Любить сердцем зверя

Часть 1: Первое утро в новом мире

Итан проснулся от солнечного света. Настоящего, золотистого, льющегося сквозь неплотно задернутые шторы. Это было настолько непривычно, что он несколько секунд лежал неподвижно, боясь пошевелиться и спугнуть это чудо. Не тусклый свет вечной лампочки в подвале, не красное зарево аварийных огней в трюме тонущего корабля, а обычное калифорнийское утро. Он сел на кровати и осмотрелся. Комната была небольшой, но уютной. Деревянная мебель, пушистый ковер на полу, стопка книг на тумбочке. Пахло деревом и лавандой — на подоконнике стоял букетик сухих трав. Итан посмотрел на свои руки. Раны на запястьях от кандалов затянулись тонкой розовой кожей — оборотни регенерировали быстро. Он потрогал шею — следы от ошейника тоже почти исчезли. Воспоминания о вчерашнем вечере были смутными. Суп, чай, разговор с Алексом... Итан помнил, что рассказывал всё, выплескивал годами копившуюся боль, и Алек просто слушал, не перебивая, не осуждая. А потом он отвел Итана в эту комнату, сказал: "Отдыхай", — и ушел. Итан встал и подошел к окну. Вид открывался потрясающий — холмы, поросшие дубами, а вдалеке синева океана. Чистое небо, легкий ветерок. Рай. Настоящий рай после ада, в котором он провел столько месяцев. В дверь постучали. — Войдите, — сказал Итан, чуть хрипловато со сна. Вошел Алек. В руках он держал поднос с завтраком — яичница с беконом, тосты, апельсиновый сок и огромная кружка кофе. От запаха еды у Итана закружилась голова. — Доброе утро, — Алек поставил поднос на тумбочку и присел на край кровати. — Как спалось? — Не помню, чтобы когда-то спал так хорошо, — честно признался Итан. — Спасибо. — Ешь давай. Нам сегодня многое нужно сделать. Итан набросился на еду, стараясь не слишком торопиться, но руки дрожали от нетерпения. Алек сидел рядом, попивая свой кофе, и наблюдал за ним с легкой улыбкой. — Медленнее, — сказал он, когда Итан поперхнулся тостом. — Еда никуда не убежит. У тебя теперь есть время. — Время, — повторил Итан, словно пробуя слово на вкус. — Я уже и забыл, что это такое. — Привыкай,здесь время течет по-другому. Итан доел, выпил сок и откинулся на подушку, чувствуя приятную сытость. Алек взял пустой поднос и поставил на прикроватную тумбу. — Итан, — начал он серьезно. — Нам нужно поговорить о твоем будущем. Ты можешь остаться здесь сколько захочешь. Я не выгоню. Но просто лежать на диване и ничего не делать — не вариант. Ты оборотень. У тебя есть способности, которые ты либо разовьешь, либо они разрушат тебя. — Я знаю, — тихо сказал Итан. — Кай говорил то же самое. Что нужно контролировать зверя. — Твой Кай был прав. — Алек помолчал. — Я предлагаю тебе учиться. Я научу тебя всему, что знаю сам. Как охотиться, как выслеживать, как защищаться. Как использовать свои волчьи способности в бою. И как не сойти с ума от того, кем ты стал. — Ты правда хочешь этому меня научить? — Итан посмотрел на него с надеждой. — Но почему? Ты меня совсем не знаешь. — Я знаю достаточно. — Алек встретил его взгляд. — Я знаю, что ты выжил в аду, который сломал бы многих. Я знаю, что ты не потерял человечность — ты делился едой с умирающим мальчиком, ты рисковал жизнью, пытаясь спасти любимого. Для меня этого достаточно. У Итана защипало в глазах. Он быстро отвернулся, делая вид, что поправляет одеяло. — Спасибо, — выдавил он. — Я... я не знаю, как благодарить. — Не надо благодарить. Просто не подведи. — Алек встал. — Отдыхай сегодня, осваивайся. В доме можешь ходить везде, кроме подвала — там у меня мастерская и оружейная, тебе туда пока рановато. Вечером поговорим подробнее. Он вышел, оставив Итана наедине с его мыслями. Итан просидел в кровати еще час, просто глядя в окно. Потом встал, принял душ (горячая вода, мыло, чистый воздух — это было наслаждение), оделся в вещи, которые Алек оставил для него на стуле (простые джинсы, футболка, теплая толстовка — все немного великовато, но чистое), и отправился исследовать дом. Дом оказался больше, чем казался снаружи. Два этажа, мансарда, подвал, небольшая башенка с кабинетом. Везде царил творческий беспорядок — книги, карты, странные артефакты, оружие. Итан бродил по комнатам, трогая вещи, впитывая атмосферу. В гостиной он задержался у камина, рассматривая фотографии на полке. На одной из них был молодой Алек в полицейской форме, рядом с ним красивая женщина и маленькая девочка. Семья. Итан вдруг остро почувствовал боль утраты, хотя не знал, что случилось с этими людьми. Он поставил фотографию на место и отошел. Вечером они сидели на крыльце. Алек курил трубку, глядя на закат. Итан пил чай, завернувшись в плед. — Красиво здесь, — сказал он. — Да, — согласился Алек. — Я купил этот дом много лет назад, когда еще работал в полиции. Думал, будем здесь жить семьей, растить детей... Не срослось. — Что случилось? — осторожно спросил Итан. Алек долго молчал, потом затянулся и выпустил клуб дыма. — Их убили. Сверхъестественные твари. Вампиры, если точнее. Я тогда еще не охотился на них, работал в убойном отделе. Расследовал смерть девушки, которую нашли обескровленной. Начальство списало на маньяка, а я копнул глубже. Нашел гнездо,а затем и они нашли меня. Жену и дочь убили, чтобы меня наказать. Меня самого оставили в живых, чтобы мучился. — Господи... — выдохнул Итан. — Мне так жаль... — Не надо. — Алек покачал головой. — Это было давно. С тех пор я посвятил жизнь одному — охоте на тварей, которые нарушают закон. Которые убивают невинных. Которые считают, что люди — это скот. — И поэтому ты не убил меня. — И поэтому. Ты не убийца. Ты жертва. Таких, как ты, я защищаю. Они долго сидели молча, глядя, как солнце садится в океан. Итан чувствовал странное успокоение. Рядом с этим человеком было безопасно. Впервые за долгое время. Ночью ему снова приснился Кай.

