Правила игры

120 сантиметров холода: Боль обрушивается на сознание резко, как топором, пробивая все барьеры. Боль не физическая – она раздирает душу, но спасительный холод не поднимается и не обволакивает. Он на месте и всё ещё надёжно держит, но это не помогает – не сразу приходит осознание, что боль не моя. Телепатически тянусь к источнику – а я могу дотянуться – и нащупываю контакт, но за ним сразу идёт блок. Не обрыв, связь всё ещё держится, и она имеет очень знакомую “подпись”. “Амбер? Что происходит? Рамиз, чёрт тебя дери! Ответь!” Ничего. Глухая стена. Боль уходит, оставляя за собой беспокойство. По крайней мере он жив – я не проваливаюсь в пустоту, а именно упираюсь в ограничение. “Аст?” – на этот раз мысль доходит до адресата, и отвечает он моментально. Значит, не только меня разбудил этот отзвук чужих эмоций. “Ты тоже ощутила? Это Амбер, и он… отгораживается?” – голос даже телепатически звучит растерянно. “Но жив”. Вампир бесшумно подходит и садится ко мне на кровать. Почувствовав беспокойство хозяина – или просто из любопытства – Несса тоже дрейфует через комнату и ложится на пол рядом. Из другого крыла апартаментов не доносится посторонних звуков, тихо и спокойно, и мы переходим на более привычную речь вполголоса. – Ты знаешь, куда он ушёл? – Только идеологически. К себе домой, где бы это ни было. Но не знаю ни адреса, ни ориентиров. – Идти и бестолково блуждать бесполезно. Остаётся ждать – или наш необщительный друг доберётся до лагеря… или снова станет общительным и подаст более внятный знак. Чёткая и рациональная мысль должна бы успокоить. Метания в духе белки-истерички действительно не принесут никакой пользы. Никому из нас. Только и так невеликое терпение готово кончиться уже в ближайшие минуты. Смирившись, я со вздохом сажусь, подбираю под себя ноги и прислоняюсь спиной к спине Астариона. Ночь будет долгой. *** Кажется, мне удалось даже немного вздремнуть – Несса, устав от невнимания двуногих, тоже перебралась на кровать, растолкав нас и позволив привалиться к её горячему боку. Хотя может быть краткий сон привиделся мне наяву – мозг старательно пытается занять себя чем-то нейтральным. Иллюзией отдыха. Пересчитыванием досок паркета, не прикрытых ковром. А потом и прикрытых – при хорошем пространственном воображении это нетрудно. Тихие звуки и шорохи у двери вырывают из нервного ожидания. “Жив, – кратко отмечает вампир. – Хоть и весь в крови”. “Угу, ты только анализ её количественного и качественного состава придержи пока при себе”, – предупреждаю я. Понятия не имею, что могло произойти, чтобы отозваться так, но выяснять это стоит аккуратно, не провоцируя полёт кинжалов в случайных направлениях. Звуки теперь раздаются с другой половины номера. Я снова отмечаю глухое раздражение на нелогичность пространства: здесь целых три условно изолированных блока и общая зона гостиной, неужели сложно было сделать отдельную комнату для купальни? Бадья, огороженная лишь ширмой, расположена в другом крыле – одна на всех. Абсолютно дурацкая организация. Скрип пола, журчание воды. Шаги… Кровь и ад! Мы с Амбером расстались несколько часов назад. С воодушевлённым, окрылённым Амбером, который разве что не светился, вернувшись домой. Хоть дом и оказался… по-балдурски гостеприимным, но это исключительно мой взгляд, напарника это не смутило. Несколько часов – или несколько вечностей? Облачение в одни штаны можно списать на тёплое время года и желание почувствовать ласковые рассветные лучи солнца на коже. Отсутствие обуви – на эксцентричную городскую моду. Порезы и плохо отмытые кровоподтёки в этом городе вообще кажутся элементами повседневной реальности. Но вот как объяснить седину, которая прочерчивает шевелюру крупными прядями? И взгляд, в котором плещется бесконечная усталость. – Вы целы... Хорошо. Потерянное красноречие тоже идёт в копилку к пугающим изменениям. – А вот ты – не очень. Садись, – я слезаю с кровати и ищу в сумке амулет Сильвануса. Нужно нашить на пижаму карманы, чтобы мой карманный жрец был всегда под рукой. На всякий случай кидаю купол тишины – видимых повреждений не так много, но всё равно процесс может быть болезненным. Амбер послушно и молча садится прямо на пол, что тревожит даже больше, чем потрёпанный вид и седина. Усиленное лечение проходит уже почти привычно и управляемо – эксперименты не прошли бесследно. – Ты... заблокировал нас в какой-то момент, – подбираю наиболее нейтральную формулировку. – Хм… А это ещё что? Исцеляющая магия честно отработала, окутав пациента зеленоватым сиянием и залатав все повреждения… кроме одного. Через переносицу и по щеке всё ещё тянется красноватая полоса. Хотя бы глаз не задет. Но почему не сработало? Астарион тоже присматривается к лицу барда и выдаёт экспертное мнение: – Я бы заподозрил в этом следы некротики – некоторые вампирские чары не позволяют тканям регенерировать, но сомневаюсь, что нашего друга поцарапал Касадор. Он ведь вернулся с головой на плечах. Амбер тянется к порезу – тот расходится под пальцами и снова начинает чуть кровить. Форма странная. Скорее не порез прямым лезвием, а что-то гибкое. Удавка? Или струна? – Кажется, сегодня я был слишком груб, – яснее не становится, но тут важно не то, что он говорит загадками, главное, что говорит. – Астарион, будь другом, разбуди Джахейру. Она обязана всё узнать, а я не уверен, что смогу пересказать это второй раз. Пока Аст уходит за друидкой, я выкапываю из запасов пузырёк укрепляющего зелья, и протягиваю его всё ещё не слишком живому напарнику: – Возможно, ты предпочёл бы что-то покрепче, но нужно тебе сейчас скорее вот это. Не задавая никаких вопросов, Амбер просто опрокидывает в себя флакон. Ну что же, такая покладистость на короткой дистанции может