Лунарис. Сердце Полумесяца.

Город замер. Жители высыпали на крыши и площади, глядя вверх не с ужасом, а с надеждой. Когда Игнис опустился на главную площадь перед королевским дворцом, земля содрогнулась, а гвардейцы, стоявшие в оцеплении, просто бросили мечи. Против бога огня сталь была бессильна. Макс соскользнула со спины Лунариса. Её изумрудное платье было разорвано, руки в саже, а в зеленых глазах отражалось золото рассвета. Джаред спрыгнул следом и встал рядом с ней, его рука привычно легла на рукоять кинжала, но взгляд был прикован к дверям дворца. — Пора заканчивать этот цирк, — негромко сказал он. Двери распахнулись. Король вышел один. Без короны, в простой сорочке, с лицом, постаревшим на двадцать лет за одну ночь. Он посмотрел на Игниса, затем на Макс. — Я думал, что Игнис — моя последняя воля, — прохрипел старик. — Но он выбрал девчонку из трущоб. Почему? — Потому что он не вещь, — ответила Макс, и её голос эхом разнесся по площади. — Драконы не служат тем, кто строит тюрьмы. Они служат тем, кто дает им небо. Король опустился на колени прямо в пыль. Всадники-изгои — Блейк, близнецы и другие — окружили площадь. Народ начал скандировать имя Макс, требуя, чтобы она взошла на трон. Вечером того же дня, когда во дворце уже вовсю кипела работа по наведению порядка, Макс и Джаред стояли на балконе королевской опочивальни. Внизу, в садах, драконы мирно делили туши быков, а люди и всадники впервые за сто лет сидели за одними столами. — Тебе предлагают корону, Макс, — Джаред подошел к ней сзади, опираясь на перила. — Блейк уже примеряет себе роль маршала, а старейшины города пишут указы от твоего имени. Макс обернулась. Она выглядела уставшей, но в её глазах не было жажды власти. — А что хочешь ты, Джаред? Стать королем-консортом? Ходить в шелках и подписывать бумаги о налогах на сено? Джаред поморщился, словно от зубной боли, и рассмеялся — тем самым дерзким, свободным смехом, который Макс услышала в ту первую ночь. — Я? Я хочу только одного. Чтобы ветер свистел в ушах, чтобы Альтаир под моим седлом чувствовал себя живым, и чтобы... — он сделал шаг ближе, и его голос стал серьезным. — И чтобы ты не превратилась в каменную статую на этом троне. Он протянул ей руку. — Мы всадники, Макс. Наше место не в замках. Наше место в небе. Давай оставим этот город тем, кто умеет управлять людьми. Мы создадим нечто иное. Через месяц столица изменилась. Макс отказалась от короны, передав власть Совету Горожан, но оставила за собой право быть Верховной Хранительницей. В горах, на месте старой Цитадели, началась великая стройка — возрождение Академии Вольных Всадников. Там не было господ и слуг. Там были партнеры. Макс сидела на вершине башни Академии, глядя, как молодые ребята — такие же сироты, какой была она — впервые касаются чешуи драконов. Эрик и его сестра стали первыми учениками. Джаред подошел к ней, держа в руках карту дальних земель за океаном. — Говорят, на Востоке видели драконов с перьями вместо чешуи, — сказал он, подмигивая ей. — И там назревает какая-то заварушка. Макс улыбнулась и поднялась, чувствуя, как Лунарис за её спиной расправляет крылья, готовый к новому броску. — Ты снова подбиваешь меня на похищение, Джаред? — На этот раз, — он притянул её к себе, и их лбы соприкоснулись, — мы будем похищать только приключения. И, возможно, еще парочку империй, если они будут вести себя плохо. Они прыгнули с башни вместе. Два дракона — черный и золотистый — подхватили их в воздухе, унося в сторону горизонта, где небо было бесконечным, а будущее — свободным.