуйки на дне. — В котле, — хмыкнул старик, поднося ложку к губам. — Хотя мясо жёсткое. Но в целом съедобное. Она отпрянула, вцепившись пальцами в одеяло: — Вы... сварили его? Вальден фыркнул, и в котле что-то зашипело, выпуская дым в виде миниатюрной змейки, которая обвилась вокруг его запястья, а затем растворилась. — Он подбросил ложку и поймал её. — Не переживай: если бы я его сварил, ты бы сейчас чихала от перца. А так — только полынь да дурман. Для восстановления. Ниниэль сглотнула, пытаясь понять, шутит он или нет. — Вы... маг? — Садовод-любитель, — он подмигнул. — Вальден. А ты? — Ниниэль. Я... Она осеклась. Рука сама потянулась к груди — медальон исчез. — Где...? — её пальцы нащупали лишь пустую цепочку. — Принцесса без короны, — перебил он, вращая в пальцах её медальон. На треснувшем гербе Мильфгарда виднелись следы крови. Ниниэль отпрянула, инстинктивно прижимая руку к шее. — Как вы...? — выдохнула она. — Рассказывай, — Вальден покрутил медальон между пальцами. — И не ври — мои глаза видят больше ,чем ты думаешь. Она сжала край одеяла. Молчание затянулось. — Я... не знаю, с чего начать, — прошептала Ниниэль. — С самого начала, — Вальден поднёс медальон ближе к свету. — Этот герб... я видел его раньше. Мильфград. Твой отец — король? Она кивнула, опустив глаза. — Был. До того, как Суреон Риглаф предал его. Вальден замер. Его пальцы сжали медальон. — Суреон... — он произнёс имя, как проклятие. — Мы с ним когда-то были знакомы. Пока он не присоединился к Призрачной расе. Ниниэль подняла на него взгляд. В её глазах читалась не только боль, но и ярость. — Он был моим крёстным, — сказала она. — Отец доверял ему больше, чем собственной страже. — И как ты выжила? — спросил Вальден, не отводя взгляда. — Бежала. Через зеркальный лабиринт. Призрачные всадники настигали, а в ушах стоял лишь голос их предводителя: "Ты не уйдёшь ,сосуд. Твоя кровь пробудит её ,и эта сила станет моей. — Они думают, ты — ключ к древней силе богини , — закончил Вальден. Ниниэль кивнула, показывая шрам на запястье в виде спирали. — Вот почему они охотятся на меня. Они верят, что моя кровь может пробудить её силу .Верят что я её сосуд. Она замолчала, глядя в огонь. — Я искала убежище, — продолжила она тихо. — Слышала о деревне Тихоречье в Плосе, где магия скрывается от глаз мира. Говорили, там можно найти покой... или хотя бы время, чтобы понять, что со мной происходит. Вальден поднял на неё взгляд. В его глазах мелькнуло понимание. — Ты нашла не то, что искала, — сказал он. — Но, возможно, именно то, что тебе нужно. Он помолчал, глядя на потрескивающие дрова. — Я живу здесь уже десять лет, — наконец произнёс он. — С тех пор как ушёл. От войны, от Ордена, от... всего. — Почему именно здесь? — спросила Ниниэль. — Потому что Тихоречье — особенное место, — ответил Вальден. — Здесь магия не просто скрывается. Она... спит. Как будто сама земля здесь помнит старые времена. Он указал на окно, за которым виднелась тихая река, отражавшая звёзды. — Видишь эту реку? Она течёт так же, как и тысячу лет назад. И деревья на её берегах — те же самые. Здесь время замедляется. Или, может быть, это мы здесь замедляемся. Ниниэль посмотрела на реку. В её глазах отразилось что-то новое — не просто надежда, а понимание. — Значит, я пришла в правильное место, — прошептала она. — Возможно, — усмехнулся Вальден. — Но не думай, что здесь безопасно. Тихоречье скрывает магию, но не защищает от тех, кто её ищет. Ты нашла её... а значит, и другие могут найти. Вальден долго смотрел на шрам. Потом бросил медальон в котёл. — Всё, ложись спать! — Он не посмотрел на неё, но Ниниэль заметила, как дрожат его пальцы. — А завтра... завтра подумаю, что с тобой делать. В свете догорающего костра Ниниэль развернула потрепанный лист пергамента. Детская рука неумело изобразила семью: отец с магическим жезлом, мать, поправляющая корону, и между ними — маленькая девочка, держащая их за руки. В углу кривыми буквами: "Для мамы и папы". — Я спрятала его в сапог в ту ночь... — прошептала она, проводя пальцем по выцветшим чернилам. — Когда убегала через зеркальный коридор. Вальден, чинивший посох, замер. Его взгляд упал на рисунок, и в глазах мелькнуло что-то знакомое. — Дай сюда, — его голос звучал неожиданно мягко. — Сожги. Сожаления — яд для мага. — Вы тоже потеряли семью? Он замер. На миг в его глазах отразился силуэт девушки с посохом — возлюбленной, которую он не видел уже больше 10 лет. — Я потерял всё, — сказал он, подбрасывая дрова в костёр. — Но тьма оставила мне голод. Она неохотно протянула свой пергамент. Старик развернул его, затем неожиданно достал из-за пазухи другой рисунок — искусно выполненный углем портрет женщины с посохом. Надпись гласила: "Эльвира. 