Часть 2: Учитель и ученик

Первые недели обучения были самыми тяжелыми. Алек оказался беспощадным тренером. Каждое утро в пять утра Итан уже стоял на пороге дома, готовый к многочасовой пробежке по холмам. — Беги, — коротко приказывал Алек. — Используй волчью скорость, но не теряй контроль. Дыши ровно. Слушай свое тело. Итан бежал сначала неуклюже, спотыкаясь, сбивая дыхание. Но постепенно тело вспоминало, как это — двигаться быстро, легко, почти лететь над землей. Он бежал по тропам, перепрыгивал через валуны, лавировал между деревьями, и ветер свистел в ушах. Это было упоительно. После пробежки — силовые тренировки в подвале. Алек оборудовал там настоящий спортзал — штанги, гантели, груши, канаты. Он гонял Итана до седьмого пота, заставляя делать подход за подходом, пока мышцы не начинали гореть. — Ты должен быть сильным, — говорил Алек, поправляя его стойку. — Оборотни сильнее людей, но это не значит, что можно расслабляться. Враг будет сильнее, быстрее, опытнее. Ты должен превосходить его во всем. После обеда наступало время теории. Они сидели в кабинете Алека, заваленном книгами и свитками. — Вампиры. — Он разворачивал старую гравюру с изображением крылатого демона. — Многие думают, что это романтичные красавцы из книжек. На деле — это хищники. Они не люди, никогда ими не были. Даже те, кто был обращен, теряют человечность через несколько десятков лет. У них нет совести, нет жалости, нет эмпатии. Только голод и жажда власти. — Как их убить? — спросил Итан, записывая в тетрадь. — Серебро,огонь,солнечный свет,отрубание головы. Кол в сердце—осиновый лучше всего . Но главное — не дать им коснуться тебя. Их когти ядовиты для людей, а для оборотней... просто очень болезненны. Заживает долго. — А оборотни? — Итан поднял глаза. — Мы... мы такие же? — Нет. — Алек покачал головой. — Оборотни — это люди, пораженные ликантропией. Вы можете сохранить разум, можете контролировать зверя. Вы не теряете человечность, если сами этого не захотите. Но те, кто сдаются, кто позволяет зверю взять верх... они опасны не меньше вампиров. Их тоже приходится убивать. Итан сглотнул. — Я не хочу таким стать. — Не станешь. — Алек посмотрел ему в глаза. — Я прослежу. После теории — тренировка по владению оружием. Алек учил Итана стрелять из разных видов оружия — пистолетов, винтовок, арбалетов. Учил метать ножи. Учил фехтовать на мечах и кинжалах. — Оборотни часто полагаются только на свои когти и зубы, — говорил он. — Это ошибка. Оружие дает тебе дистанцию, контроль, преимущество. Пользуйся им. Итан впитывал знания как губка. Ему нравилось учиться. Впервые в жизни у него была цель, было дело, которое поглощало целиком, не оставляя времени на боль и воспоминания. Почти не оставляя. По вечерам они ужинали вместе. Алек готовил просто, но сытно — мясо, овощи, картошка. Итан помогал, учился, болтал о пустяках. Постепенно они становились ближе. Алек рассказывал о своей жизни до трагедии, о работе в полиции, о забавных случаях на охоте. Итан рассказывал о своем детстве, о школе, о том, как мечтал сбежать из дома. — Ты никогда не жалел, что не стал обычным? — спросил как-то Итан. — Ну, жил бы себе спокойно, без всей этой мистики? — Жалел, — честно ответил Алек. — Первые годы — очень жалел. Мечтал бросить все, уехать куда-нибудь, забыть. Но потом понял , что это моя судьба. То, что случилось с моей семьей, не случайно. Я должен был узнать правду. Должен был стать тем, кто защищает других. — Ты хороший человек, Алек, — тихо сказал Итан. Алек усмехнулся. — Не знаю насчет хорошего,но справедливого — да. Стараюсь быть справедливым.

