Любить сердцем зверя

Часть 4: Совместная жизнь

После той ночи на поляне все изменилось. Не внешне — они по-прежнему вместе охотились, вместе тренировались, вместе проводили вечера у камина. Изменилось что-то внутри. Между ними словно натянулась невидимая струна, которая вибрировала при каждом взгляде, каждом случайном касании, каждой улыбке. Итан просыпался теперь не в своей комнате. Точнее, он просыпался там, где засыпал — а засыпал он теперь почти всегда в постели Алека. Его комната наверху превратилась в гардеробную и склад личных вещей, а спал он внизу, в большой хозяйской спальне, прижавшись спиной к горячему телу Алека и слушая его ровное дыхание. По утрам Итан первым делом прижимался носом к шее Алека, глубоко вдыхая его запах. Это было не просто желание — это был инстинкт. Запах Алека успокаивал, дарил чувство безопасности, говорил: «Ты дома. Ты в стае». — Ты меня обнюхиваешь, что ли? — сонно пробормотал как-то Алек, чувствуя щекотное прикосновение. — Ммм, — Итан прижался теснее, проводя носом по его ключице. — Ты вкусно пахнешь. — Чем? — Тобой, — Итан лизнул соленую кожу. — Безопасностью. Алек хмыкнул, но рука его невольно притянула Итана ближе, зарываясь пальцами в его волосы.

***

— Ты храпишь, — сказал как-то Итан утром, когда они лежали, не желая вставать. — Неправда, — сонно возразил Алек. — Правда. Как старый медведь. — Сам ты медведь. Я благородно посапываю. Итан фыркнул с легким рычанием, и ткнул его локтем в бок. Алек перехватил его руку, притянул к себе и поцеловал в макушку. — Но тебе же нравится? — Что именно? Храп? — Я. Итан помолчал, наслаждаясь теплом, утром, близостью. Он чувствовал, как под кожей медленно просыпается довольный, сытый, счастливый зверь. Внутри разливалось урчание. — Нравится, — признался он тихо. — Очень. Алек замер, прислушиваясь. — Ты что, урчишь? — Что? — Итан смутился. — Ты урчишь, — Алек усмехнулся. — Как довольный волк. — Я не... — Итан попытался сдержаться, но урчание усилилось. — Чёрт. Прости, я не контролирую, когда мне хорошо. — Не извиняйся, — Алек прижал его крепче, целуя в макушку. — Мне нравится. Приятно знать, что мой мальчик доволен. — Я не мальчик, — проворчал Итан, но урчание стало еще громче. — Конечно, не мальчик. — Алек погладил его по спине, по тому месту между лопаток, где у волков самая чувствительная зона. Итан выгнулся от удовольствия, почти заскулив. — Ты мой волк. Итан замер. Сердце забилось быстрее. — Твой? — Мой, — просто ответил Алек. Итан прижался к нему всем телом, пряча лицо в его груди. Урчание заполнило комнату, вибрируя в груди, разливаясь по всему телу. Ему было немного неловко — он никогда не позволял себе так расслабляться, так открыто проявлять свою звериную сущность. Но с Алексом... с Алексом можно было всё. Их дни теперь текли по новому ритму. Утром — завтрак, который они готовили вместе, толкаясь на маленькой кухне, передавая друг другу соль и перечницу, касаясь плечами, обмениваясь ленивыми поцелуями между глотками кофе. Итан часто ловил себя на том, что принюхивается к еде — старый рефлекс из клеток, когда приходилось проверять, не отравлена ли баланда. Алек замечал это, но ничего не говорил — просто гладил его по спине, давая понять, что здесь безопасно. Днем — работа: проверка оружия, изучение новых дел, тренировки. На тренировках Итан давал волю зверю, выпуская когти, ускоряясь, рыча от удовольствия, когда удавалось одолеть Алека в спарринге. Алек только усмехался, вытирая пот. — Радуешься, что повалил старика? — Радуюсь, — ответил Итан, облизываясь. — что я могу быть собой рядом с тобой. Вечером — ужин, разговоры, чтение у камина. Итан любил сидеть на полу, положив голову на колени Алеку, пока тот читал или просто гладил его по волосам. В такие моменты он зажмуривался и урчал, позволяя себе быть уязвимым. Алек иногда чесал его за ухом — чисто интуитивно, но Итан каждый раз таял от этого жеста. — Ты знаешь, что это моё слабое место? — спросил как-то Итан, когда Алек провел пальцами за его ухом. — Догадался, — усмехнулся тот. — Ты каждый раз мурчишь как трактор. — Я не мурчу, я урчу. — Какая разница? Главное — тебе хорошо. — С тобой всегда хорошо. — согласился Итан.

