I WANNA BE YOURS || MINCHAN/BANGINHO FF./Я хочу быть твоим || фанфик про Минчан / Банхо

[От автора: Включайте песню!!] Крыша общежития технически не была предназначена для посиделок. У подножия металлической лестницы висела хлипкая табличка «Посторонним вход воспрещен», и если бы охранник поймал их там, они бы, скорее всего, отделались предупреждением. Но Чан, будучи, черт возьми, Бан Чаном, просто пожал плечами, выбил ногой ржавую дверь и всё равно затащил Минхо за запястье на последние ступеньки. А Минхо, будучи безнадёжным во многих смыслах, просто позволил ему это сделать. Теперь они сидели бок о бок на плоской крыше, и прохладный ночной воздух резко бил по их раскрасневшимся щекам. Над ними: звезды, рассыпанные и бесконечные, — карта галактики, усыпавшая небо веснушками. Внизу, в общежитии: хаос, шестеро «детей» и столько шума, что можно сойти с ума. Но здесь, наверху... только они. Чан откинулся на руки, его тёмные кудри ловили звездный свет. Он наклонил голову, и его ухмылка смягчилась, превращаясь в то, к чему Минхо всё ещё не привык — во влюбленную версию Чана. Ямочки глубже чёрных дыр. Щенячьи глаза, которые смотрели так, будто никогда, никогда его не отпустят. Минхо неловко заерзал, скрестив руки на груди; лицо предательски горело. Он не был уверен, виной тому прохладный воздух или тот факт, что теперь у него есть парень. Обладающий замашками собственника «волк», который едва не затискал его до смерти, зацеловал до потери сознания, называл своей «женой» и каким-то образом сделал его... счастливым. Чан первым нарушил тишину: — Ты притих. — Я всегда тихий, — пробормотал Минхо. — Не настолько. — Чан толкнул своим коленом колено Минхо. — Ты не рычишь. Не бьешь меня. И не угрожаешь убийством. А это обычно значит, что ты слишком много думаешь. — Хочешь, чтобы я снова начал угрожать расправой? — мгновенно огрызнулся Минхо, чувствуя, как горят уши. Чан рассмеялся, качая головой: — Вот она. Моя кошечка. Минхо уткнулся лицом в ладонь и застонал: — Я так тебя ненавижу. — Нет, не ненавидишь. — О нет, ненавижу. — Скажи это еще раз, с чувством, детка. — Я, блядь, тебя ненавижу. — Сексуально, — тут же ответил Чан с той же дурацкой улыбкой, что и всегда. Минхо отвернулся, борясь с инстинктивным желанием столкнуть его с крыши. Но напряжение в груди никуда не исчезало. Эта боль, которая жила там годами. Тайна, которая когда-то поглощала его целиком. То, что он, как ему казалось, никогда не наберется смелости сказать Чану в лицо — до прошлой недели, когда гнев выплеснул это из него самым худшим образом. И всё же... Чан не высмеял это. Чан не перевел всё в шутку. Чан признался в ответ. Честно. Искренне. Вот почему у Минхо сейчас болело горло. Слова тяжелым грузом лежали на кончике языка — знакомые слова, которые он хотел, наконец, выпустить на волю без страха. Чан снова пошевелился, на этот раз задев его плечом. — О чем ты думаешь, хм? Минхо прикусил губу, глядя на звезды. Сердце бешено колотилось. — Просто... просто заткнись на секунду. — О-о-о. Как драматично. — Чан. — Ладно. Молчу. — Он изобразил, что застегивает рот на молнию. — М-м. Минхо нахмурился, но его сердце всё равно распахнулось. Он вдохнул холодный воздух, позволив ему обжечь легкие, и слова сорвались с губ. — Я просто хочу быть твоим. Тишина. Минхо поперхнулся, мгновенно пожалев обо всем. Он наполовину развернулся, словно собираясь спрыгнуть прямо с крыши. — Забудь, что я это сказ... — Мин. Голос Бан Чана, низкий и уверенный, заставил его замереть. Чан придвинулся ближе, впившись в него взглядом, полным того самого «волчьего» тепла — в равной степени огонь и безопасность; взгляд, от которого Минхо чувствовал себя одновременно и добычей, и дома. Его голос ни разу не дрогнул. — Чертовски верно, ты МОЙ. Дыхание Минхо перехватило. В груди всё сжалось. Сердце подпрыгнуло к самому горлу. Прежде чем он успел прийти в себя, ладони Чана обхватили его челюсть, уверенно и крепко притягивая к себе. Их губы встретились под звездами. Сначала мягко. Просто. Прикосновение, печать — поцелуй, который ощущался как подтверждение. Всё то, из-за чего они боролись, что отрицали, о чем кричали и шептали — всё это слилось в одну истину, которой они, наконец, могли дышать вместе. Минхо выдохнул в поцелуй. Его кулаки сжали худи Чана, прежде чем скользнуть вверх, вокруг его шеи, притягивая его ближе, глубже. Пальцы снова запутались в этих спутанных кудрях, царапая, массируя, оттягивая их до тех пор, пока Чан не застонал ему в губы. Поцелуй быстро стал горячим. Недели несостоявшихся встреч и подавленных желаний выплескивались сейчас наружу. Никаких помех. Никаких макнэ, выбивающих двери. Никаких шестерых детей, кричащих «МАМА И ПАПА», как одержимые гиены. Только они. Большие ладони Чана скользнули по изгибу спины Минхо, крепко прижались к талии, перетягивая его по холодной крыше к себе на колени. Их грудные клетки столкнулись, горячее дыхание превращалось в пар в прохладной ночи. Его губы оставляли дорожки на челюсти Минхо, на шее; он мягко прикусывал, оставляя очередной след на коже, будто клеймение было инстинктом. Минхо громко зашипел, сильнее дернув за волосы Чана. — Ты, блядь... ах... ты не можешь просто так... Чан ухмыльнулся, коснувшись его горла, прежде чем снова заставить его замолчать поцелуем. — Могу. Ты мой. — Ненавижу... ты такой... — слова Минхо растворились в очередном вздохе, когда Чан поцеловал сильнее, глубже, сплетаясь языком с его в хаотичной сладости. Они долго не останавливались. Ночь тянулась. Дыхание стало рваным, поцелуи — неаккуратными от отчаяния и нежности одновременно. Пальцы забирались под футболки, прижимаясь к теплой, настоящей коже. На этот раз Минхо не сопротивлялся. Не шипел, пытаясь отстраниться. Он целовал в ответ со всей силой, что накопилась внутри него, вкладывая все эти годы тайной тоски в каждый укус, в каждый вздох, в каждое сжатие кудрей Чана. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, тяжело дыша и соприкоснувшись лбами, звезды кружились над ними — и они рассмеялись. По-настоящему рассмеялись. Запыхавшиеся, раскрасневшиеся, нелепые. Чан ткнулся носом в щеку Минхо, всё еще скалясь по-волчьи, так, что Минхо его почти ненавидел. — Так... теперь я могу называть тебя своей женой? Минхо застонал так громко, что услышали небеса. — В ПОСЛЕДНИЙ, блядь, раз, ХЕН!.. Но его руки отказывались отпускать, крепко сжимая его волка под звездами. Секреты, что я хранил в сердце И это было всё. Скрывать труднее, чем я думал Конец отрицания. Может, я просто хочу быть твоим Их начало. Я хочу быть твоим, я хочу быть твоим <3 Мама и Папа их маленькой хаотичной семейки — официально и навсегда.