Часть 3: Первая трансформация

За три дня до полнолуния Итан начал ощущать приближение перемены. Это было странное, смутное чувство, похожее на зуд под кожей, на легкое покалывание в кончиках пальцев, на смутное беспокойство, которое не давало усидеть на месте. Он постоянно менял позу, вскакивал, подходил к окну, снова садился. Алек наблюдал за ним с легкой усмешкой. — Чувствуешь? — Да, — Итан потер предплечья, покрывающиеся мурашками без видимой причины. — Что это? Раньше такого не было. — Раньше ты был в подвале, где луны не видел. А здесь ты на открытом воздухе, твое тело чувствует приближение полнолуния заранее. Это нормально. Чем опытнее станешь, тем раньше будешь чувствовать. — И что мне делать? — Готовиться. — Алек подошел к шкафу и достал толстую тетрадь в кожаном переплете. — Вот, держи. Это дневник одного оборотня, которого я знал много лет назад. Он смог полностью контролировать превращение. Здесь его заметки, советы, упражнения. Изучи до полнолуния. Итан взял тетрадь, благоговейно погладил обложку. — Он... где он сейчас? — Умер, — коротко ответил Алек. — Спас группу детей от стаи одичавших. Принял удар на себя. Герой. — Мне жаль. — Ему уже все равно. А тебе его опыт пригодится. Читай. Итан читал весь вечер и весь следующий день, делая пометки, перечитывая сложные места. Записи были подробными, почти научными — оборотень описывал свои ощущения во время трансформации, делился техниками контроля, предупреждал об опасностях. «Самое главное — не бояться, — писал он. — Страх — это кнопка запуска для зверя. Если ты боишься, зверь берет верх. Нужно принять боль, пропустить ее через себя, но не концентрироваться на ней. Дыши. Считай. Вспоминай что-то хорошее, что удерживает тебя в человеческом обличии. Лицо любимого человека. Запах дома. Вкус еды. Что угодно, что напоминает тебе, кто ты есть» Итан закрыл глаза и попытался представить. Лицо Кая. Его зеленые глаза, его кривоватую улыбку. Запах — смесь пота, металла и чего-то своего, родного, что Итан так и не смог описать словами. Вкус — тот единственный поцелуй сквозь прутья клетки. В горле защипало. Он открыл глаза и вернулся к чтению. Ночь перед полнолунием Итан почти не спал. Он ворочался в кровати, прислушиваясь к себе. Зуд усилился, добавилась легкая ломота в костях, как при начинающейся простуде. Сердце билось быстрее обычного, дыхание сбивалось. Около трех ночи он не выдержал, встал и спустился на кухню. Алек сидел там с кружкой чая, хотя было далеко не утро. — Не спится? — Нет. — Итан налил себе воды, сделал глоток. — Страшно. — Знаю. — Алек похлопал по стулу рядом с собой. — Иди сюда,посидим. Итан сел. Алек накрыл его плечо своей ладонью — тепло, успокаивающе. — Расскажи, что ты чувствуешь. — Зуд под кожей, в костях. Сердце колотится,мысли путаются. И все время хочется... не знаю... бежать? Выть? Что-то сделать. — Это зверь просыпается. Он чувствует луну и требует выхода. Твоя задача — не дать ему контроля. Ты должен сам решать, когда и как превращаться. Завтра ночью мы попробуем. — А если не получится? — Получится. — Голос Алека был твердым. — Я буду рядом. Если что-то пойдет не так, я смогу тебя остановить. Но ты справишься, я знаю. — Откуда ты знаешь? — Потому что ты сильнее, чем думаешь. И потому что я в тебя верю. Итан почувствовал, как глаза наполняются слезами. Он быстро отвернулся, делая вид, что пьет воду. — Спасибо, — выдавил он. — Не за что. Иди поспи хотя бы пару часов,завтра тяжелый день. Итан послушался. Он поднялся к себе, лег, закрыл глаза и, как ни странно, быстро провалился в сон. Ему снился Кай. Они бежали по лесу, держась за руки, и смеялись.