Иногда, в самые интимные моменты, Итан чувствовал, как зверь внутри просыпается особенно сильно. Когти непроизвольно выходили наружу, впиваясь в простыни или в плечи Алека. Алек никогда не жаловался, только целовал его и шептал: — Всё хорошо. Итан учился контролировать себя, загоняя когти обратно, но позволяя зверю оставаться — в рычании, в урчании, в жадных укусах, которыми он покрывал шею и плечи Алека. — Ты меня всего искусан, — заметил как-то Алек, глядя на себя в зеркало. — Тебе не нравится? — Итан подошел сзади, обнял, прижался носом к его загривку. — Ну… — Алек накрыл его руки своими. — …пусть все видят, что я твой. — Мой, — согласно кивнул Итан и лизнул свежий укус на его плече. — Заживает быстро. Надо будет обновить. — Волчара, — усмехнулся Алек.

***

— Расскажи мне о своей жене, — попросил Итан однажды ночью. Они лежали в темноте, и Итан вылизывал маленькую ранку на груди Алека — чисто инстинктивно, как зализывают раны у сородичей. Алек замер. Итан почувствовал, как напряглись мышцы под его языком. — Зачем? — Я хочу знать о тебе все. — Итан поднял голову, посмотрел на него в полумраке. Его зрачки расширились, почти закрывая радужку — ночное зрение включалось автоматически. — И о них тоже. Они были частью твоей жизни. Частью тебя. Я хочу знать. Долгая тишина. Итан уже пожалел, что спросил — он чувствовал запах боли, исходящий от Алека, тот особый горьковатый оттенок. Но Алек вдруг заговорил. — Ее звали Мария. Мы познакомились в полицейской академии. Она была на курс младше, но умнее меня в сто раз. Красивая... у нее были черные волосы и карие глаза, и когда она смеялась, весь мир вокруг расцветал. Он говорил, и Итан слушал, боясь пошевелиться. Он прижался щекой к его груди, слушая, как бьется сердце — ровно, спокойно, но с легкой дрожью, которую улавливало только обостренное волчье чутье. Голос Алека был ровным, но в нем чувствовалась боль, которую годы не смогли притупить. — Мы поженились через год. Лили родилась еще через два. Я думал, что буду самым счастливым человеком на земле. И был. До того дня. — Как их звали? — тихо спросил Итан, хотя уже знал ответ. — Мария и Лилиан. Лили. Мои девочки. Итан чувствовал запах его слез — соленый, влажный, почти неуловимый, но для его носа — отчетливый. Он не поднял головы, не стал смотреть. Просто прижался крепче, зарываясь носом в ложбинку между ребер, вдыхая этот запах боли и любви, смешанный воедино. — Они бы гордились тобой, — сказал он. — Тем, кем ты стал. Тем, что ты делаешь. — Ты думаешь? — Я знаю, — твердо ответил Итан. — Я чую. В тебе столько любви, Алек. Столько, что хватило бы на целую стаю. Они бы хотели, чтобы ты делился этой любовью. Чтобы ты был счастлив. Алек повернулся к нему, обнял крепко, прижал к себе. Итан чувствовал, как дрожат его руки, как сбивается дыхание. Он молчал, просто позволяя Алеку выплакать то, что копилось годами. И сам тихонько урчал успокаивающе, давая понять: «Я здесь. Ты не один». С той ночи Итан чувствовал, что Алек стал еще ближе. Словно, открыв ему самую болезненную часть своей души, он доверил ему нечто бесценное. Итан поклялся себе, что никогда этого не предаст. И где-то глубоко внутри, в самой волчьей части его существа, отозвалось согласием — это его стая, его вожак, его любовь.