даже быть полезной. Астарион приводит заспанную босую Арфистку, кутающуюся в шерстяную шаль. Вид у неё такой, как будто её разбудили ранним-ранним утром (интересно, почему), но скользнув взглядом по сидящему на полу человеку она моментально становится собранной и сосредоточенной. – Катриона, сделай нам тишину? – Уже. – Хорошо. Что случилось, Амбер? – Джахейра присаживается напротив, прямо на пол, начиная пристально рассматривать порез, перед которым спасовало исцеление. – Я опять наступил на те же самые грабли, Джо, – отвечает он шёпотом, но довольно чётким и различимым. – Снова не разглядел засады и влетел в неё, как муха в паутину. Баалисты уже добрались до Гильдии, а Кина... – он спотыкается, но делает вдох и продолжает, – Астеле больше нет, Джахейра. – Ты уверен? – хмурится женщина, очевидно припомнив, что союзник склонен к поспешным выводам. – Красная сука вытряхнула отрубленную руку мне на стол. – О, Сильванус! Арфистка цепенеет, а я пытаюсь уложить новость в голове. Это… исчерпывающе объясняет и ночную вспышку, и нынешнее состояние напарника. А можно нам какое-нибудь другое объяснение? Более нелепое и нелогичное, но не такое ужасное. Ну пожалуйста? – Иди ко мне, мой мальчик, – Джахейра чуть приходит в себя и по-матерински обнимает Амбера. – Расскажи мне всё, – просит она, отстранившись через пару минут. И он рассказывает. Сухо, словно выступает на военном совете: Орин Красная, она же Руби. Пришла, притворилась Киной, выдвинула ультиматум. Носит этот облик уже несколько дней, допустила появление зентов в убежище Гильдии. – ...она дала мне время, чтобы прикончить Горташа до коронации, в противном случае следующей её жертвой станет Ката. Амбициозная девочка. Интересно, она это выдала осознанно, или тоже смотрит через призму полнорослого расизма на самую мелкую в отряде как на беззащитный элемент? – Ну, это при условии, что баалистка сможет до неё добраться, – плотоядно скалится вампир, и этой неосторожной фразой резко меняет тон утра. Амбер вскидывается, от спокойного и механического голоса не остаётся и следа: – Ты правда считаешь, что пробраться в эту таверну сложнее, чем захватить логово, полное воров и убийц?! – шипит он почти с ненавистью. – Кина выживала так долго, потому что была осторожна до паранойи! И теперь её больше нет, а в её кабинете поселилась сектантка! Её. Больше. Нет... Вот видишь, как нормальные люди умеют принимать удары судьбы? Вместо того, чтобы заниматься самообманом и долгие дни подбирать эвфемизмы для своей потери, её можно назвать чётко и вслух. Учись у мудрого человека, пока он жив, Кнопочка! Захлопнись! Настоящий Марцелл хотя бы знает, когда он совершенно неуместен, и не лезет. Учись у оригинала, раз уж ты прицепился так же настырно, как он сам. Противный внутренний голос понятливо замолкает. Кажется, мы снова попали почти что в ситуацию “вы не знаете Касадора, с ним никто так просто не справится”, только вот роли чуть поменялись, и теперь дипломатию нельзя привычно свалить на правильно дозирующего язвительность и суровую правду барда. Джахейра тут тоже не помощник… Ладно, при неудачной попытке в меня сейчас максимум полетят острые железки, а не клыки и когти. Слабое утешение. Но зато рядом друидка, которая подлатает в случае чего. Мой карманный жрец пока выдохся. Да и я тоже с ним вместе. – Предлагаю отложить внутреннюю грызню, например, на послезавтра. У нас как раз свободно утро, – ну, пока меня просто мирно слушают, притом все, и можно продолжить. – Мы сейчас, господа и дама, находимся в слегка затруднительной ситуации. С одной стороны нам и самим нужно добить Горташа. Если, конечно, мы не столь наивны, чтобы верить в его добровольное сотрудничество. А если по какой-нибудь невероятной причине он предложит союз – я в любом случае сотру сраного утырка в порошок. Просто это будет чуть-чуть удобнее. – С другой – это порадует девочку в костюме краба, а мы не хотим её радовать, – продолжаю я, взяв на себя смелость решать за всех. Возражений не поступает. – Значит, остаётся сместить приоритеты и начать с Орин. С ней мы всё равно собирались договариваться достаточно радикально. И хотя бытовые вопросы обычно вне моей специализации, в качестве исключения я не против вымыть пол баалистского храма кровью его прихожан. Джахейра, у нас есть хоть какие-то зацепки по его расположению? У тебя ведь, если легенды не врут, давняя история знакомства с этой… организацией. Всего лишь бард: Мне кажется, впервые за историю нашего знакомства Катриона несёт настолько отборную чушь. Даже её предложение прогуляться в Аверно звучало не так бредово. Я только что сказал, что на неё нацелился кинжал (с нетерийским камнем, между прочим!) Избранной Баала, а магичка тут же ухватилась за возможность сунуть под него горло? Она вообще в своём уме? Я шокирован настолько, что мигом забываю про чрезмерно самоуверенную нежить и оборачиваюсь на напарницу, одним только взглядом транслируя всё, что я сейчас о ней думаю. Мы в городе неполные сутки, а моя команда уже успела превратиться в отряд самоубийц. Арфистка, кажется, тоже в недоумении от такой постановки задачи. – Давняя, но в те времена Саревоку не было нужды прятаться в храме – он вершил свои планы открыто, до тех пор, пока его вместе с Железным Троном не отправили на дно Чионтара, – наконец отвечает Джахейра. – И если стратегически я в целом с тобой согласна, Катриона, то над деталями ещё стоит... подумать. Горташ не так опасен, пока ходит под личиной озабоченного благом города и своей коронацией политика, а Орин сеет хаос прямо сейчас. Она критически меня осматривает. – Только прежде, чем что-то предпринимать, кое-кому из вас нужно привести себя в порядок. И поспать, – теперь друидка глядит на магичку. – Что