37-е лето". — Моя возлюбленная, — прошептал он. — Носил этот рисунок дольше, чем мы смогли быть вместе. Ниниэль увидела, как его большой палец автоматически потянулся к обугленному краю портрета. Вальден поднес оба рисунка к огню. — Нет! — Ниниэль вскочила, но он отстранился. — Эти картины — как незаживающие раны, — его голос дрогнул. — Ты хранишь мёртвых, вместо того чтобы защищать живых. Когда пламя коснулось детского рисунка, чернила вдруг вспыхнули синим светом. Ниниэль инстинктивно схватила пергамент — и на её ладони проступил тот же спиральный шрам, но теперь он мерцал тем же синим светом, как живой. — Интересно, — пробормотал Вальден, пряча руку под плащ, — твоя кровь помнит то, что даже ты не знала. На мгновение Ниниэль увидела, как на её детском рисунке оживают улыбки родителей... затем они скривились в мучительных гримасах. Вальден резко потушил огонь, оставив лишь обугленный фрагмент — ту самую маленькую девочку между взрослыми. — Остальное... должно было сгореть, — сказал он, возвращая ей уцелевший клочок. — Но эту часть — ту, что была настоящей тобой, — можешь оставить. Наступила тишина, нарушаемая только треском дров. Ниниэль сжала в кулаке обгоревший фрагмент, чувствуя, как пепел въедается в кожу. Она долго смотрела на огонь, на обугленный клочок в руке, на лицо Вальдена, освещённое пламенем. Глаза её тяжелели. Каждое мгновение, проведённое у костра, казалось вечностью. Воспоминания о детском рисунке, о родителях, о побеге через зеркальный лабиринт — всё это сливалось в одну тяжёлую массу усталости, которая давила на веки. Она моргнула. Раз. Другой. Огонь перед глазами расплылся в тёплое пятно. — Вальден... — прошептала она, не в силах закончить фразу. Его имя повисло в воздухе, как последний вздох перед погружением в сон. Рука с обугленным клочком безвольно опустилась на колени. Голова склонилась на грудь, и Ниниэль провалилась в тёмную бездну, где не было ни рисунков, ни проклятий, ни охоты. Вальден поднял на неё взгляд. Увидел, как её дыхание стало ровным и глубоким. Он тихо встал, подошёл и осторожно укрыл её своим плащом. — Спи, — прошептал он, поправляя прядь волос, упавшую на её лицо. — Завтра будет новый день. Он вернулся к костру и долго смотрел на пламя, думая о том, что ждёт их впереди. А Ниниэль спала — впервые за долгое время без кошмаров, без криков, без страха. Утром, когда Вальден, хмурясь, чистил посох у костра, она подошла к нему. В руках у неё дрожал обугленный клочок пергамента с рисунком. — Научите меня, — её голос дрогнул, но она не опустила глаз. — Вы сожгли то, что связывало меня с прошлым. Теперь я хочу знать, как защищать себя и то что осталось. Старик замер, словно впервые увидел её. Он отложил посох и смерил её взглядом: — Ты же вчера плакала над детским рисунком. Хочешь с помощью магии помогу забыть? — Нет, — она сжала кулак, впиваясь ногтями в пепел, который ещё не успела стряхнуть с ладони. — Я хочу, чтобы никто больше не смотрел на меня как на "ключ" или "добычу". Вальден фыркнул, но в его глазах мелькнуло одобрение. — Я не прошу учить меня безвозмездно .Я предлагаю сделку: вы научите меня, а я... не умру, пока вы не получите плату. Вальден, не отрываясь от посоха, щёлкнул пальцами над ладонью. — Снег бесплатно. — И вдруг из ниоткуда вылетел снежок, превратившийся в миниатюрную змейку, и попал Ниниэль в щёку. Она заморгала, стряхивая ледяную крошку с ресниц. — Вы... сделали это с помощью магии? — Случайность, — отмахнулся он, но уголок его рта дёрнулся в улыбке. — Видишь, как ловко? А теперь — вставай! Пока я не превратил твой сапог в сугроб. Ниниэль фыркнула, отбивая следующий снежок кулаком. — Тогда урок должен стоить дешевле, — За такие шутки. — Как вы это сделали? — настойчиво