Часть 5: Первая охота

Через полгода Алек решил, что Итан готов к настоящему делу. Итан не спал всю ночь перед отъездом. Он лежал в своей комнате, глядя в потолок, и прокручивал в голове предстоящее. Вампир. Настоящий, живой вампир, который убивает людей, опасный хищник, вышедший на охоту. Мысли путались. Страх перемешивался с возбуждением, сомнения — с решимостью. Он вспоминал уроки Алека: как держать дистанцию, как целиться, как не дать вампиру укусить, как использовать свою скорость. Теорию он знал назубок. Но теория — это не настоящий бой, где от одного неверного движения зависит жизнь. Под утро он задремал, но сон был тревожным, полным красных глаз и окровавленных клыков. Проснулся он от того, что Алек тряс его за плечо. — Вставай, соня. Пора. За окном едва брезжил рассвет. Итан вскочил, натянул одежду, схватил рюкзак, который собрал с вечера. Алек уже ждал внизу с двумя кружками крепкого кофе. — Пей, — сказал он, протягивая одну Итану. — Дорога дальняя, а нам нужно быть в форме. Итан сделал глоток. Кофе обжигал, но прогонял остатки сна. — Ты как? — спросил Алек, внимательно глядя на него. — Нормально, — соврал Итан. — Волнуюсь немного. — Это нормально. Я бы больше волновался, если бы ты не волновался. — Алек хлопнул его по плечу. — Помни: я рядом. Что бы ни случилось, ты под моей защитой. Итан кивнул, чувствуя, как ком подступает к горлу. Не от страха — от благодарности. Алек верил в него. И это придавало сил.

***

Старый пикап Алека урчал мотором, наматывая мили на спидометр. Они ехали по шоссе, идущему вдоль побережья, и Итан смотрел в окно на бесконечную синеву океана. Утреннее солнце золотило воду, чайки кружили над волнами, мир казался таким мирным, таким... обычным. — О чем думаешь? — спросил Алек, не отрывая взгляда от дороги. — О людях, — ответил Итан. — Смотрю на них и думаю: они живут, работают, воспитывают детей, ходят в кино. И не знают, что среди них есть монстры. Что ночью, когда они спят, происходит такое... — И не нужно им знать, — перебил Алек. — Наша работа — делать так, чтобы они могли жить в этом неведении. Чтобы их дети росли, не боясь темноты. — Ты никогда не жалел, что узнал правду? Алек помолчал, прежде чем ответить. — Жалел. Каждый день первое время. А потом понял: если бы не узнал, не смог бы защищать других, не смог бы отомстить за своих. Не встретил бы тебя. Итан посмотрел на него. Профиль Алека был четким, резким. Но Итан знал, что под этой маской скрывается доброе сердце. — Я рад, что ты узнал, — тихо сказал он. — Иначе я бы сейчас не сидел здесь. Алек на секунду оторвал руку от руля и сжал его ладонь. — Ты бы выжил и без меня, Итан. Ты сильный. — Не настолько. — Настолько. Увидишь. Город встретил их духотой, смогом и бесконечными пробками. Итан с детства не любил Лос-Анджелес — слишком большой, слишком шумный. Но сейчас, въезжая в этот муравейник, он чувствовал не раздражение, а настороженность хищника, входящего на чужую территорию. Они остановились в дешевом мотеле на окраине. Номер был маленьким, обшарпанным, с двумя узкими кроватями и телевизором, который, судя по виду, помнил еще восьмидесятые. — Шикарно, — прокомментировал Итан, оглядываясь. — Зато не привлекаем внимания, — усмехнулся Алек, бросая рюкзак на ближайшую кровать. — И здесь есть душ. Пользуйся, пока есть возможность. Дальше может не быть. Итан принял душ, переоделся в чистую одежду, и они сели изучать карту. Алек разложил на тумбочке распечатки, фотографии, отметки. — Вот смотри, — он ткнул пальцем в карту. — Порт. Зона заброшенных складов. Здесь нашли три тела за последний месяц. Все бездомные, все обескровлены до последней капли. Но не просто убиты — пытаны. Почерк один и тот же. — Как пытаны? — Порезы, ожоги, сломанные кости. Он играет с ними перед смертью. Наслаждается. Это не просто вампир, которому нужно поесть. Это садист. — Господи... — выдохнул Итан. — Именно. Поэтому мы должны его остановить. — Как будем искать? — Будем ждать. И слушать. — Алек посмотрел на Итана. — У тебя теперь нюх лучше моего. Ты можешь учуять его запах. Свежая кровь, смерть, вампирская вонь — все это ты почувствуешь за километр. — А если не почую? — Почуешь. Я в тебя верю.

