I WANNA BE YOURS || MINCHAN/BANGINHO FF./Я хочу быть твоим || фанфик про Минчан / Банхо

Утро после Утро после Того Самого Поцелуя. А если быть точнее — после Засоса Века. Шея Ли Минхо выглядела так, будто она едва пережила нападение вампира. Красные пятна и засосы были рассыпаны по ней, словно экспонаты в музее под названием «Ужасные жизненные решения. Куратор: Бан Чан». Его губы опухли, а лицо всё еще горело после тридцати минут чрезмерно активной работы языками. И, к несчастью для него, на свете существовали шесть любопытных гремлинов. Шесть любопытных гремлинов, которые СТАВИЛИ ДЕНЬГИ на то, что их «родители» рано или поздно сдадутся. Так что хаос, разумеется, начался уже за завтраком. — ХЁН! Визг Хёнджина был таким громким, что персонал кафе вздрогнул. Он яростно указывал пальцем через всю университетскую столовую, будто заметил НЛО. — ЛИ МИНХО. ТВОЯ. ШЕЯ. Минхо замер, застыв с подносом в руках. — ...Что? Феликс ахнул, его веснушки так и сияли от чувства предательства. — Он весь в них! — Весь в ЛЮБОВНЫХ УКУСАХ! — заорал Джисон, уже падая со стула от смеха и едва не разливая газировку. — ОХРЕНЕТЬ — МАМА И ПАПА ПЕРЕСПАЛИ... — ПЕРЕСПА... — МЫ НЕ — — взвизгнул Минхо, мгновенно вспыхнув до кончиков ушей и с грохотом опуская поднос на стол. — МЫ, БЛИН, НЕ СПАЛИ, ТЫ, МЕРЗКИЙ ИЗВРАЩЕНЕЦ! — Но сосались вы ОПРЕДЕЛЕННО, — невозмутимо отрезал Сынмин, и его губы дрогнули в усмешке. — Посмотрите на него. Он выглядит как разведенная домохозяйка, которой наконец-то перепало. — ДА КАК ТЫ... — Минхо закричал так сильно, что голос сорвался, но не успел он окончательно взорваться тирадой, как Чонин, их макнэ, нанес решающий удар. — Погодите... погодите-погодите-погодите... — Лисьи глазки Чонина округлились, а голос стал выше. — Это значит — МАМА И ПАПА ТЕПЕРЬ ОФИЦИАЛЬНО ВМЕСТЕ?! Столовая содрогнулась. — ДА-А-А-А-А!!!!!!! — закричал Хёнджин, запрыгивая на стул, как драматичная звезда. — НАШИ РОДИТЕЛИ ОФИЦИАЛЬНО ВМЕСТЕ! НАКОНЕЦ-ТО! МЫ БОЛЬШЕ НЕ ДЕТИ РАЗВОДА! — Я... МЫ... СТОЙТЕ... — Минхо пытался кричать во всю мощь легких, но Чанбин начал колотить по столу, скандируя: — МАМА И ПАПА! МАМА И ПАПА! МАМА И ПАПА! И тут подхватили все остальные. Феликс ритмично хлопал. Джисон выкрикивал ремиксы из строчек песен. Чонин чуть не плакал от счастья. Сынмин? Он громко называл ситуацию «пафосной», втихаря снимая всё на телефон для шантажа. А Чан? Этот гад лыбился, как самый счастливый волк на свете. Ямочки на его щеках были такими глубокими, что это бесило Минхо еще сильнее. — Хватит лыбиться! — прорычал Минхо, плюхаясь на сиденье рядом с ним. — Это ТВОЯ вина, ты, недоразумение! — Моя вина? — Чан наклонился так близко, что Минхо едва не впечатал свой поднос в стену. — Мин-ни, детка, ты сам позволил мне оставить двадцать засосов. Так что это целиком твоя заслуга. У Феликса отвисла челюсть. — ОН СКАЗАЛ «ДЕТКА» ВСЛУХ! Хёнджин схватился за сердце и снова закричал. Минхо спрятал лицо в ладонях. — Я ненавижу каждого из вас. В общежитии Спустя несколько часов, когда хаос наконец утих, а каждый из гремлинов пригрозил создать семейный чат под названием «Трекер годовщины мамы и папы», Чан притащил своего кипящего от злости, дующегося и прячущегося в худи парня — да, парня — обратно в комнату. Дверь щелкнула. Блаженная тишина. Для Минхо мир снова обрел четкость. Их кровать в общежитии ждала их — простыни немного измяты, матрас огромный и теплый. Их безопасное место, защищенное от любого хаоса. И на этот раз Чан не стал нападать с объятиями со спины. Нет. На этот раз он забрался прямо на него. — ЭЙ, ЭЙ! — заныл Минхо, когда Чан повалил его на кровать, но его протесты мгновенно ослабли, стоило Чану прижаться к нему грудью к груди, крепко обхватив руками за талию. Ловушка захлопнулась. Чан уткнулся ему в шею, как самый ленивый щенок в мире; Минхо чувствовал его улыбку кожей там, где бился пульс. Мягкие поцелуи. Легкие покусывания. Ленивый комфорт, который в то же время гарантировал, что Минхо не сможет скрыть ни единого всплеска румянца. — Хён, — слабо выдохнул Минхо, его руки машинально легли на плечи Чана. — Ты тяжелый. — Хорошо, — довольно пробормотал Чан ему в кожу, снова прикусывая. — Значит, не убежишь. — Я и не собирался! — огрызнулся Минхо, хотя руки выдавали его: он сильнее обхватил широкие плечи Чана, пальцы запутались в растрепанных кудрях. Он начал массировать его затылок, не задумываясь. Чан практически замурлыкал. — Черт, как же хорошо. Минхо нежно закатил глаза. — Ты просто пес. — Волк, — мгновенно поправил Чан, оставляя еще одну отметину прямо под челюстью Минхо. Минхо вскрикнул: — ПРЕКРАТИ ОСТАВЛЯТЬ СЛЕДЫ! МЕНЯ СЕГОДНЯ И ТАК УЖЕ РАЗОБЛАЧИЛИ! Чан слизнул укус успокаивающим поцелуем, опасно ухмыляясь. — Вот именно. Чтобы никто не ошибся. — Ты невыносим, — прошипел Минхо, в отместку дернув его за волосы. Чан громко застонал от этого рывка, уронив голову ему на грудь. — Боже... это... — он тяжело задышал со своей дурацкой щенячьей ухмылкой. — Минхо, детка, ты меня реально заводишь, когда так делаешь. Минхо замер, а затем взвизгнул, дернув еще сильнее. — ПРЕКРАТИ НЕСТИ ЭТУ ЧУШЬ, ТЫ, ПСИХ ДОЛБАНЫЙ! Чан просто рассмеялся. Искренне, во весь голос, прижимаясь к нему еще крепче, будто не променял бы этот хаос ни на что на свете. Минхо выдохнул ему в волосы, снова закатывая глаза, хотя в груди потеплело. Его пальцы остались в волосах Чана. Их ноги переплелись под простынями. Кровать в общежитии еще никогда не казалась такой безопасной, теплой и по-настоящему их, как сейчас. Чан слегка приподнял голову, его глаза были полны нежности, а на щеках снова заиграли ямочки. — Можно я тогда буду звать тебя своей женой? Минхо чуть не спихнул их обоих с кровати. — ХЁН! Чан зашелся самым теплым и счастливым смехом, который Минхо когда-либо слышал. А то, как Минхо сжал его волосы, сказало само за себя: Он бы не хотел, чтобы всё было как-то иначе.