***

Весь день Итан был сам не свой. Он пытался заниматься обычными делами — помог Алеку чистить оружие, готовил обед, читал, — но мысли то и дело возвращались к предстоящей ночи. Кожа зудела сильнее, кости ныли, а в груди росло странное возбуждение, похожее на то, что бывает перед прыжком в холодную воду. К закату Алек собрал рюкзак — фонари, аптечку, ружье с транквилизирующими пулями (на всякий случай), плед, термос с чаем. — Пойдем, — сказал он. — Найдем место подальше от дома. Они вышли через заднюю дверь и углубились в холмы. Итан знал эти места как свои пять пальцев — за два года он исходил их вдоль и поперек. Но сегодня все выглядело иначе. Краски стали ярче, звуки — громче, запахи — острее. Он слышал, как в норе под корнями дуба возится мышиное семейство, чувствовал запах лисы, пробежавшей здесь час назад, различал ароматы сотен цветов и трав, смешанные в сложный букет. — Обостряется, — прокомментировал Алек, наблюдая за ним. — Зверь готовится. Они вышли на небольшую поляну, окруженную старыми дубами. Луна еще не взошла, но небо на востоке уже светлело. — Здесь, — сказал Алек, сбрасывая рюкзак на траву. — Место открытое, ты ни во что не врежешься, если побежишь. И я буду видеть тебя. Итан кивнул, чувствуя, как дрожат руки. Он сел на траву, обхватил колени руками и уставился на горизонт. Алек сел рядом, достал термос, налил чаю. — Пей. Горячее успокаивает. Итан взял кружку, но руки дрожали так, что чай расплескался. — Алек... — начал он. — Что? — А если я потеряю контроль? Если превращусь в зверя и нападу на тебя? — Не нападешь. — Откуда ты знаешь? — Потому что я тебя не боюсь. — Алек посмотрел ему в глаза. — А зверь чувствует страх. Если бы я боялся, ты бы мог сорваться. Но я не боюсь. Я знаю, кто ты. Ты — Итан. Мой Итан. И никакой зверь этого не изменит. У Итана перехватило дыхание. "Мой Итан" — эти слова отозвались в груди теплом, разгоняющим холод. — Алек... я... — Тсс. — Алек приложил палец к губам. — Не надо слов. Просто знай. Они сидели молча, глядя, как на востоке разгорается свет. Первый край луны показался над горизонтом — огромный, серебристый, завораживающий. Итан почувствовал удар. Буквально — словно что-то ударило его в грудь, выбивая воздух из легких. Боль вспыхнула сразу во всем теле, острая, всепоглощающая. — Ох... — выдохнул он, хватаясь за грудь. — Дыши, — голос Алека пробился сквозь пелену боли. — Ровно дыши. Вдох. Выдох. Считай. Итан попытался. Вдох. Выдох. Раз, два, три, четыре. Боль не уходила, но стала чуть дальше, словно отодвинулась на шаг. — Хорошо, — сказал Алек. — Теперь вспомни что-то хорошее. Что-то, что держит тебя здесь. Итан зажмурился. Кай. Он вспомнил Кая. Его лицо, его голос, его пальцы, переплетенные с его пальцами сквозь прутья клетки. "Я люблю тебя", — шептал Кай. Боль вспыхнула с новой силой, но Итан держался за это воспоминание, как за якорь. Тело начало меняться. Итан чувствовал каждую кость, каждый сустав, каждую мышцу. Это было странно — боль оставалась, но теперь к ней примешивалось что-то еще. Жар. Сила. Мощь, разливающаяся по венам. — Смотри, — сказал Алек тихо. Итан открыл глаза и посмотрел на свои руки. Прямо на его глазах кожа темнела, покрываясь жесткой шерстью. Ногти удлинялись, загибались, превращались в когти. Кости запястий хрустнули, перестраиваясь. — Господи... — выдохнул он. — Не отвлекайся. Дыши. Смотри, но не теряй себя. Итан перевел взгляд дальше. Руки менялись, покрываясь шерстью, становясь мощнее, зверинее. Он чувствовал, как меняется лицо — челюсть выдвигается вперед, зубы растут, уши заостряются. Боль стала почти невыносимой, но Итан держался. Он дышал. Считал. Вспоминал Кая. Вспоминал Алека. Вспоминал, кто он. — Ты справляешься, — голос Алека доносился словно издалека. — Ты молодец. Еще немного. Итан закричал. Крик вырвался из груди, но вместо человеческого вопля из горла вырвался вой. Настоящий волчий вой, протяжный, тоскливый, полный боли и надежды. Он рухнул на четвереньки. Трава под лапами была мокрой от росы. Он смотрел на свои лапы — огромные, мощные, с черными когтями. Повернул голову и увидел свое отражение в стеклянных глазах замершего Алека. Волк. Огромный черный волк с серебристым отливом на загривке и желтыми глазами. Волк смотрел на него из отражения, и это был он. — Итан? — голос Алека прозвучал тихо, осторожно. — Ты здесь? Итан хотел ответить, но из пасти вырвалось только рычание. Он попытался кивнуть — получилось. Алек медленно, очень медленно поднял руку. — Можно я подойду? Итан кивнул снова. Алек приблизился, протянул руку и положил ему на загривок. Ладонь была теплой, успокаивающей. Итан закрыл глаза и прижался к ней мордой. — Умница, — прошептал Алек. — Какой же ты красивый. Итан чувствовал его запах — табак, порох, кофе и что-то свое, родное. Этот запах успокаивал лучше любых слов. — Хочешь побегать? — спросил Алек. — Давай, беги. Я буду здесь. Итан поднял голову, посмотрел на луну, на лес, на открытое пространство вокруг. Зверь внутри требовал движения, скорости, свободы. Он рванул с места.