до тебя... думаю, нам всем будет спокойней, если ты воздержишься от самостоятельных прогулок по городу. – А мне так хотелось заблудиться в ваших гостеприимных Вратах... – едко отвечает напарница. – Об этом могла бы и не упоминать – даже с местными провожатыми статистически здесь проще вляпаться в неприятности, чем их избежать. И кстати о неприятностях и прогулках: ты упоминала, что оставила в городе один очень полезный почтовый блокнот. Он мне нужен – если ещё не поздно, хочу предотвратить отправку в ваш рассадник приключений разведывательно-спасательного отряда. Арфистка обещает доставить артефакт, напоследок тоже – и безуспешно – пытается исцелить моё рассечение на лице, после чего уходит в другую часть апартаментов. – Она права, тебе стоит поспать. Я подержу тишину, – Ката оборачивается ко мне. – Ещё она права в том, что для начала стоит вымыться… и надеть хоть что-то кроме рваных штанов. Пускай почти все раны на теле зажили, пролитая из них кровь никуда не исчезла. В свете утреннего солнца, которое успело встать, пока мы беседовали, я наконец смотрю на себя в зеркало. И если к порезу от лопнувшей струны я был готов, то новая седина становится неприятным сюрпризом. Теперь она блестит в волосах не редкими белёсыми нитями, а полноценными полосами прядей, делая похожим на крикливую сороку. А ещё, пока я рассматриваю своё отражение и наполняю бадью водой, меня самого рассматривают. – Тебя ранили? Как это произошло? Оказывается, наш герой уже проснулся… – Наверняка ввязался в какую-нибудь пьяную драку. …и согнал со своей подушки белку, которая спала там, свернувшись клубочком. Будьте прокляты те, кто проектировал эту комнату! У меня нет сил на перепалку или ехидство. Если бы метнуть кинжал было менее энергозатратно, чем этого не делать, Анна бы уже щеголяла дырой в глазнице. Возможно, сейчас удивлю всех, но я просто сбрасываю штаны, отворачиваюсь и забираюсь в купальню. Горячую, почти невыносимо, но заставляющую переключиться с хаоса мыслей на возмущение тела. В “спальню” – если этот зал для открытых оргий вообще можно так назвать – я возвращаюсь с чувством, будто меня прокипятили, зато чистым. Катриона дожидается на своей постели, совершенно механическими движениями подкармливая Нессу, а вот её фаворит уже решил вздремнуть по соседству. Не знаю, держит ли магичка купол тишины, но на всякий случай присаживаюсь на матрас и говорю едва слышно: – Я должен кое-что тебе показать. И я не ошибся с выбором слова, потому что действительно не хочу выносить произошедшее наружу. Но теперь Руби – не только моя проблема, значит, не время для секретов. – Я не стану тебя отговаривать и убеждать, что твой амбициозный план сунуться в логово баалистов – полное дерьмо, хоть это и на самом деле так. Ты маленькая, но не ребёнок, а ещё я тебя уважаю и… дорожу тобой. Поэтому просто напомню, что я облажался. Руби уделала меня на моей территории, без помощников, в чужом, более уязвимом облике, и раз уж ты всерьёз хочешь с ней драться… тебе стоит увидеть, как дерётся она. Как двигается, как мыслит, что говорит. Не знаю, поможет ли. Но даже призрачный шанс лучше, чем никакого. Конечно, чокнутая сектантка дала нам время, однако верить её словам – всё равно, что пытаться трахнуть змею, решив, что она открыла рот для твоего удобства. И сколько бы дней ни осталось на самом деле, нужно придумать хотя бы какое-то подобие плана. Вот теперь я готов открыться Катрионе, снимая блоки, что так старательно расставлял. Я показываю не всё – начинаю с момента, как предложил кольца, и завершаю уходом Руби из моего дома. Останавливаюсь на моменте, как взял в руки скрипку – дальше была только Смерть, и вот этого магичке видеть уже не нужно. Воспоминания проходят насквозь, будто подёрнутые серым маревом: вроде бы ничего не изменилось – та же картинка, та же последовательность событий, но ужас, что я испытывал, словно остался там, в реальности. Я так и не понял, какую именно цену заплатил за то, чтобы дышать сейчас полной грудью, дышать вообще. Просто знаю, что она была велика, и дело не только в отнятых жизнях. Магия музыки забрала что-то и у меня тоже. Разорвав связь я обнаруживаю свою напарницу, стеклянно смотрящую в стену. Она держит меня за руку, хотя уверен, этот жест вырвался у неё абсолютно неосознанно. Крепче сжимаю маленькую ладошку. В другой ситуации эти сантименты вызвали бы бездну ехидства, но сейчас всё происходящее выглядит... уместным. Магичке требуется не меньше четверти минуты, чтобы прийти в себя. – Ты прав. Это действительно может помочь. Орин, то есть Руби отбитая и безумная, но всё равно действует в рамках некоторого набора правил. Скорее всего она честно выполнит то, что обещала – даст нам отсрочку. Но она же будет делать всё возможное, чтобы за эти дни свести тебя с ума. Остальных тоже, если получится, но играет она именно с тобой. Знакомый почерк. Однако слабость в этом тоже есть – с её нестабильной психикой любой слом ожиданий, слом её игры, будет выбивать из колеи и заставлять совершать ошибки... Теперь напарница задумчиво закусывает губу, ожидаемо восприняв всё увиденное как сложную задачу и безотлагательно приступив к её решению. – …от боя с ней нам в любом случае не сбежать, но мы можем подыгрывать какое-то время, чтобы усыпить бдительность. А вот вариант полностью идти у неё на поводу после увиденного мне нравится ещё меньше, извини. – Я не предлагаю идти и кидаться на Тирана – это такой же бред, как и штурм храма. Их... надо как-то выманивать, провоцировать, стравливать с другими, я не знаю, – качаю головой, которая и так уже не соображает. – Как ты собираешься ей подыгрывать? Вопрос не праздный, потому что если Катриона придумает что-нибудь самоубийственное, я потребую у Джахейры