***

Они вышли на охоту с наступлением темноты. Порт оказался огромным лабиринтом из ржавых контейнеров, заброшенных ангаров и темных закоулков. Пахло морем, рыбой, мазутом и еще чем-то гнилостным, тошнотворным. Итан шел, принюхиваясь, пытаясь уловить тот самый запах, о котором говорил Алек. Сначала ничего — только обычные портовые ароматы, смешанные в отвратительный коктейль. Но чем дальше они заходили, тем отчетливее он начинал чувствовать что-то еще. Сладковатый, приторный запах, отдающий тленом. — Чувствуешь? — спросил Алек шепотом. — Кажется, да, — так же тихо ответил Итан. — туда. Они двинулись вглубь порта, в самую темную его часть. Запах усиливался, становясь почти осязаемым. К нему примешивался другой — запах смерти. Старой, разлагающейся смерти. — Он где-то рядом, — сказал Алек, заряжая арбалет. — Будь готов. Они обошли еще один склад, и Итан замер. Впереди, в темноте, угадывалось здание — старый ангар с проржавевшей крышей. Запах шел оттуда. Он был настолько сильным, что у Итана защипало в носу. — Там, — выдохнул он. Алек кивнул, и они бесшумно двинулись к ангару. Дверь была приоткрыта. Внутри горел тусклый свет. То, что Итан увидел внутри, он не забудет никогда. В центре ангара, подвешенные за ноги к балкам, висели тела. Пять, может, шесть. Они медленно вращались в тусклом свете единственной лампочки, отбрасывая жуткие тени на стены. Все были обнажены, все изуродованы порезами и ожогами. Кровь — та, что еще оставалась в телах, — капала на пол, образуя на бетоне темную лужу. Итана вывернуло. Он упал на колени, содрогаясь в рвотных позывах, чувствуя, как к горлу подступает желчь. Запах смерти здесь был невыносимым, всепоглощающим. Он забивал легкие, проникал в каждую клетку, отравлял сознание. Алек опустился рядом, положил руку ему на спину. — Дыши, — тихо сказал он. — Ртом дыши. Закрой нос. Просто дыши. Итан пытался, но каждый вдох приносил новую волну тошноты. Он смотрел на эти тела, на их искаженные предсмертной мукой лица, и чувствовал, как внутри закипает ярость. Холодная, лютая ярость, от которой зверь внутри начинал рычать. — Кто... кто мог так? — прохрипел он. — Монстр, — коротко ответил Алек. — Самый настоящий монстр, который забыл, что такое быть человеком. Вставай. Он где-то здесь. Я чувствую. Итан заставил себя подняться. Ноги дрожали, но он стоял. Ярость заглушала страх, заглушала тошноту, заглушала все. — Я убью его, — сказал он тихо, но твердо. — Мы убьем, — поправил Алек, заряжая арбалет. — Помни: мы с тобой команда. Вампир появился бесшумно. Высокий, под два метра, с длинными черными волосами, спутанными и грязными. Кожа была мертвенно-бледной, почти светящейся в полумраке. Глаза — два красных уголька, горящих безумным огнем. Он улыбался, обнажая окровавленные клыки, и от этой улыбки у Итана кровь застыла в жилах. — Алек Торн, — прошипел вампир, и его голос звучал как скрежет металла по стеклу. — Старый знакомый. Я думал, ты давно сдох. — Как видишь, нет, — спокойно ответил Алек, целясь из арбалета. — А вот тебе сегодня не повезло. — И щенка привел, — вампир перевел взгляд на Итана, и в его красных глазах мелькнул интерес. — Молоденький, свежий оборотень. Решил привести мне ужин, Алек? Как любезно. — Заткнись, монстр, — рявкнул Итан, чувствуя, как зверь внутри рвется наружу. Вампир рассмеялся — жутким, каркающим смехом. — Смелый щенок, из тебя выйдет