Паранойя?

Солнце уже село за горизонт, и небо над Сеулом приобрело глубокий сине-фиолетовый оттенок, в котором точками неона зажигались огни высоток. В кабинете на верхнем этаже «Bang Industries» горел только приглушённый свет настольной лампы, оставляя панорамные окна тёмным фоном. Бан Чан оторвал взгляд от монитора и потёр переносицу под оправой очков. Глаза болели от сухости после двенадцати часов работы. Следовало уже ехать домой, где его ждал Минхо с обещанным ужином, но отчёт квартального аудита требовал правок. Короткий стук в дверь прозвучал скорее для проформы — створка приоткрылась почти сразу. Вошла Суджин. За три месяца работы она действительно освоилась, но в её манерах никогда не было той вульгарной навязчивости, которую описывают в дешёвых романах. Она была подчеркнуто вежлива, исполнительна и носила строгие деловые костюмы, хотя и сшитые по фигуре чуть более облегающе, чем это требовал неписаный дресс-код. — Господин Бан, — негромко сказала она, ставя чашку на край стола. — Я заметила свет и подумала, что вы ещё здесь. Америка на связи через час, вам нужно подкрепиться. Чан сухо кивнул, не поднимая глаз. — Спасибо, Суджин. Можете идти домой. Она не уходила. Секунду помедлив, она сделала шаг к столу. — У вас галстук сбился набок. И выглядите вы уставшим. Позвольте, я поправлю... — Не нужно, — Чан поднял голову и перехватил её руку на подлёте к своему узлу. Взгляд у него был усталый, но твёрдый. — Я ценю вашу заботу, но в этом нет необходимости. Идите домой. Суджин замерла. На мгновение в её глазах мелькнуло что-то — разочарование? досада? — но она тут же улыбнулась профессиональной улыбкой. — Как скажете. Кофе горячий. Она развернулась, чтобы уйти, и в этот момент ручка, которую она машинально крутила в пальцах, выскользнула и покатилась по столу, упав на пол с другой стороны, прямо под ноги Чану. — Ох, извините, — Суджин сделала шаг, чтобы обогнуть стол. — Я подам, — Чан опередил её. Он наклонился сам, поднял ручку с ковра и протянул ей, даже не пытаясь заглядывать под стол. В этом жесте не было ни двусмысленности, ни намёка. — Держите. Их пальцы снова встретились. Суджин задержала свою ладонь на долю секунды дольше, чем следовало. — Спокойной ночи, господин Бан. — Спокойной ночи. Когда дверь за ней закрылась, Чан выдохнул и откинулся в кресле. Всё это начинало его утомлять. Определённо, стоило поговорить с HR. Он снял очки, потёр глаза и уже собрался закрыть ноутбук, как дверь снова открылась. На пороге стоял Минхо. В руке у него был бумажный пакет из того кафе, где они любили завтракать по выходным. Свитер Минхо пах домом и чем-то вкусным. Но улыбка, с которой он вошёл, застыла, едва появившись. Его взгляд метнулся от Чана к двери, которая только что закрылась за Суджин, и обратно. Воздух в кабинете ещё хранил едва уловимый шлейф её духов. — Я не вовремя? — спросил Минхо, закрывая за собой дверь. Голос звучал ровно, но Чан знал его слишком хорошо, чтобы не уловить стальные нотки. — Ужин стынет уже час. Я решил, что проще привезти тебе поесть, чем ждать. Чан почувствовал, как внутри шевельнулось нехорошее предчувствие. Он встал и подошёл к Минхо. — Прости, замотался. Ты не представляешь, как я рад тебя видеть. Он потянулся за пакетом, но Минхо не спешил его отдавать. Его взгляд скользнул по кабинету, задержался на второй чашке кофе на столе, на стуле напротив, который стоял чуть ближе к столу, чем обычно. — Ты был не один. — Секретарь заходила, принесла кофе, — спокойно ответил Чан. — Я уже отправил её домой. — Секретарь, — эхом повторил Минхо. — Та самая Суджин, которая "случайно" оказывается рядом на каждом корпоративе. Которая знает твой график лучше моего. Чан нахмурился. — Минхо, давай не начинай. Она просто принесла кофе. Я сам попросил её уйти. — Я видел, как она выходила, — тихо сказал Минхо, ставя пакет на стол. — Она