связать её лианами. – Двигаться действительно в сторону Горташа: выяснить распорядок, примерные маршруты передвижения, особенности охраны. Белобрысая тварь будет следить за нашим прогрессом, я уверена. Одновременно с этим нужно искать следы баалистов. Сектанты действуют грязно и шумно, они просто не могут не оставлять хвостов. – Давай подумаем об этом завтра, – наверное, лучшая моя идея за сегодня. Слова магички вроде бы звучат здраво, но до разума всё равно не доходят. – Я дьявольски вымотан. Ката? Понимаю, что забыл сказать кое-что ещё. – Помнишь, ты спрашивала о том, терял ли я кого-то важного настолько, что боль начинает уничтожать? Возможно, сейчас у меня есть ответы на твои вопросы. – Знаю. Я почувствовала это. Оставим такие вопросы до лучших времён? – она немного медлит, прежде чем продолжить. – Сразу предупреждая следующее твоё подозрение: я не доппельгангер. Но если тебе кроме соучастия вдруг потребуется ещё и сочувствие – я здесь. А теперь спи. *** Несмотря на смертельную усталость, проспать получается всего пару часов. Меня никто не тревожит – потому что тоже спит или просто потому что умный и обходит наше крыло по широкой дуге. Первый рефлекс после пробуждения – проверить остальных спутников. Ката лежит в обнимку с Нессой, которая почему-то предпочла её компанию обществу вампира. Возможно, рядом с последним кошка банально не помещается – кроватей здесь много, но все они одноместные, и под бок к Астариону пробраться уже далеко не так просто. Сам мужчина на другом конце комнаты однозначно мёртв, но это его обычное состояние. Дойти до остальных жителей номера я не успеваю – пол от входной двери до каминного зала пересекает цепочка кровавых следов. Алые пятна на паркете кричаще демонстративны, а ноги, оставившие их, были босыми, узкими… по-женски миниатюрными. По рукам проходит предательская дрожь, я начинаю лихорадочно оглядываться – в жилых помещениях следов чужого присутствия не видно, но это ещё ничего не значит, если тут действительно побывала Руби. Беглый осмотр чужой спальни показывает, что никого из союзников там нет – ни живых, ни мёртвых. Арфистка повела свой выводок на прогулку или?.. лучше без или. Только вернувшись к камину я обнаруживаю наконец цель сегодняшнего босого перформанса баалистки – на столике лежит перепачканная кровью записка:       “Стальные манекены Горташа не будут танцевать под твою дудку. Они танцуют лишь под его.              Противопоставить себя их стали – значит, накликать на голову поражение. Так зачем же резать струны по одной, когда можно одним ударом перерубить их все? Найди чёрное сердце их Литейной и вырви его. Тогда наш лордёныш больше не сможет играть в кукловода.              Орин” К горлу подступает паника: теперь я не просто подозреваю, что Руби была здесь, я получил этому прямое подтверждение. Избранная проникла в запертый номер среди дня, минуя толпу случайных свидетелей и не разбудив даже чуткого ускользающего зверя. Для неё это просто игра, демонстрация силы мимоходом: “Смотри, Рамиз, я могу достать тебя где угодно”, для меня же – новая убеждённость в том, что мы нигде не можем чувствовать себя в безопасности. Подхватив пергамент, я иду будить вампира. Астарион недовольно ворчит, нехотя открывая глаза. – Чья это кровь? – без предисловий сую нежити под нос перепачканный лист. – Чья… чего? – мужчина отмахивается от записки и принимает вертикальное положение. – Я тебе что, собака?! – Руби была здесь, пока мы спали. – Кто? – Орин! Только после этих слов выражение лица вампира меняется на тревожное, и он берёт письмо, чтобы прочесть. Затем принюхивается. – Я не знаю, чья эта кровь. Не кого-то из наших, если ты спрашивал меня об этом. Тугой обруч в груди немного ослабляет хватку. – Мр-р? – проснувшаяся Несса спрыгивает с кровати Катрионы, чтобы ткнуться мордой в приветливо протянутую руку нежити. Потревоженная магичка ворочается на постели и окидывает нас сонным взглядом. – Что тут происходит? На записку от Руби напарница реагирует на удивление спокойно: “Мы знали, что она начнёт изводить нас”, то ли бравируя, то ли не осознавая в полной мере, что в нашем доме побывал чёртов оборотень! И лично я теперь не знаю, чего хочу больше – прибить Кату самостоятельно или пристегнуть к её поясу поводок, чтобы держать ближе к себе. Потому что я сам – единственный, кому хоть сколько-то доверяю. И я очень не хочу терять снова… Магия помогла приглушить эмоции после смерти Кины, но меня всё ещё трясёт от мысли, что баалистка способна отнять вообще всех. – Больше никаких прогулок в одиночестве и сна всем отрядом. Придётся опять выставлять дежурных и быть друг у друга на виду. – А что, если к нам в лагерь не просто подбросят записку, но и подошлют доппельгангера? – Астарион задумчиво чешет кошачий подбородок. Смотрю на него так мрачно, что вампир отводит глаза. – Значит, этому доппельгангеру очень не повезло. Потому что с живого я с него не слезу, пока он не выдаст мне всю информацию о слабостях Руби и её местонахождении. Теперь я живу с ощущением постоянно наблюдающих за мной глаз. Чувство рождается где-то между лопаток и противной паутиной расползается по телу – кажется, что за мной следят даже стены. Несмотря на то, что Катриона установила на апартаменты всевозможные защитные чары сразу после пробуждения, я всё ещё подозрительно посматриваю в сторону двери. Подмечаю малейшие странности в поведении моих спутников и в собственном уме разгоняю их до катастрофических масштабов. К вечеру накрутив себя настолько, что теперь каждый кажется мне оборотнем, даже кошка! Поэтому я с радостью хватаюсь за ультимативное предложение магички наведаться в аптекарскую лавку пополнить запасы. Возможно, это поможет отвлечься… или сделает ещё