отличная игрушка. Я люблю ломать таких как ты. Он метнулся. Итан даже не успел моргнуть — вампир исчез с места и появился в двух метрах левее, уходя с линии выстрела. Алек выстрелил, но болт лишь чиркнул по стене, выбив искру. — Медленно, — прошипел вампир. — Слишком медленно. Вампир двигался с нечеловеческой скоростью, уворачиваясь от выстрелов Алека, появляясь то тут, то там, словно их было несколько. Алек стрелял снова и снова, но тот ускользал, как тень, как дым, как кошмар. — Итан, назад! — крикнул Алек, когда вампир метнулся к нему. Итан отпрыгнул, но когти все же полоснули по его куртке, разрывая ткань. Он почувствовал жгучую боль — вампирские когти были острыми, как бритвы. — Алек! — заорал он. — Держись! Алек выхватил пистолет и выстрелил серебряной пулей. Вампир взвизгнул — пуля задела его плечо, оставляя дымящуюся рану. Он отшатнулся, и этого мгновения хватило. — Итан, сейчас! — крикнул Алек, когда вампир на секунду замер, пытаясь залечить рану. Итан прыгнул. Он вложил в прыжок все, что у него было — всю свою волчью скорость, всю свою ярость, всю свою ненависть к этому чудовищу, которое убивало беззащитных людей. Он врезался в вампира, сбивая его с ног, и они покатились по бетонному полу, поднимая тучи пыли. Вампир был силен. Нечеловечески силен. Он вырывался, бил, царапался, пытался укусить. Итан чувствовал, как его когти раздирают куртку, кожу, мясо, но не отпускал. Он помнил уроки Алека: не давать вампиру возможности укусить, не подставлять шею, держать дистанцию. Но в ближнем бою дистанции не было. Была только борьба на выживание. — Алек! — заорал Итан, вцепившись когтями в плечи вампира и удерживая его. — Быстрее! Вампир извернулся и полоснул его по боку. Боль была адской, но Итан зарычал и рванул его на себя, не давая вырваться. — Получи, тварь! — рявкнул Алек, и в этот миг серебряный кол вошел прямо в сердце вампира. Тот закричал воем, полный боли, ярости и неверия. Он выгнулся дугой, его тело затряслось, изо рта хлынула черная кровь. Глаза, красные, безумные, расширились, уставившись на Итана. — Ты... щенок... — прохрипел он, и в его голосе звучала ненависть. А потом он начал рассыпаться. Прямо на глазах, под руками Итана. Кожа истлевала, обнажая черные кости, которые тоже превращались в прах. Через несколько секунд от вампира осталась только куча пепла и лохмотья одежды. Итан откатился в сторону и рухнул на пол, тяжело дыша. Все тело горело огнем. Он посмотрел на свой бок — рубашка была разодрана, и сквозь прорехи виднелась глубокая рана, из которой хлестала кровь. — Алек... — прохрипел он. Алек уже был рядом. Он опустился на колени, разрывая остатки рубашки, чтобы осмотреть рану. Его лицо было сосредоточенным, но в глазах мелькнул страх. — Рана глубокая, — сказал он. —Но не смертельная. Регенерируешь. Только потерпи. Он достал из аптечки давящую повязку и прижал к ране. Итан зашипел от боли, но сдержал крик. — Я... я убил его? — спросил он, глядя на кучку пепла. — Мы убили, — поправил Алек, затягивая повязку. — Но ты его держал. Ты справился, парень. Молодец. Итан закрыл глаза. По лицу текли слезы — то ли от боли, то ли от облегчения. Он не знал. Но сквозь пелену слез он чувствовал, как Алек перевязывает его, как его руки, грубые и мозолистые, касаются ран с удивительной нежностью. — Все хорошо, — говорил Алек тихо. — Ты жив. Мы победили. Сейчас уйдем отсюда.