***

Это было неописуемо. Итан бежал, и земля уходила из-под лап. Ветер свистел в ушах, деревья проносились мимо размытыми тенями, запахи били в ноздри сложным коктейлем. Он чувствовал все — каждую травинку, каждого жучка в коре, каждую птицу в гнездах. Он бежал вверх по склону, перепрыгивая через валуны, лавируя между стволами. Мышцы работали идеально, без устали, без сбоев. Он был создан для этого. На вершине холма он остановился, поднял голову к луне и завыл. Вой вырвался из груди сам собой, полный древней тоски, дикой радости, нечеловеческой силы. Он выл за себя, за Кая, за всех погибших в трюме, за Алека, за мать, за всех, кто страдал. Он выл, и луна слушала его. Эхо разнесло вой по холмам, и откуда-то издалека ему ответил другой волк — настоящий, дикий. Итан замер, прислушиваясь. Потом повернул назад и помчался к поляне, где ждал Алек. Алек сидел на том же месте, попивая чай из термоса. Увидев выбегающего из леса волка, он улыбнулся. — Набегался? Итан подбежал, остановился в паре метров, тяжело дыша, свесив язык набок. Смотрел на Алека и ждал. — Возвращайся, — тихо сказал Алек. — Ты можешь. Сосредоточься и возвращайся. Итан закрыл глаза. Он чувствовал свое тело — волчье, сильное, красивое. Но внутри, глубоко, теплилось человеческое "я". Он потянулся к нему, сосредоточился на воспоминаниях — лицо Алека, запах дома, вкус кофе по утрам. Тело начало меняться. Снова боль, но теперь уже почти привычная. Кости хрустели, перестраиваясь обратно, шерсть втягивалась, морда укорачивалась. Итан стоял на четвереньках, чувствуя, как возвращается человеческая форма. Он открыл глаза. Руки — обычные, человеческие, с обычными ногтями, дрожали, упираясь в траву. Он перевернулся на спину и рухнул на землю, тяжело дыша, глядя в усеянное звездами небо. Алек накинул на него плед, присел рядом. — Молодец, — сказал он просто. — Ты справился. — Я... — голос Итана сорвался, он прокашлялся. — Я бегал. Это было... невероятно. — Расскажешь. — Я чувствовал все. Каждую травинку. Каждое дерево. Я слышал, как мыши возятся в норах. Я чуял лису за километр. И когда я бежал... это была свобода, Алек. Настоящая свобода. Алек улыбнулся, и в его глазах блестели слезы. — Ты и представить не можешь, как я рад за тебя, — сказал он тихо. — Ты сделал это. Сам,без чьей-либо помощи. — С твоей помощью, — поправил Итан, сжимая его руку. — Ты был рядом и ты верил в меня. — Всегда буду. Они сидели на поляне до рассвета. Итан пил горячий чай, закутавшись в плед, и рассказывал о своих ощущениях. Алек слушал, задавал вопросы, уточнял детали. Когда небо на востоке начало светлеть, они поднялись и пошли к дому. Итан чувствовал себя выжатым, но счастливым. Впервые за долгое время — по-настоящему счастливым.

***

Следующие несколько дней Итан восстанавливался. Трансформация отняла много сил, но это была приятная усталость, как после хорошей тренировки. Он много спал, много ел, и каждую ночь выходил во двор смотреть на убывающую луну. — Когда следующее полнолуние? — спросил он у Алека. — Через месяц. А что? — Я хочу попробовать снова. И еще научусь превращаться быстрее. И частично. И... — Тихо, тихо. — Алек рассмеялся. — Всему свое время. Сначала закрепи этот результат. Итан кивнул, но в его глазах горел огонь. Он нашел то, что искал — способ жить в мире с собой, со своим зверем, со своей судьбой. В ту ночь, лежа в кровати, он думал о Кае. О том, как тот учил его не бояться, как говорил, что можно контролировать превращение. "Ты был прав, — мысленно обратился он к нему. — У меня получилось. Спасибо тебе,где бы ты ни был, спасибо". А потом он подумал об Алеке. О его теплых руках, о его спокойном голосе, о его вере в него. Итан улыбнулся в темноте и закрыл глаза. Впервые за долгое время он засыпал с чувством, что будущее есть. И оно может быть хорошим.