хуже, потому что тогда доппельгангерами мне будет казаться весь город. *** Проигнорировав вопль уличного мальчишки: “Свежий выпуск газеты!”, мы заходим в магазин музыкальных принадлежностей, где я покупаю набор струн и уходовые средства. Сегодня мне ещё предстоит ремонт, потому что без скрипки я ощущаю себя почти голым. Только после этого веду напарницу к травнице. Аптека Костяных Плащей с радостью распахивает перед Катрионой двери – её хозяйка представляется Деррит и проводит клиентку к стеллажам. А вот на меня косится как-то странно. Обычно так смотрят те, у кого я однажды случайно что-нибудь украл, только не припомню, чтобы у нас с дворфийкой были какие-то конфликты. В любом случае, претензий она не высказывает и послушно подаёт магичке всё, что та хочет. Я же смиренно ожидаю на табуретке, пока напарница закончит перебирать флакончики и травки. – Ты просила ещё болиголов? – женщина ставит перед Катой целую корзину с сухими соцветиями. – Выбери пока сколько нужно, а я сейчас подойду. Хозяйка скрывается в оранжерее, и мы с Катрионой остаёмся предоставлены сами себе. Через несколько минут открывается входная дверь, впуская… снова Деррит? Она что, вышла через чёрный ход и вернулась через главный? Зачем? Ответ я вижу уже через секунду – за ней идут двое стражников. Мне вроде как нечего переживать, но всё равно внутренне подбираюсь: я готов даже к тому, что стражники – не стражники, а дворфийка – не дворфийка. – Вот, господа! – она тычет в меня пальцем. – Да, очень похож, – один из Кулаков кладёт руку на эфес меча. – Эй, ты! Встань и сложи оружие. Ты арестован по подозрению в массовом убийстве на Песчаной улице! Песчаная улица? Мои апартаменты в домике Портового района! Проклятье! Как я мог так глупо просчитаться?! Я был настолько раздавлен горем, что просто забыл, что оставил за собой гору трупов… но сдаться Кулакам – всё равно что добровольно бросить себя к ногам лорда Горташа. Катриона смотрит на меня вопросительно, ждёт сигнала к атаке. “Я не хочу убивать старую идиотку, но не дай ей сбежать за подмогой. Стражей беру на себя”. “Я поняла”. – Господа, мне кажется, вы меня с кем-то перепутали! Медленно встаю и начинаю поднимать ладони, демонстрируя, что безоружен… вот только под манжетами у меня всегда два скрытых наруча с кинжалами. Через секунду первое лезвие уже летит одному стражнику в грудь. Одновременно с этим магичка выпускает ледяной луч на пол, и все трое валятся с ног, в том числе дворфийка. Ещё кинжал со второй руки – и вот один из противников полностью безвреден. Пока я разбираюсь со вторым, нелепо барахтающимся на льду, Катриона успевает парализовать Деррит. Всё происходящее занимает не больше минуты, после чего я спешу запереть дверь аптеки на замок. – Ничего не хочешь рассказать, лапушка? Катриона с подозрением оборачивается ко мне. Эй, почему бы не адресовать свой вопрос чрезмерно сознательным гражданам? – Мм… хочу, но, вероятно, тебе не понравится… – начинаю целенаправленно искать оставленную где-нибудь газету. – Нет, ну не мразь ли она? – киваю на всё ещё лежащую Деррит. – У самой рыльце в пушку – эта особа приторговывает очень и очень опасными снадобьями – но меня сдала при первой же возможности! Крыса. Я никогда не обращался к её услугам напрямую, но мои коллеги частенько покупали у хозяйки этой аптеки что-нибудь затейливое. Вот оно! Сегодняшний выпуск Вестника лежит совсем рядом, на торговой стойке, и до сих пор пахнет типографской краской.       “Срочный выпуск Балдурского Вестника! Чудовищное происшествие на Песчаной улице Портового района. Сегодня ночью неизвестный применил пространственные некротические чары, уничтожив всё живое в радиусе ста метров! Погибли все жители многоквартирного двухэтажного дома, а также животные и растения, оказавшиеся поблизости. Прибывшие на место преступления следователи-арканисты Огненного Кулака утверждают, что в деле замешана сложная и малоизученная специалистами магия бардов, а самого главного подозреваемого видели тем же утром, удаляющегося от дома.       Особые приметы: южанин, черные волосы с сильной проседью, носит с собой скрипку.       Редакция предупреждает, что преступник очень опасен! Не пытайтесь задержать его самостоятельно, убегайте, если услышите звуки скрипки, и при первой же возможности сообщите о его местонахождении стражам Огненного Кулака или Стальным Стражам”. Вот это влип так влип. 120 сантиметров холода: Ну разумеется. День, который начался так прекрасно и оптимистично, просто не может закончиться по-другому. Газетная статья радостно сияет буквами, подтверждая: в Балдурском Вестнике – новости исключительно в духе, мать его, Балдура! – Ладно, с этой комплексной проблемой мы разберёмся чуть позже. А пока обеспечь-ка нам пространство для переговоров. Хорошо зафиксированная дворфийка в параличе не нуждается. Привязанная к стулу, торговка недовольно зыркает на меня, но не вопит. Заметила изоляцию и экономит силы? Или просто боится, что и в неё полетит свежий кинжал? – Деррит-Деррит-Деррит… И что же нам с тобой делать? Ты ставишь меня в затруднительное положение. У нас было такое приятное знакомство, и я уже понадеялась на длительное взаимовыгодное сотрудничество. А ещё я очень не хочу тебя убивать. Но ты, удивительно законопослушная, хоть и слишком доверчивая к прессе гражданка, подставила под удар моего напарника. Ты будешь удивлена, но он тоже не хочет тебя убивать. Правда, если придётся – сделает это, не задумываясь. Из самозащиты, разумеется. Потом мы, конечно, скажем что-нибудь правильное над твоим телом и обязательно почувствуем печаль. Но сегодняшний день оказался слишком уж балдурским… Зачем добавлять в него лишний труп? Может, у тебя есть другие варианты? – Да делай что хочешь, – хмуро