golden

      Ландо очень любил говорить о будущем с Оскаром, о различных моментах с “а что, если?..”. Это были любимые разговоры Ландо перед сном. Они съехались перед началом нового сезона. Ну как съехались… Макс отправил Оскара в свободное плаванье, сказав, что Пиастри теперь взрослый и может жить самостоятельно, тем более с таким неплохим контрактом, который Оскар подписал с командой совсем недавно. Ландо и Оскар подозревали, что причина, на самом деле, в том, что у Ферстаппена кто-то появился. Но парни были рады, что Макс подтолкнул их в этому, потому что оба хотели предложить друг другу наконец съехаться. Особо ситуация не изменилась: Оскар и без этого практически все время проводил время у Ландо, просто сейчас все вещи Пиастри перевезены в квартиру Норриса. В их общую квартиру. Теперь у них есть одно общее место, которое они могут называть домом. – Ты любишь собак? – откладывая телефон и прижимаясь к Оскару, спросил Ландо. Оскар кивнул, не отрываясь от книги. Вид Ландо в именном мерче Пиастри все еще производил впечатление на Оскара, поэтому пока он старался не оглядываться. – Мы могли бы завести одну в будущем? Но не как у Макса, у него прикольная такса, но я бы хотел какую-то собаку побольше, – Ландо начал говорить все быстрее. Так всегда происходит, когда он нервничает, это его привычка, от которой он не может избавиться уже давно. – Я понимаю, что мы часто в разъездах, и это вряд ли изменится еще долго, но мне кажется, мы могли бы справиться. Но если ты не… – Лан, – Оскар наконец отложил книгу и повернулся лицом к Ландо, улыбаясь. – Все, что угодно, если это подразумевает тебя рядом.  – Даже черепаху? – Нам придется оставить отдельный пункт в завещании ради нее, но конечно. Я просто хочу спокойно пожить с тобой, остальное мне даже как-то и неважно, – Оскар поцеловал Ландо в макушку.        Они знакомы шесть лет, три из которых – в отношениях. Замечательное время, за которое Ландо и Оскар по-настоящему выросли. За это время они пережили много вещей: травму Норриса, ужасный сезон в команде и их предпоследнее место в лиге после того, как они год назад завоевали Кубок Стэнли; совместный отдых в Австралии, о котором давно мечтал Оскар; переезд в другую квартиру. Но путь за вторым Кубком Стэнли оказался для них сложнее, чем они ожидали. Финал плей-офф. Вашингтон играли против Нью-Джерси. Ландо бы хотел играть с кем угодно, но только не с этой командой, потому что там играл Карлос Сайнс. Норрис не волновался за себя, он волновался за Оскара. Пиастри и Сайнс невзлюбили друг друга еще в сезон новичка первого, а когда Оскар узнал о том, как в конце так называемых отношений Карлос поступил с Ландо, он не боялся играть более грязно, чем играет обычно. А Карлос Сайнс играл грязно всегда: он любил залезать под кожу словами, доводить до кипения, и драться он умел искусно. Поэтому фанаты, комментаторы, да даже сами игроки знали, что если Пиастри и Сайнс на льду рядом, кто-то из них рано или поздно взорвется.   – Оск, я не думаю, что тебе сегодня стоит так играть с Карлосом, – Ландо обнял Оскара со спины, когда тот стоял перед зеркалом и завязывал галстук. Тот самый, который подарил Ландо в Милане. Это был второй раз, когда Оскар надевал его, первый был во время их свидания. – Я чувствую, что сегодня случится что-то нехорошее. – Все будет хорошо, это домашняя игра, Лан, – чмокнув Ландо в щеку, но не переставая предпринимать неудачные попытки в завязывании галстука, ответил Оскар. – Мы должны показать всю свою силу, чего бы это ни стоило. – Этого я и боюсь, – прошептал Норрис и завязал ему галстук.       