***

В последующие недели Алек помогал Итану оттачивать навыки. Они проводили часы на природе, экспериментируя с частичной трансформацией. — Попробуй выпустить только когти, — говорил Алек. — Сосредоточься на руках, представь, как они меняются, но остальное тело оставь человеческим. Итан сосредотачивался. Сначала ничего не выходило — менялось все тело или ничего. Но постепенно, после десятков попыток, он стал понимать, как "переключать" отдельные части. — Получилось! — закричал он однажды, глядя на свои руки. Когти выросли, длинные, острые, черные, но руки остались человеческими, только слегка поросшие шерстью. — Молодец! — Алек хлопнул его по плечу. — Теперь пробуй убрать. Итан убрал. Снова выпустил и снова убрал. Это было похоже на управление мышцами, которые он не знал, что у него есть. Потом они пробовали менять зрение, чтобы Итан мог видеть глазами волка,оставляя тело человеческим. Потом — слух. Потом — нюх. — Ты учишься управлять своим телом на новом уровне, — объяснял Алек. — Это пригодится в бою. Представь, ты можешь в любой момент выпустить когти, или усилить зрение, или побежать со скоростью волка, не превращаясь полностью. — Это как суперсила, — улыбался Итан. — Именно. Когда наступило следующее полнолуние, Итан был готов. Он превратился быстрее, легче, почти без боли. И бегал всю ночь напролет, исследуя холмы, наслаждаясь свободой. Алек ждал его на поляне, как и в прошлый раз. Когда Итан вернулся и снова стал человеком, Алек укутал его в плед и обнял крепко, прижимая к себе. — Я так горжусь тобой, — прошептал он в его волосы. Итан прижался к нему, чувствуя тепло, безопасность, любовь. — Спасибо, что ты есть, — ответил он.