спросила она. — Вы взяли воду из воздуха и изменили её состояние? Вальден замер, словно удивлённый, что она обратила внимание на детали. — Умная девочка, — пробормотал он, но в глазах мелькнуло одобрение. — Да, я собрал влагу из воздуха, сжал её в снежинку и придал форму. Но это не просто магия — это понимание мира. Он подошёл ближе, его голос стал серьёзнее: — У большинства магов есть предрасположенность к одной или двум стихиям. Кто-то чувствует огонь, как своё дыхание. Другие слышат шёпот воды. Но истинное мастерство приходит, когда ты перестаёшь просто использовать стихию и начинаешь понимать её суть. Ниниэль внимательно слушала, её глаза горели интересом. — Магия связана с пониманием мира и твоим физическим и эмоциональным состоянием, — продолжил Вальден. — Многие маги используют магию на уровне ощущений и поверхностного понимания, но научившись чувствовать частицы энергии элементов, ты можешь ими управлять. От понимания мира и сущности частиц элементов зависит твой контроль и мастерство использования магии. Он поднял руку, и над ладонью появилась ледяная игла, словно выросшая из пустоты. Она не дрожала, не таяла — будто существовала всегда. — Видишь эту иглу? — спросил он, вращая её в воздухе. — Большинство магов создают подобное, черпая энергию из внешнего мира. Но самые умелые учатся брать силу изнутри. Эта игла — не вода из воздуха. Это моя собственная энергия, преобразованная в лёд. Ты должна научиться чувствовать, как твоя внутренняя сила соединяется с элементами. Ниниэль протянула руку, но игла исчезла, едва коснувшись её пальцев. — Это требует не только понимания мира, — Вальден сел рядом, — но и знания самого себя. Ты должна чувствовать, как твоя энергия течёт в руках, как дыхание. Когда ты научишься этому, тебе не понадобится вода из воздуха — ты сможешь создавать стихию из собственной воли. — Значит, магия — это не сила, а знание? — спросила Ниниэль. — И то, и другое, — улыбнулся Вальден. — Но без понимания сила — это лишь огонь в руках ребёнка. Может согреть, а может сжечь. Теперь вставай ,сегодня учимся жечь тьму. — Я знаю базовые огненные заклинания... — Огонь? — он фыркнул, поджигая ветвь взглядом. — Это для подмастерьев. Ты будешь создавать свет. Он вложил ей в руки посох, обёрнутый кожей дракона: — Закрой глаза. Вспомни момент, когда ты чувствовала себя в безопасности. Мамины руки, заплетающие ей волосы. Отец, читающий сказку у камина. Посох дрогнул, выпустив робкий луч. — Слабо! — Вальден швырнул в неё яблоком. — Ты цепляешься за прошлое, как за спасательный круг. Но свет — это не ностальгия. Это груз, который ты выбираешь нести. Ниниэль стиснула зубы. В голове промелькнули лица крестьян из сожжённой деревни, старуха, протягивающая ей последний кусок хлеба во время бегства... Посох вспыхнул ровным сиянием, озарив поляну. — Лучше, — кивнул Вальден. — Но светит, как фонарь у двери. А должно — как маяк для тех, кто заблудился во тьме. Ниниэль опустила голову. Она устала. Устала от страха, от бегства, от одиночества. — Зачем вы спасли меня? — спросила она неожиданно. — Вы могли уйти. Оставить меня там. Зачем вы это сделали? Вальден замер. Потом сел рядом с ней на траву. — Помнишь, я сказал, что потерял всё? — его голос стал тише. — Так вот, это неправда. Я потерял многое. Но не всё. Он посмотрел на неё — долго и пристально. — Ты напоминаешь мне кое-кого. Не лицом. Не характером. А... упрямством. Способностью не сдаваться, даже когда весь мир против тебя. — Кого? — Того, кого я не смог спасти, — Вальден отвернулся. — Но это не твоя вина. И не моя заслуга. Просто... иногда судьба даёт второй шанс. Даже таким старым ворчунам, как я. Она посмотрела на него — и впервые увидела не загадочного старика, а человека. Уставшего, но не сломленного. Потерявшего, но не сдавшегося. — Я не хочу быть искрой, — сказала она. — Я хочу быть огнём. Вальден улыбнулся — впервые по-настоящему, без сарказма. — Тогда учись гореть, девочка. Учись гореть так, чтобы даже тьма отступила.Но смотри мир не сожги! Ночью Ниниэль не спала. Она сидела у костра и смотрела на пламя, чувствуя, как внутри неё разгорается что-то новое. Не магия. Не сила. А надежда. И впервые за долгое время она позволила себе поверить, что всё будет хорошо.