Третья игра. Первые два периода были в пользу «Нью-Джерси Девилз». Ландо был готов выдохнуть: его плохое предчувствие не оправдалось. Оскар послушал Норриса, их привычные толчки и грязные словечки с Карлосом оставались, но Пиастри наконец включил свое холодное спокойствие и не обращал внимания на соперника. Кими Антонелли сделал передачу Оскару, и тот набрал бешеную скорость, но атака оборвалась, поэтому Ландо уже ехал в защиту, прикрывая спины своих защитников, но услышал свисток судьи. Норрис развернулся и увидел, что кто-то из их команды лежит на льду. Оскар. Ландо уже был готов сорваться и подьехать к Оскару и врачу их команды, который уже был на льду, но почувствовал, что кто-то схватил его за руку.  – Ты только помешаешь им, Ландо, – Джордж остановил Ландо. Расселл перешел в их команду в этом сезоне, но они были давно знакомы, и Джордж прекрасно понимал, как Ландо ведет себя в стрессовых ситуациях. – Я должен помочь ему! Я должен… Он не знает, как я его люблю. Я должен ему сказать, – пытаясь вырваться, Ландо практически кричал на Джорджа. Расселл же аккуратно повел его к их скамейке запасных. – Он знает это. Сейчас ты только его напугаешь своими эмоциями. Макс рядом, он не даст ему понять, что все плохо, – Джордж только после того, как сказал, осознал, как он преподнес информацию Ландо.  – Все плохо?! – Норрис развернулся и увидел, как кладут Оскара на носилки. – Я поеду к нему. Сейчас же. – Неудачный силовой, и Оскар влетел головой в борт. Ты не можешь поехать к нему прямо сейчас. У нас игра. – Мне плевать! – Ландо, черт возьми, ты не можешь помочь Оскару сейчас, но ты должен помочь команде. Ты поедешь к нему сразу же после окончания. Я лично отвезу тебя как можно быстрее. Оставшаяся часть игры прошла как в тумане. Это было ужасно. Он не мог сосредоточиться, все мысли возвращались к Оскару. Команда сразу потеряла двух важных игроков и поплатилась за это проигрышем. Теперь количество побед у Вашингтона больше, у них больше шансов забрать кубок. Ландо было плевать, ему нужно к Оскару.       Пиастри очнулся. Оскар старался открыть глаза, но это давалось тяжело. Он все еще хотел спать. Свет резал глаза. В первую минуту он не мог понять, где он и что случилось. На вторую Оскар постепенно вспоминал матч и то, как он для него закончился. Он слышал Макса, который пытался его успокоить, и крики Ландо на заднем фоне. Ландо. Оскар открыл глаза и хотел поднять голову, но тут же понял, что он не может это сделать.  – Тише, Оск, – сначала появился голос Ландо, а потом уже он сам повис над лицом Пиастри. – Тебе пока не стоит так резко двигаться, – Ландо улыбнулся. Оскар попытался что-то сказать, но получился только хрип, дышать все еще было нелегко. Улыбка с лица Норриса слетела сразу же. – Ты в больнице. В третьем периоде ты влетел в борт, – Ландо прикусил губу, сомневаясь, нужно ли говорить дальше, но продолжил: – Головой. Тебя прооперировали, но мне не сказали ничего. Меня вообще пускать не хотели, если честно, но я настоял. Оскар слабо улыбнулся Ландо, но сам уже был не с ним. Он попытался пошевелить рукой: пальцы двигались, но очень слабо. Но ноги. Он их не чувствовал. Оскар попробовал снова – ничего, он не может пошевелить ногами. Пиастри уже начинал паниковать, но в палату вошел его лечащий врач. Ландо отошел, стараясь притвориться просто сопереживающим напарником, а не парнем, у которого тоже готово выскочить сердце. – Я буду играть в хоккей? – первый вопрос, который задал Оскар, опережая врача, который уже ожидал услышать этот вопрос. – Вы не утратили чувствительность полностью, это уже хорошая новость, – Пиастри понимал, что имели ввиду, но не сказали: надейся на то, что ты будешь хотя бы ходить. И Оскар, и Ландо это понимали.  Как только врач ушел, Ландо сжал руку Оскара. – Мы справимся, Оскар. Я не уйду, – Пиастри посмотрел в глаза Ландо, которые уже были на грани слез, но Норрис старался держаться. – Твои родители были здесь, но ночью я отправил их спать и обещал обо всем писать. Они уже в пути.  – Счет? – Что? – Ландо не расслышал, потому что Оскару все еще было тяжело говорить. Пиастри взглядом показал на телевизор в палате. – Мы проиграли. Прости. Оскар покачал головой. Это точно не вина Ландо.       