***

Луна уже перевалила за зенит и медленно клонилась к горизонту, когда Итан вернулся из своего ночного бега. Он вышел из леса на поляну тяжело дыша, но не от усталости — от переполнявших его эмоций. Тело еще гудело после обратной трансформации, мышцы подрагивали, кожа покрылась испариной, несмотря на прохладный ночной воздух. Алек сидел на том же месте, где и оставил его несколько часов назад. Ружье лежало рядом, термос с чаем давно остыл, но он не уходил. Ждал. Как всегда. — Как ты? — спросил Алек, поднимаясь навстречу. В свете луны его глаза казались серебристыми, а глубокие морщины у губ — особенно выразительными. — Невероятно, — выдохнул Итан, запахивая плед на плечах. — Я бежал до самого океана. Слышал, как волны бьются о скалы за много километров. Чувствовал запах воды, водорослей, рыбы... А потом побежал обратно, через холмы, и видел в темноте каждого кролика, каждую сову. Это... это невозможно описать словами. Алек подошел ближе, вглядываясь в его лицо. Итан знал, что выглядит сейчас растрепанным, возбужденным, чуть безумным от переполняющих ощущений. Но в глазах Алека не было осуждения — только тепло и гордость. — Ты справился, — сказал Алек тихо. — Ты был здесь. Ты верил в меня. Это главное. — Итан сделал шаг навстречу. Они стояли друг напротив друга на залитой лунным светом поляне. Где-то вдалеке ухнула сова, ветер шелестел листвой дубов, пахло ночными травами и росой. И смотрели друг другу в глаза. Итан не знал, кто сделал первый шаг. Может, он сам. Может, Алек. Но вдруг расстояние между ними исчезло, и они стояли так близко, что он чувствовал тепло его тела сквозь прохладный ночной воздух. — Итан... — голос Алека звучал низко, чуть хрипло. — Не говори ничего, — прошептал Итан. — Просто... будь рядом со мной. Он потянулся и поцеловал его сам. Итан целовал Алека жадно, отчаянно, вкладывая в этот поцелуй все, что чувствовал — благодарность, нежность, желание, потребность быть рядом. Алек ответил. Его руки легли на талию Итана, притягивая ближе, пальцы зарылись в еще влажные после бега волосы. Он целовал глубоко, уверенно, и Итан таял в его руках, чувствуя, как по телу разливается жар, не имеющий отношения к оборотнической природе. Плед упал на траву. Итан даже не заметил когда. Ночной воздух обжег разгоряченную кожу, но тут же горячие ладони Алека заскользили по его спине, согревая, лаская. — Ты такой красивый, — выдохнул Алек, отрываясь от его губ и глядя в глаза. — Знаешь это? — Не говори глупостей, — Итан смущенно отвернулся, но Алек поймал его подбородок пальцами, заставляя смотреть на себя. — Я не говорю глупостей. Я говорю правду. Ты красивый,сильный,смелый. Ты прошел через ад и остался человеком. Ты — лучшее, что случалось в моей жизни. У Итана перехватило дыхание. Не от слов — от того, как они были сказаны. С какой искренностью, с какой болью, с какой нежностью. — Алек... — прошептал он. — Я люблю тебя, Итан, — сказал Алек так просто,что у Итана мурашки побежали по телу — И хочу быть с тобой. По-настоящему. Если ты тоже этого хочешь. Вместо ответа Итан снова поцеловал его, прижимаясь всем телом, чувствуя, как бьется его сердце — сильно, часто, в унисон с его собственным. Они опустились на траву. Плед расстелился под ними мягким ложем, и прохладная ткань коснулась разгорячённой кожи Итана. Луна висела прямо над ними, огромная, серебристая, заливая их тела призрачным светом, от которого каждый мускул, каждый изгиб казались высеченными из мрамора. Ночная природа затихла — ни ветерка, ни шелеста листьев, ни крика ночной птицы. Словно мир затаил дыхание, наблюдая за чем-то древним, важным, сокровенным. Алек был нежен. Удивительно, неожиданно нежен для человека с такими жесткими руками, с такой суровой биографией. Но сейчас эти руки касались Итана так, словно тот был сделан из тончайшего хрусталя. Осторожно, благоговейно, изучающе. Кончики пальцев скользили по его ключицам, обводили плечи, спускались по груди, едва касаясь, дразня, заставляя кожу покрываться мурашками. — Ты дрожишь, — заметил Алек, проводя ладонью по его груди, останавливаясь на соске и медленно, мучительно медленно обводя его подушечкой большого пальца. Итан выдохнул сквозь зубы, выгибаясь навстречу его руке. — Немного, — признался он, и голос его дрожал. — Это не из-за холода. — Из-за чего тогда? — Алек наклонился и коснулся губами его шеи, вдыхая запах разгорячённой кожи. — Из-за тебя, — Итан запрокинул голову, открывая шею для его губ. — Из-за всего. Я никогда... ну, ты знаешь, с Каем у нас был только поцелуй сквозь решетку. Я никогда не был с мужчиной по-настоящему. Алек замер. Он поднял голову, внимательно глядя в глаза Итана. В его взгляде читалась борьба — между желанием и заботой. — Ты хочешь остановиться? Мы можем просто лежать, говорить... — Нет! — Итан почти выкрикнул это, хватая его за плечи. — Нет, не останавливайся. Я хочу тебя, Алек. Я так давно тебя хочу. Просто... — он закусил губу, отводя взгляд. — Просто будь осторожен. Я не знаю, что делать. Я никогда... не делал этого. — Хорошо, — пообещал Алек, целуя его в висок, в скулу, в уголок губ. Каждое касание было обещанием. — Я буду очень осторожен. Расслабься. Доверься мне. — Я доверяю. Алек улыбнулся и поцеловал его глубоко, влажно, проникая языком, заставляя Итана забыть, как дышать. Итан отвечал неумело, но жадно, впитывая каждое движение губ Алека, каждый его вкус. Руки Алека продолжали свое путешествие. Они гладили плечи, спускались по груди, обводили соски, заставляя Итана выгибаться и тихо постанывать в поцелуй. Пальцы находили самые чувствительные места, дразнили, изучали, запоминали. Итан чувствовал, как каждая клеточка его тела откликается на эти прикосновения, как кровь бежит быстрее, как в паху завязывается тугой, почти болезненный узел желания. Алек оторвался от его губ и начал целовать его тело. Шея, ключицы, грудь. Он взял в рот сосок Итана, и тот вскрикнул, вцепляясь пальцами в его волосы. Язык дразнил, покусывал, посасывал, и Итан чувствовал, как волны удовольствия расходятся от груди к паху, заставляя член твердеть с каждой секундой. — Алек... пожалуйста — выдохнул он, когда ладонь Алека легла на его живот, чуть ниже пупка. Пальцы медленно двинулись вниз, проводя по дорожке волос, останавливаясь у самого