изрекает женщина. – Мне особо нечего тебе предложить – только то, что ты видишь вокруг. Можешь сгребать всё и проваливать, можешь убить меня прямо тут или отпустить, раз так уж хочется поиграть в благородство. – Скучно и совсем без взаимной выгоды. Ладно, придётся всё брать на свои хрупкие плечи, раз уж ты не готова разделить со мной эту ношу. И я действительно взваливаю. Фигурально, конечно же. Физически я, пожалуй, смогла бы утащить разве что шлем, и то один, но что мне ограничения хилого тела, когда магические возможности после уже восстановились практически в полном объёме? Оба трупа стражников послушно летят в оранжерею. Там мне удаётся, пусть и не слишком аккуратно, перенести часть земли с грядок, а потом и обратно. Решение… грязноватое, но в нынешних условиях сойдёт. – Я немного удобрила твои растения, – сообщаю я торговке, вернувшись в зал. С доспехами стражи и бардаком здесь разберёшься сама. Можешь, конечно, привести сюда ещё патрульных после нашего ухода, но только вот объяснить произошедшее тебе будет очень нелегко. И оправдать своё доброе имя тоже. А в будущем, дорогуша, я очень надеюсь на небольшую скидку и доступ к расширенному ассортименту твоих товаров. Мы взяли какую-то не ту ноту, но надеюсь, сможем вернуться к приятному для всех формату сотрудничества. – Отчего бы не вернуться? Ты ушлая девка, но какую-то совесть всё же имеешь, раз не стала пачкать руки. Сработаемся, хоть подружками и не станем. Отчего-то я верю этой грубоватой и очень уставшей женщине. – В следующий раз я приду с коробкой конфет к чаю и постараюсь исправить твоё мнение на этот счёт. Верёвки мы сейчас ослабим так, чтобы успеть уйти до того, как ты освободишься. Не принимай за показное недоверие, просто мера предосторожности. А пока нужно решить ещё одну проблему… Несмотря на все старания, Мофис так и не смог вызвать у меня тёплые чувства к школе иллюзий. Но одно дело любить, и совсем другое – уметь пользоваться, что я сейчас собираюсь продемонстрировать, подходя к напарнику. – Заскучал, лапушка? Даже мелкие проблемы требуют решения, что поделать. Присядь-ка. Что ты там хотел, Анечку? – тень недоумения мелькает на привычном лице – и перетекает на точёную мордашку эльфийки. А я хороша! Сходство действительно выходит почти портретным, хотя настоящая Анна и ниже ростом. – Пойдём, обсудим по дороге, мы и так злоупотребили гостеприимством этой пожилой леди. Ослабь только ей верёвки, Аннушка. Перед уходом я оставляю на стойке немного золота и забираю то, что успела выбрать. Уж извини, любезная, но возможность от души поторговаться ты себе сегодня закрыла, так что цены будут гуманными. *** Сказать, что наше возвращение произвело фурор – значит, тактично промолчать. Первой в таверне нас встречает именно Анна. Две практически одинаковые эльфийки смотрят друг на друга несколько секунд, и наконец настоящая достаточно приходит в себя, чтобы отреагировать… содержательно: – Ты… – её глаза хищно сужаются. – На данный момент ты, если уж быть точными, – перетягиваю её внимание на себя. Нам сейчас не нужно кровопролитие, а если в лагере возникнет ледяная статуя… Ну, я скажу, что так и было. И очаровательно улыбнусь. Рука друидки чуть дёргается, будто едва удержавшись от удара. Эй, дорогуша, у кого из нас тут нервы по-настоящему расшатаны? Или первый день в городе уже вывел тебя из природной гармонии? Сочувствую неустойчивости твоего внутреннего мира. – Твой сторожевой пёс не всегда будет рядом, – Анна выдаёт расплывчатую, но угрозу. Её и правда останавливает от попытки насилия только наличие профессионального убийцы рядом со мной? Это квинтэссенция эльфийско-друидского расизма. – Вас хочет видеть Джахейра. Судя по ультимативному вызову на ковёр, Арфистка тоже успела прочитать “срочные новости”. Как и Уильям. И теперь все трое смотрят на Амбера, с которого я успела снять иллюзию, с разной степенью неприязни на лице. – Только посмей осудить меня, Джахейра, – после первой растерянности и паники в аптеке напарник, кажется, достаточно пришёл в себя. – Посмею, – она встаёт с кресла и выходит к нам. – Твоё горе не даёт тебе права вредить другим! Какая глубокая мысль. И абсолютно бесполезная. – Моё горе не спрашивало, чего я хочу. – Значит, ты слаб, если позволяешь эмоциям, даже таким сильным, собой управлять. – Зато я жив. И если это стоило мне горстки трупов и твоего осуждающего взгляда, то... это я тоже переживу. Ещё один кусочек информации. Значит, мне не показалось, и та прорвавшаяся в ментальный канал боль – не просто выплеск эмоций, а часть какой-то мощной аварийной системы, которая позволяет ему не развалиться сейчас. Не самый безопасный механизм. Жаль, что Орин не задержалась, чтобы насладиться плодами своих трудов и послушать скрипочку – одной крупной проблемой уже было бы меньше. Джахейра смотрит внимательно, без настороженности, но с тенью внутренней борьбы на лице. – Свободен. Планы на завтра обсудим после ужина. Амбер резко разворачивается и направляется в наше крыло, а Уильям шокировано смотрит на Арфистку: – И... и всё? Джахейра, ты правда ему это простишь? Отпустишь убийцу разгуливать на свободе? – Не прощу, – спокойно отвечает та. – Но сейчас у нас есть более насущные проблемы. “Удивительный образец здравомыслия, – отправляю Амберу мысль и сама двигаюсь следом. – Хорошо, что ты всё же выслушал её тогда, в тюрьме. Вот кто действительно мастерски нацепил поводок на щеночка. Я сняла бы перед ней шляпу, если бы носила”. Хм. Последняя мысль тянет за собой смутную идею, которую я пытаюсь ухватить за хвост, пока не ускользнула… есть! Я как раз успеваю дойти до облюбованного ранее низкого столика, и план окончательно оформляется. “Кстати о шляпах. Ну или не совсем шляпах. Выдай-ка мне из своих