***

В мотель они вернулись под утро. Итан еле шел, опираясь на Алека, оставляя за собой кровавый след. В номере Алек усадил его на кровать и при свете тусклой лампы принялся обрабатывать раны. — Глубокие, — бормотал он, промывая их перекисью. — Но ты быстро заживаешь. Оборотни вообще быстро заживают. К утру затянутся. Он зашил самые глубокие порезы — Итан даже не вздрогнул, глядя, как игла входит в его кожу. Боль была где-то далеко, притупленная адреналином и усталостью. — Ты молодец, — повторил Алек, заканчивая с последним швом. — Серьезно. Первый бой, и ты не струсил. Не сбежал. Дрался как настоящий воин. — Я хотел его убить. — признался Итан. — Это зверь говорит в тебе. Это нормально. Главное — не давать ему управлять тобой. Ты должен контролировать его, а не он тебя. — Я помню, ты же учил. — Учил, — усмехнулся Алек. — Но одно дело — учить, другое — делать. Ты справился. Он закончил перевязку, убрал аптечку и сел напротив, наливая себе виски из маленькой бутылки. — Будешь? — спросил он, протягивая стакан. — Немного, — кивнул Итан. Алек налил ему чуть-чуть, на донышко. Итан сделал глоток — обжигающая жидкость прокатилась по горлу, разнося тепло по телу. Они сидели молча. В номере было тихо, только за окном шумел ночной город. Итан смотрел на свои руки — перебинтованные, в пятнах крови, своей и чужой. Он убил. Впервые в жизни он убил. Пусть не сам, пусть вместе с Алексом, но он держал эту тварь, он чувствовал, как под его когтями бьется ее сердце, он видел, как она рассыпается в прах. — Страшно было? — спросил наконец Алек. — Очень, — честно ответил Итан. — Но... знаешь, после того, что я видел в том ангаре... я не жалею. Он заслужил. — Заслужил, — согласился Алек. — Такие твари не заслуживают ничего, кроме смерти. Ты сделал мир чище сегодня, Итан. Запомни это. Итан кивнул, но в душе все равно остался горький осадок. Он убил. Пусть чудовище, пусть садиста, пусть того, кто заслужил тысячу смертей, — но убил. — Итан, — Алек посмотрел на него долгим взглядом. — Знаешь, я горжусь тобой. Ты прошел через многое и не сломался. Ты стал сильнее. И сегодня ты доказал, что я не ошибся в тебе. У Итана защипало в глазах. Он быстро отвернулся, делая вид, что поправляет повязку. — Спасибо, Алек, — сказал он хрипло. — За все. За то, что учил. За то, что был рядом. За то, что верил. — Не за что, — Алек поднялся, потянулся. — Иди отдыхай. Завтра тяжелый день. Будем разбирать это дело, искать, кто мог заказывать этих бездомных. Такие вампиры редко работают в одиночку. За ними обычно кто-то стоит. — Думаешь, была сеть? — Уверен. Слишком чистая работа, слишком организованно. И пытал он не просто так — явно получал удовольствие. Таких одиночек быстро вычисляют. А этот орудовал месяца три, и никто его не мог найти. Итан кивнул, понимая. Завтра будет новый день. Новая работа. Новая охота. Он побрел в свою комнату, рухнул на кровать и мгновенно провалился в сон. Ему снился Кай. Они бежали по лесу, держась за руки, и смеялись.