Часть 8
11 марта 2026 г., 17:20
Дождь должен был приносить покой. Мягкий перестук капель по стеклу, свежий запах, уютные одеяла и горячие напитки — всё это должно было дарить умиротворение.
Но в жизни Ли Минхо не было места покою.
Потому что, судя по всему, во время дождя Бан Чан превращался в приставучего оборотня с полным отсутствием чувства личного пространства.
— Хён, клянусь всеми своими девятью кошачьими жизнями, отвали от меня на хер, — огрызнулся Минхо, вжимаясь в самый угол общажной кровати, пока на улице грохотал гром.
Чан развалился рядом с ним; его влажные волосы слегка вились от влажности, а футболку он уже скинул — ну еще бы, кто бы сомневался. Его грудь слегка поблескивала, демонстрируя мышцы во всей красе «зимнего обогревателя».
— Почему? Холодно же. А ты теплый. Иди сюда.
— Нет, — мгновенно рявкнул Минхо.
Чан ухмыльнулся: — Да.
— НЕТ!
— Да.
И прежде чем Минхо успел сбежать, руки Чана схватили его, без усилий перетащив по матрасу, пока Минхо не приземлился грудью прямо на его донельзя широкое тело.
— ЧТО ЗА ХЕРНЯ... — взвизгнул Минхо, брыкаясь так, будто его душа собралась на выход. — ОТПУСТИ МЕНЯ!
— Не-а, — низко пробормотал Чан, уже пристраивая подбородок на плечо Минхо так естественно, будто это было абсолютно законно. — Ты мой обогреватель. Смирись с этим.
— В какой вселенной ты считаешь это нормальным?! — Минхо лупил его по руке, по груди, куда придется — Чан даже не шелохнулся. — Ты сумасшедший!
— Хм-м, возможно, — промурлыкал Чан, и его голос отозвался хриплым рокотом прямо в ухо Минхо — самым ужасным образом. — Но мне нравится. Ты вкусно пахнешь, Мин.
Минхо поперхнулся воздухом: — ПЕРЕСТАНЬ МЕНЯ ОБНЮХИВАТЬ!
— Не могу удержаться, — прошептал Чан еще тише, и теперь его губы были до смешного близко к самой раковине уха. — Ты... вызываешь зависимость.
— ХЁН! — Минхо резко дернулся, пульс зашкаливал. Он толкнул Чана в плечо, но этот человек-волк просто придвинулся ближе, пока Минхо не оказался прижат к кровати всем весом его раскаленного торса.
Ударил гром. Минхо показалось, что это взорвалось его собственное сердце.
— Что ты, блять, творишь?! — прошипел Минхо; его руки были придавлены весом Чана, а старший опустил голову ниже, и его губы зависли совсем — совсем — близко к его обнаженной шее.
Чан улыбнулся, глядя на него сверху вниз; в его темных глазах блеснуло что-то слишком опасное для слабого человеческого сердца Минхо. — Расслабься. Я не кусаюсь...
Его дыхание коснулось кожи Минхо, а ухмылка стала шире, пока губы не задели ключицу. — ...если только ты сам этого не захочешь.
Минхо едва не сдох.
Его глаза расширились, всё лицо вспыхнуло ядерно-красным, а душа окончательно покинула здание.
— ТЫ ЧЁ, СОВСЕМ ОХУЕЛ?! — его голос сорвался, прозвучав позорно высоко.
Он извивался как черт, отчаянно пытаясь выбраться, и наполовину оцепенел, потому что святое дерьмо, губы хёна прямо здесь.
— Я шучу, — прошептал Чан с ухмылкой, которая говорила о том, что он совсем не шутит.
— Ты... ТЫ ГРЕБАНАЯ УГРОЗА ОБЩЕСТВУ! — закричал Минхо, и в нем вскипел адреналин.
Его паникующий мозг больше не соображал, и прежде чем он успел себя остановить, он толкнул Чана сильнее, чем следовало...
И отправил мужчину в полет прямо с кровати.
Лицом об пол.
Раздался очень сочный ГЛУХОЙ УДАР, за которым последовала секунда тишины.
Затем Чан медленно поднял голову, прижавшись щекой к половицам, и разразился смехом как маньяк.
— ХЁН! — Минхо сел, сердце выпрыгивало из груди. — Боже мой... я не хотел так сильно толкать... твою мать, ты жив?!
Чан хрипел, всё еще уткнувшись лицом в пол, его плечи сотрясались от смеха. — Жив? Я... — он судорожно вдохнул, — я, блять, сейчас просто на пике блаженства... Мин, ты буквально выбросил меня как мусор... охренеть...
— ПОТОМУ ЧТО ТЫ ГРЕБАНЫЙ ИЗВРАЩЕНЕЦ! — закричал Минхо, прижимая к груди подушку как щит. Его уши пылали так, что могли бы освещать комнату. — КТО ТАКОЕ ГОВОРИТ?! КТО ВООБЩЕ СЧИТАЕТ, ЧТО ЭТО НОРМАЛЬНО?!
Чан перекатился на спину, всё еще заливаясь смехом и глядя в потолок; его ямочки на щеках были такими глубокими, что ими можно было убить.
— Ты... видел бы ты свое лицо! — он сел, схватившись за живот, потому что смех не унимался. — Ты выглядел так, будто я тебя реально укусил... весь красный... еще чуть-чуть, и ты бы самовоспламенился... боже...
Минхо запустил в него подушкой, как снарядом. — ЗАКРОЙ СВОЙ ГРЕБАНЫЙ РОТ!
Чан поймал её у груди, всё еще посмеиваясь. — Ну же, котенок, признай — тебе ведь отчасти понравилось.
— НЕТ, НЕ ПОНРАВИЛОСЬ!
— Понравилось.
— ДА НИ ХЕРА ПОДОБНОГО! — но его голос снова дрогнул, прозвучав до обидного слабо по сравнению с бешеным стуком сердца.
Чан понимающе ухмыльнулся, забираясь обратно на кровать как ни в чем не бывало. Он плюхнулся рядом с Минхо с самодовольным видом. — М-м-м. Котенок-грелка любит, когда я его дразню.
— Я ТЕБЯ УБЬЮ, — буркнул Минхо, снова сворачиваясь в углу, пытаясь спрятать лицо за коленями.
Уже тише посмеиваясь, Чан откинулся назад, совершенно невозмутимый. — Конечно, убьешь. Но до тех пор, пожалуй, я продолжу тебя греть.
Минхо натянул одеяло на голову, чтобы скрыть пожар своего смущения. Там, под одеялом, его сердце кричало и кричало.
Что, блять, с моей жизнью? Почему он такой? И почему это, сука, так приятно?!!
Тем временем Чан самодовольно потянулся рядом с ним, посмеиваясь под нос, как самый счастливый вредитель на свете.