запасов какой-нибудь съёмный аксессуар. Можно капюшон – будет проще надевать и снимать. Я до ужина попробую сделать что-нибудь для маскировки. Повторения Анны не обещаю, но принимаю пожелания”. “Джахейра умеет… быть убедительной”, – отвечает он, начав рыться в сумке. Извлекает из неё что-то, комкает в руках и застывает. Хм, это я так же выгляжу, когда совсем ухожу в себя? Вид тревожащий, информация полезная, но я предпочла бы получить её как-нибудь по-другому. – Амбер? – Извини. Мне всё равно, – протягивает кусочек ткани, который оказывается действительно капюшоном. – Делай меня хоть эльфом, хоть огром. Ну да, добровольно увеличить количество остроухих сволочей в своём окружении. Пусть и только визуально. Не-е-ет, тут нужен другой подход. – Ладно, будет тебе синий гномик. Как те пленники из Лунных Башен. И зелёный гит. Отличная маскировка. Под цвета неба и листвы. – Гномик? Никак не упустишь возможности опустить меня до своего уровня? Боги, когда я успела докатиться до радости от низких шуток?.. – Просто нужно было убедиться, что это всё ещё ты, а не доппельгангер. Расслабься, никаких унижений. Я разворачиваю походную мастерскую, Амбер осматривает скрипку. Бедняга и так видала лучшие времена, но минувшая ночь её… потрепала. Жаль, что в уходе за музыкальными инструментами у меня полнейший провал – что по магической части, что по ремесленной. Знаю, что моя семья когда-то занималась подобными заказами, только во время моего обучения ничего такого не попадалось. Но по крайней мере, я могу зачаровать приличный маскировочный артефакт. Получается даже соорудить иллюзию, которая, скрывая опасные опознавательные признаки, оставит напарнику почти что его внешность – без седины и с куда более светлой кожей. Такой подход может немного снизить нагрузку на психику: этот мерзкий давящий момент неузнавания себя в случайных отражениях… Брр. Ненавижу изменять внешность. Уж лучше невидимость. Осталось только перенести печати на ткань. Ужин мы растаскиваем по отдельным компаниям. Ладно, может, с организацией жилого пространства в Эльфийской Песни всё странно, зато готовят здесь прилично. Немного одобрения получает… ну пусть не Балдур, но его кусочек, который мы назначили походным домом. Вернувшийся со своего “ужина” Астарион тоже выглядит довольным. Очень надеюсь, что завтрашние газеты не принесут нам свежие новости про кровавую бойню на центральных улицах. Я верю в осторожность союзника, но не в этот город. *** Центральная часть комнаты, с камином, креслами и диванчиками, словно создана для проведения в ней военных советов. Ну или планёрок, если хочется сделать вид, что мы тут на экскурсии. А у меня есть очень настойчивое желание осмотреть одну… местную достопримечательность. – Мы завтра идём в Литейную, – безапелляционно заявляю я почти в самом начале собрания. – Джахейра, остальных распредели по своему разумению, но этот момент не обсуждается. – Ты же сама не хотела выполнять прихоти Орин. А теперь рвёшься туда по первой её записке? – Арфистка хмурится и пытается уложить всё в одну картину. Эй, бабуля, ты сама наняла меня осмотреть этот заводик, а теперь кривишься от моего энтузиазма? Я профессионал в конце-концов. А личный интерес в этом вопросе – маленький бонус. Скидку за это не сделаю. – Я не хотела выполнять прихоти, – всё же считаю нужным объяснить я. – Но вот создать видимость того, что мы работаем в нужном направлении, будет полезно. Нам нужно ломать её игру, а не полностью игнорировать. – Принято. Что до остальных... – Стой, Ката, – перебивает друидку Уильям, – я не совсем понял. Ты снова собираешься идти... с ним? Я сначала даже не понимаю вопрос, но потом вспоминаю. У нас же срыв масок и внезапное преображение “уже не совсем безобидного барда” в “опасного массового убийцу”. Что мне там полагается сделать? Бросить своего человека и отправиться на разведку… с непогрешимым героем, видимо? И его ручной белочкой. Или с высокоморальной друидкой и её щеночком? Я не слежу за их зоопарком настолько внимательно, чтобы понимать нынешнюю обстановку. Но в любом случае я против жестокого обращения с животными. – Да, Уилл. Ты мог не заметить, но мы работаем вместе не первый день. И даже не первую неделю, – терпеливо, как ребёнку, объясняю я ему. Спокойный тон должен взбесить мальчика ещё больше, но отказать себе в развлечении выше моих сил. – Но не после такого! Ты сама вообще читала газету? – когда я киваю, он хмурится ещё сильнее. – И теперь ты доверишь прикрывать твою спину человеку, способному на... на такое? На массовое убийство невинных? Сдержаться и не закатить глаза. Я сильный (духом так точно) халфлинг с дисциплинированным разумом, не так ли? Так, потому что мне удаётся сдержать порыв. – Уильям. Может, ты не заметил за треском уютного камина и сытным ужином, но идёт война. И суровая реальность войн такова, что иногда возникают… сопутствующие потери. Это печально, но не должно парализовать наши действия. Так что да, завтра я иду с ним, доверяю ему прикрывать мне спину и сама делаю то же самое для него. При удачной разведке мы сможем ослабить влияние Горташа, а значит и Абсолют. Ты можешь принимать или отрицать то, что нельзя остаться с чистеньким белым плащом, когда против тебя ведут грязную игру. Я не вправе отнимать у тебя иллюзии. Но не мешай мне работать. Всего лишь бард: Беседа с союзниками завершается напряжённо. И если на гримасы наших паладинов мне плевать, то разочарование в глазах Арфистки... задевает. Джахейра безжалостна даже к своим. Из которых я, по всей видимости, только что с грохотом выпал. Мне очень жаль потерять её, хоть женщина и жива-здорова. Но она никогда не закроет глаза на преступление такого масштаба, а значит, о прежнем доверии можно забыть. Скорее