улыбалась. Не той дежурной улыбкой, которой провожают начальника. Довольной улыбкой. — Ты придаёшь слишком много значения мимике человека, который просто выполнил свою работу, — Чан старался говорить мягко, но в его голосе проскользнули нотки раздражения. — Она задержалась на две минуты, уронила ручку, я поднял. Всё. — Уронила ручку, — Минхо усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Серьёзно? Это настолько старая игра, что её уже в дорамах не снимают. И ты повелся? Чан сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. — Я не "повелся". Я даже не дал ей наклониться, поднял сам. Минхо, посмотри на меня. Между нами ничего нет и быть не может. Ты же знаешь. — Я знаю только то, что вижу, — голос Минхо дрогнул, но он сжал челюсть, не позволяя себе сорваться. — Я вижу, как она на тебя смотрит уже три месяца. Я вижу, как ты позволяешь ей быть рядом. Я вижу, как все в твоём офисе уже, наверное, делают ставки, когда ты наконец обратишь на неё внимание. — Это бред, — Чан покачал головой. — Мне плевать, что там думают в офисе. Мне важен только ты. — Правда? — Минхо посмотрел ему прямо в глаза. В его взгляде было что-то, отчего у Чана похолодело внутри. — Тогда почему ты ничего не сделал? Почему она до сих пор здесь? Почему я должен чувствовать себя параноиком каждый раз, когда захожу к тебе на работу? — Я собирался поговорить с HR, — Чан повысил голос. — Завтра же. Но я не могу уволить человека только за то, что моему парню кажется, что она на меня смотрит. Это нелепо. — Нелепо? — Минхо сделал шаг назад. Его глаза блеснули, но слёз в них не было — только холодная, сухая обида. — Знаешь, что действительно нелепо? Пять лет быть с человеком, строить с ним жизнь, а потом смотреть, как он позволяет кому-то другому виться вокруг, и делать вид, что ничего не происходит. — Ничего не происходит! — Чан почти кричал. — Чёрт возьми, Минхо, я люблю тебя! Я никогда даже не смотрел в сторону других! — Но ты и не отталкивал их, — тихо сказал Минхо. — Ты просто позволял этому быть. И знаешь, что самое обидное? Ты даже не понимаешь, как это выглядит со стороны. Повисла тишина. Тяжёлая, как свинцовое одеяло. Минхо медленно обвёл взглядом кабинет — дорогую мебель, панорамные окна, остывший кофе в чужой чашке. — Я поеду домой, — сказал он наконец. Голос звучал пусто. — Соберу вещи и переночую у Хёнджина. — Что? — Чан замер, не веря своим ушам. — Ты серьёзно? Из-за этого? — Не из-за этого, — Минхо покачал головой, уже берясь за ручку двери. — Из-за того, что ты не видел, как это больно. И не захотел увидеть, даже когда я сказал. — Минхо, подожди, — Чан рванул следом, схватив его за локоть. — Не уходи так. Давай поговорим. Я переведу её завтра же. Уволю, если хочешь. Только не уходи. Минхо остановился. На секунду Чану показалось, что он передумает. Но Минхо медленно высвободил руку. — Дело не в ней, Чан, — сказал он, не оборачиваясь. — Дело в том, что ты заставил меня чувствовать себя глупо из-за того, что я ревную. А ревную я не потому, что не доверяю тебе. А потому, что она ведёт себя так, будто у неё есть шанс. И ты ей этот шанс даёшь — своим молчанием. Дверь за ним закрылась. Чан стоял посреди кабинета, глядя на пакет с остывшим ужином на столе. В ушах гудела тишина. Он рванул к двери, выбежал в коридор, но лифт уже уехал. Метнулся к лестнице, перепрыгивая через ступени, вылетел на парковку — и увидел только красные огни машины Минхо, выезжающей с подземной стоянки. Чан прижал ладонь к лицу, чувствуя, как внутри всё разрывается от отчаяния. Минхо был прав. Чёрт возьми, он был прав во всём. И теперь Чану предстояло не просто уволить секретаршу — ему предстояло доказать человеку, которого он любил пять лет, что тот достоин не просто слов, а поступков. И что его чувства — не "паранойя", а реальность, которую Чан, ослеплённый своей занятостью, упорно отказывался замечать.