Ближе к ночи Оскар спросил у Норриса о том, не собирается ли он уходить  готовиться к игре. Ландо промолчал и снова прикусил губу. Оскар не стал давить, он знал, что Норрису нужна минута. – Мне страшно играть без тебя. Я не хочу играть без тебя, – голос Ландо дрожал. – Я хочу быть здесь с тобой.  – Ты нужен команде, Лан. Я выбыл из игры, ты не можешь. Из-за меня – нет. – Но… – Ландо положил голову возле бедра Оскара. – Я не знаю, что сказать... Мне не нужен никакой кубок без тебя, Оск.  – Ландо, – голос Пиастри стал тверже. – Я люблю тебя, но у тебя есть работа, которая не ждет меня.       Оскару удалось отправить Ландо домой. Ему нужно хоть немного поспать перед игрой. Пиастри же остается только наблюдать за командой. Ландо играл хуже, Оскар понимал, что вина в нем, из-за него он не может сосредоточиться и ломает игру. Но, к счастью, Ландо был единственным, чья игра ухудшилась, остальные, как сказал Макс, хотели показать, как травма их напарника объединяет, и им нужно стать сильнее, чтобы все, чего они лишились по ходу плей-офф, не было бесполезным. Ту игру они выиграли, и на следующий день до перелета в Вашингтон некоторые ребята зашли к Оскару. Пиастри был счастлив их видеть, но хотел бы он сейчас лететь с ними, снова играть, а не валяться здесь в неизвестности. Ландо заметил это и шепнул на ухо: “Все обязательно наладится”, поцеловал его в щеку, а затем уже Оскар его выгнал, сказав, что Норрис уже явно опаздывает. Пиастри никогда не нравилось смотреть игры своей команды по телевизору, лежа в больнице без возможности нормально пошевелиться ситуация еще хуже. Это шестая игра. «Нью-Джерси Девилз» нужна была сегодняшняя победа, и они станут чемпионами наконец на домашней арене, но уже без Оскара. Ландо после игры в Вашингтоне наконец вспомнил, как это играть в полную силу. Кими, который играл в паре с Оскаром, сегодня играет без него. Пиастри знает, что он не незаменим, но все равно не переставал думать о том, как в той или иной ситуации мог помочь команде. Это удручало. Тем более с новостями, который за два часа до игры сказал ему его лечащий врач. – Мне не хочется говорить вам это перед такой важной игрой, но придется. Я хочу рассказать о наших дальнейших планах. Вам предстоит еще одна операция, после которой будут месяцы реабилитации. Я не могу сказать, сколько именно, это зависит от множества факторов… – Прошу, просто скажите буду ли я играть в хоккей или нет, – Оскар прикрыл глаза, он уже знал, что ему скажут. – Боюсь, что нет. Сейчас ваш шейный отдел нестабилен. Операция поможет, но риски повторной травмы будут слишком высоки. Как и риски уже стать инвалидом. Я не говорю о том, что ваша реакция станет хуже. Мне жаль. Оскар все понимал. Сейчас ему нужно заботиться хотя бы о том, чтобы начать ходить, а он думает только о хоккее. Какая глупость. Оскар снова вернул свое внимание на экран. Ландо владел шайбой, и эта была такая прекрасная картина: Норрис, играя в хоккей, будь это тренировка или матчи – неважно, всегда выглядел живым, настоящим. Оскар как никто его чувствовал, они оба всегда ставили хоккей превыше всего другого до того, как нашли друг друга. Но ситуацию облегчало то, что оба играли не только в хоккей, но и за одну команду. Что будет сейчас? Оскар не хотел, чтобы Ландо чувствовал себя обязанным, должным. Не хотел, чтобы Норрис перестал ставить свою жизнь и карьеру выше, полностью погружаясь в проблемы Пиастри. Он хотел, чтобы Ландо жил своей жизнью, не лишенных каких-либо важных вещей. Он хотел отказаться от кубка только ради того, чтобы сидеть и охранять покой Оскара, который сам ничего сделать не может. Это давит. Все это так сильно давит.  На секунду, глядя на экран, Оскар хотел, чтобы без него ничего не получилось, и эта мысль была ужасна, он сам стал себе отвратителен, все это пугало. Пиастри становится человеком, которого не узнает. Он закрыл глаза и начал медленно дышать. Громкая сирена заставила снова взглянуть на экран. «Нью-Джерси Девилз» забросили очередную шайбу. 