всего друидка не станет воротить нос от делового общения, однако желанным собеседником я уже не буду. Проклятье. Я чувствую себя дрейфующим посреди моря на льдине, от которой то и дело откалываются новые глыбы. Как скоро подо мной не останется вообще никакой опоры? Зато чувство благодарности к напарнице острое и почему-то болезненное, как будто где-то в глубине души я искренне считаю, что... не заслуживаю этого. Заталкиваю его ещё дальше – я уже достаточно взрослый мальчик, чтобы не страдать синдромом самозванца. Мне и правда нисколько не стыдно за то, что убил “столько невинных” – я забыл о них сразу же, как вышел из дома. Вот только я хорошо помню просьбу Катрионы прикончить её, если она “станет слишком опасной для окружающих”. Она так строга к себе, но ни словом не упрекнула меня, а ведь я уже стал слишком опасен... Пока женщина раскладывает вокруг себя краски и кисточки, чтобы закончить капюшон, мне тоже стоит заняться... рукоделием. Многострадальная скрипка так и лежит без заботы с прошедшей ночи. Внимательно её осматриваю: надо будет не только оттереть пятна крови и заменить струны, но и подновить лак. Да и смычок давно уже просит воска. Хорошо, что я успел купить расходники до визита к Деррит, а продавец, очевидно, не читал газету. По-хорошему, отнести бы инструмент в мастерскую, но второй раз так не повезёт. Ни в городе, ни в Гильдии мне больше рады не будут. И это не говоря уже о том, что моя репутация барда теперь уничтожена – во Вратах не так много южан-скрипачей, чтобы постоянные наниматели не сложили один плюс один. Пока мы с Катой в тишине занимаемся своими делами, рядом с вампиром как-то незаметно оказывается Анна. У девочки сегодня что, обострение? – Нам нужно поговорить, – она прислоняется плечом к колонне, не решаясь подходить слишком близко. – Говори, – милостиво разрешает вампир. – Пойдём к камину? – Мне комфортно здесь. – Ну... ладно. Я просто хотела, как лучше для тебя. Она начинает фразу с тем самым фирменным видом, будто и правда знает как лучше для всех вокруг. – Сегодня мы были на разведке в Ривингтоне. “Отличное начало, глушь в самый раз для неё”, – доносится мысль Аста на общей частоте нашей троицы... “Но спать она пришла на крахмаленные простыни”, – не упускает возможности поддеть магичка. – ...там я встретила племя гурцев и мы... пообщались. После этих слов Астарион заметно напрягается. – Старейшина Ульма рассказала мне о тебе и о том, что ты сделал. Украл их детей, лишив племя будущего! – она начинает театральничать, поглядывая на нас с Катой. Хочет шокировать новостью? Тогда у меня для неё неприятный сюрприз. – Если эта дикарка-старейшина действительно рассказала тебе всё, то ты должна знать, что я выполнял приказ Касадора! – Я знаю, – она кивает. – Поэтому передаю тебе их просьбу, а не осиновый кол. Гуры готовы простить тебя, если ты поможешь вернуть их детей. Или хотя бы узнать, что с ними стало. – Давай я прямо сейчас скажу тебе, что с ними стало? – хмурится Астарион. – Их сожрали! Два месяца прошло, эти вонючие горцы что, правда думают, будто Касадор похитил их на откорм? – Если ты лично не видел, что их убили, значит, шанс ещё есть! Шанс всегда есть, и ты должен им помочь! – Должен? – мужчина едва не задыхается от возмущения. “Полегче, дружище! – спешу остудить его пыл. – Ты добрая нежить на пути искупления, забыл?” – Я... Да-а-а, точно, – Астарион спохватывается, и его тон мгновенно меняется. – Я причинил гурам столько вреда. Узнать, что стало с их отпрысками – меньшее, что я могу теперь сделать. Второй раз за сегодня я становлюсь свидетелем чудесного преображения, теперь безо всяких иллюзий. Лицо Анны буквально светится изнутри от восхищения и воодушевления, зрачки расширяются, рот приоткрывается. Я привык видеть женщин такими в совсем иных обстоятельствах, но кажется, у друидки свои представления о том, что считать возбуждающим. – Это очень разумно и честно с твоей стороны, – с довольным видом произносит эльфийка. “Склоняюсь перед твоим умением удовлетворить женщину, Аст”. “Заткнись, бард!” – Я просто хочу приуменьшить, а не увеличить количество своих врагов, только и всего, – заверяет Анну вампир. – Я уверена, тебе понравится новая жизнь, Астарион. Она уходит, а мы с нежитью переглядываемся и пытаемся не заржать. Хоть что-то в этом мире стабильно. Мы возимся, приводя в порядок вещи, почти половину ночи, и лишь затем расползаемся по постелям. И я неожиданно остро ощущаю, что тишина начинает угнетать. Я легко уснул утром, когда Ката шелестела своими бумажками, а теперь... тишина обволакивает коконом, поднимая на поверхность паранойю, что едва задремала после нашей “прогулки по городу”. Я ворочаюсь, всем телом вздрагивая, когда мне наконец удаётся на пару секунд провалиться в сон. Стоит только закрыть глаза и задремать, как я начинаю видеть своих не-людей мертвыми. Кина. Астарион. Джахейра. Ката... Они являются по очереди, окончательно отбив желание спать. Тишина и темнота вокруг становятся откровенно враждебными. Что, если прямо сейчас Руби уже убивает кого-то? Наши с магичкой кровати отделены лишь тонкой перегородкой, но я не слышу женщину, и это заставляет кожу покрываться липким потом. Дьявол! Похоже, что я натурально схожу с ума – думаю об этом уже наливая себе стакан воды трясущимися руками. По дороге назад задерживаюсь, чтобы проверить, в порядке ли напарница. Катриона мирно спит и тихонько дышит во сне, а я усаживаюсь на пол, прислонившись спиной к кровати, чтобы сосредоточиться на звуке. Странным образом это приносит успокоение. Она дышит, значит, жива. А я могу это контролировать, значит, теперь могу и немного поспать. Засыпать сидя и уперевшись головой в стену не очень удобно, зато мне больше не снятся кошмары.