основания. — Что «пожалуйста»? — в голосе Алека звучала улыбка, но дыхание его сбилось. — Скажи, чего ты хочешь. — Тебя, — выдохнул Итан, глядя ему в глаза. Взгляд был откровенным, без стеснения. — Я хочу тебя. Всего. Прямо сейчас. Алек наклонился и поцеловал его живот, прямо над тем местом, где горела кожа. Поцелуи спускались ниже, к паху, к бедрам. Итан чувствовал горячее дыхание на своей плоти, и это было почти невыносимо. — Не сдерживайся, — прошептал Алек, поднимая голову. Глаза его блестели в лунном свете. — Здесь только мы. Луна. Ночь. Никто не услышит. Кричи, если хочешь. Стони. Делай что хочешь. Итан позволил себе расслабиться. Откинулся на плед, раскинул руки, открываясь полностью. Он позволил стонам срываться с губ, когда Алек целовал его бедра, когда его пальцы наконец коснулись самого сокровенного. Это было невыносимо сладко. Алек дразнил его, проводя пальцами по влажной головке, обводя уздечку, сжимая ствол у основания. Итан выгибался, вцепившись в траву, срывая её с корнем. — Пожалуйста, — выдохнул он. — Алек, пожалуйста. Я не выдержу. — Выдержишь, — прошептал Алек, целуя внутреннюю сторону бедра. — Я хочу, чтобы ты запомнил этот момент. Наш первый раз. И он вошёл. Медленно, плавно, давая Итану время привыкнуть. Боль была острой — Итан вскрикнул, впиваясь ногтями в плечи Алека. Но боль быстро утихла, сменившись ощущением наполненности, полноты, единения. — Ты как? — Алек замер, давая ему привыкнуть. На его лбу выступила испарина, мышцы играли под кожей от напряжения. — Хорошо, — выдохнул Итан. — Теперь хорошо. Двигайся. И Алек двигался. Медленно, плавно, ритмично. Словно прибой, накатывающий на берег. Итан чувствовал каждый миллиметр внутри себя, каждое движение, каждый толчок. Он обхватил ногами талию Алека, притягивая ближе, глубже. Алек изменил ритм. Ускорился, входя резче, глубже. Итан уже не сдерживал стонов — они срывались с губ громко, отчаянно. Он чувствовал, как внутри нарастает волна, как всё тело сжимается в предвкушении разрядки. — Алек, — прошептал он, задыхаясь. — Я сейчас... я не могу... — Я знаю, — выдохнул Алек ему в губы. — Я с тобой. Давай. Вместе. Последние толчки. Итан вскрикнул, выгибаясь дугой, чувствуя, как волна удовольствия накрывает его с головой. Миллион искр взорвались перед глазами. И в тот же миг Алек застонал, прижимаясь к нему еще теснее, замирая в последнем толчке. Они лежали, тяжело дыша, переплетясь телами. Итан чувствовал, как внутри пульсирует член Алека, как по ноге стекает что-то горячее и влажное. Это было невероятно интимно, опьяняюще. Алек осторожно вышел и лег рядом, прижимая Итана к себе. Итан уткнулся лицом в его грудь, облизывая соленую от пота кожу. — Я люблю тебя, — прошептал он. Слова вырвались сами, без усилия, естественно, как дыхание. Алек повернул голову и поцеловал его в висок. — И я тебя, — ответил он. — Больше жизни. — Не надо больше жизни, — Итан прижался к нему теснее, чувствуя, как по бедру стекает их общая влага. — Живи. Будь со мной. — Буду, — пообещал Алек, целуя его в губы. Легко, нежно, почти целомудренно. Они еще долго лежали на траве, глядя, как всходит солнце. Алек укрыл их обоих пледом, Итан положил голову ему на грудь и слушал, как бьется его сердце. Ритмично, ровно, успокаивающе. Член Итана лежал тяжело на бедре, всё ещё чувствительный после пережитого, но он не хотел двигаться, не хотел нарушать эту идиллию. — Знаешь, — сказал он вдруг, — я никогда не думал, что смогу быть счастлив. После всего, что случилось. После Кая, после клетки, после корабля. Я думал, что счастье — не для меня. — А теперь? — Алек гладил его по спине, рисуя пальцами узоры на влажной коже. — А теперь... — Итан поднял голову и посмотрел на Алека. Солнечный свет золотил его лицо, делая моложе, мягче. — Теперь я знаю, что это не так. Ты сделал меня счастливым. — Нет, — Алек покачал головой. — Ты сам сделал себя счастливым. Я просто был рядом. Они поцеловались — легко, нежно. Утро вступало в свои права, где-то запели птицы, роса на траве засверкала тысячами бриллиантов. Тела их были липкими от пота и страсти, но им было всё равно. — Нам пора, — сказал Алек, хотя не делал попытки встать. — Завтрак сам себя не приготовит. — Еще пять минут, — попросил Итан, прижимаясь к нему и вдыхая запах их близости. — Пять минут, — согласился Алек, целуя его в макушку. Они пролежали так до тех пор, пока солнце не поднялось совсем высоко и не начало припекать. Тогда они наконец встали. Итан поморщился от легкой боли в мышцах. Алек заметил это и усмехнулся. — Больно? — Немного, — признался Итан. — Но приятно. — В следующий раз будет легче, — пообещал Алек, помогая ему одеться. Они оделись и, держась за руки, пошли к дому. Итан чувствовал себя другим — не мальчиком, а мужчиной. Познавшим любовь. Познавшим близость. Познавшим Алека. По дороге Итан остановился и обернулся на поляну. Она выглядела обычно — трава, дубы, утренний туман. Но для него это место теперь было особенным. Местом, где он по-настоящему родился заново. — Пойдем, — позвал Алек. Итан кивнул и пошел за ним. Дома их ждал холодный завтрак, неубранная постель и ворох дел. Но они не торопились. Сидели на кухне, пили кофе, смотрели друг на друга и улыбались. — У тебя трава в волосах, — заметил Алек, протягивая руку и убирая травинку. — У тебя тоже, — Итан фыркнул и вытащил несколько травинок из седых прядей Алека. — Мы как два подростка после выпускного, — усмехнулся Алек. — Я и есть почти подросток, — напомнил Итан. — Мне всего девятнадцать. — А я старый развратник, который совратил малолетку. — Заткнись, — Итан толкнул его в плечо. — Ты не старый. И никого ты не совращал. Я сам тебя хотел. — Знаю. — Алек перехватил его руку и поцеловал ладонь. — Шучу. Они доели завтрак, помыли посуду и разошлись по делам. Итан — чистить оружие после вчерашней вылазки, Алек — проверять почту и информаторские каналы. Но весь день они то и дело ловили взгляды друг друга, улыбались, касались при встрече. Вечером, когда стемнело, Итан подошел к Алеку сзади, обнял за плечи, уткнулся носом в шею. — Спасибо, — прошептал он. — За что? — За сегодня. За вчера. За все. За то, что ты есть. Алек развернулся в его руках, обнял в ответ. — И тебе спасибо, — сказал он. — За то, что ты есть в моей жизни.