5:3 в пользу его команды. Они – чемпионы. Команда срывается со скамейки запасных, когда звучит финальная сирена, летят шлемы и краги. Кто-то из ребят плачет от облегчения, кто-то – от радости, в любом случае, их объединяет одно – они вместе и разделяют это счастье. Оскар заметил Ландо. Тот, поправляя свои мокрые кудри, о чем-то спрашивал у Макса. Когда наконец Норрису передают Кубок Стэнли, он делает свой круг почета и подъезжает к камере крича: “Я сделал это для тебя!”. Он отправляет воздушный поцелуй и отдает кубок. Оскар не заметил, как тоже начал плакать. Тихие всхлипы Пиастри были единственным звуком в его палате.        Оскар думал о том, что больше не сможет никогда выйти на лед с ними, больше никогда не испытает такие эмоции. От этого становится хуже, внутри – пусто, ему больше ничего не подвластно. Даже собственное тело.  Реабилитация проходила ужасно. Оскар потерял смысл, полностью разочаровавшись в себе. В его травме не было ничьей вины, это было неприятное стечение обстоятельств, но он начал злиться на себя за то, что он слабак и не может нормально начать восстановление; на Ландо, который пытается помочь; на эти стечение обстоятельств, которые закрыли ему путь в хоккей – он злился на все.       Надо было что-то менять. Оскару пришлось долго взвешивать все варианты. Он пришел к одному: ему нужно перестать тянуть Ландо на дно. Норрис хотел сделать паузу в своей карьере, чтобы проводить больше времени с Оскаром и помогать ему в восстановлении. Это была одна из самых крупных ссор в их отношениях, но именно тогда Пиастри понимал, что все это – неправильно. Он думал, что еще пару таких ссор, и это закончится огромным крахом. Ландо в итоге поймет, что он зря тратил время на Оскара, когда как Пиастри так и останется гнить в ненависти к себе. Иногда уйти является самым лучшим вариантом, если ты любишь человека, если хочешь ему лучшего будущего, даже если оно будет без тебя.  – Мне кажется, нам пора поговорить, Лан, – начало сезона и забота об Оскаре выбивали все силы из Норриса: мешки под глазами, не уложенные как обычно кудри, бледная кожа. Но Ландо все равно старался найти в себе силы улыбнуться Оскару. – Я уезжаю в Финляндию. Я буду проходить реабилитацию там.  – Оск… – Ландо уже понимал, к чему ведет Пиастри. – Я прошу тебя… – Ландо, – Оскар взял руку Норриса и аккуратно сжал. – Эти месяцы стали пыткой для тебя. Я делаю тебе больно своей беспомощностью. Ты делаешь мне больно за то, что не хочешь жить полноценно. Мы потерялись друг в друге, Лан, и теперь не можем найтись. – Я не смогу без тебя, – Ландо старался не показывать, что плачет, думал, что, показывая напускную слабость, Оскар возьмет слова обратно. Пиастри сам старался не плакать, чтобы дать понять, что Оскар серьезен как никогда. – Я люблю тебя, Оскар. – Я тоже, Ландо, – Оскар провел рукой по щеке Норриса. Пиастри улыбнулся, слезы тихо текли по его лицу. – Всегда буду, но я хочу, чтобы ты стал наконец счастлив. Прости, что не могу сделать тебя счастливым. Прости за все, Ландо.       Оскар посмотрел на лицо Ландо, желая запомнить каждую деталь. Пиастри не знал, видятся ли они в последний раз или нет, но запечатлеть образ Норриса он хотел как можно подробнее. Оскар наклонился, чтобы поцеловать Ландо. В этом поцелуе остались все невысказанные слова и непоказанные эмоции. Ландо крепко вцепился в футболку Оскара, не желая отпускать его. Он думал, что это сможет его удержать. Пиастри обнял его за талию, стараясь прижать к себе так крепко, насколько позволяли его руки.  Оскар прижался лбом ко лбу Ландо, закрыл глаза и сказал: – Ты – самое лучшее, что случалось со мной. Мне жаль, что наши пути сейчас расходятся так. Прости.  «Надеюсь, мы еще обязательно встретимся», – мысленно добавил Оскар.