Красная нить на льду

Лед был его миром. Гладкая, сверкающая поверхность, где каждое движение было выверено до миллиметра, каждый прыжок— торжеством грации и силы. Никита жил этим. Его прозвали«Ледяным принцем» не только из-за его холодного, почти надменного поведения, но и потому, что на льду он был абсолютен. Непоколебим. По крайней мере, так было до злосчастного приземления на последней тренировке. Хруст в колене до сих пор отдавался фантомной болью, а слова врача —«не прыгать полгода» — прозвучали как приговор. Сейчас он сидел в кабинете Катерины Павловны, его тренера. Рядом, словно каменная статуя, восседала его мать, Елена Игоревна, в идеально отглаженном костюме, который, казалось, давил на Никиту больше, чем корсет на фигуристов прошлых веков. — Никита, ты талантлив, — голос Катерины Павловны был ровным, но в нем слышалась сталь. — Но твоя техника сейчас...рискованна. Нам нужно восстановить баланс, укрепить связки без ударной нагрузки. Поэтому...Парные элементы для восстановления координации тебе необходимы пару месяцев так точно. Никита чуть заметно вздрогнул. Парные катания?Он, одиночник до мозга костей, который презирал эти «двойные» номера за их чрезмерную театральность и зависимость от партнера? Хоть это были и тренеровки, что бы не потерять форму, но всё ровно, он привык быть один на льду. — Вы шутите, Катерина Павловна. Я не... — Это не шутка, Никита, — перебила мать, ее голос был холоден, как зимний ветер. — Ты должен быть лучшим. Если это способ сохранить форму, значит, это так. Никита скривился. — Конечно, мама. Ведь главное — сохранить форму. А мои желания, конечно, дело десятое. Как и всегда, впрочем. Вы даже на это способны глаза закрыть, лишь бы я не отступал от «графика чемпиона». Елена Игоревна лишь сжала губы, не удостоив его ответом. Тренер Катерина Павловна привыкла к их стычкам. — Твоим партнером будет Кирилл. Никита даже поперхнулся воздухом. Кирилл. Шумный, грубоватый хоккеист, который, по слухам, разнес раздевалку после проигранного матча и был отправлен на «исправительные работы» на фигурном льду. Это была шутка? Издевательство? В ту же секунду дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился сам Кирилл. Нечесаный, с синяком под глазом, он выглядел так, словно только что сошел с поля боя. Он неловко топтался на месте, явно чувствуя себя неуютно среди этих людей. — Меня зовут..Кирилл, — пробасил он. — Сказали, мне к вам. Никита брезгливо оглядел его с головы до ног. Хоккеист. В помятой футболке. На льду, где каждый сантиметр пространства — это искусство. — И вы думаете, это это должно помочь мне восстановить баланс? — Никита повернулся к тренеру, не скрывая презрения. — Я скорее инвалидом стану. Кирилл покраснел, но промолчал. Катерина Павловна лишь вздохнула. — На лед, Кирилл. Никита, ты тоже. *** На катке Кирилл выглядел еще более нелепо. Он с трудом удерживал равновесие на тонких лезвиях фигурных коньков, его широкие плечи нелепо дергались. — Только попробуй меня уронить, — холодно предупредил Никита, скользя мимо него с безупречной грацией. — Я не отвечаю за свои действия, если мой хрупкий организм получит еще одну травму из-за твоей... хоккейной манеры катания. Кирилл недовольно буркнул. — Я не виноват, что вы, фигуристы, такие неженки. — Неженки? — Никита остановился прямо перед ним, его глаза сузились. — Я провел на этом льду больше времени, чем ты на своем заброшенном поле. И да, мы не выходим на лед, чтобы драться локтями, а чтобы кататься. Что, видимо, для тебя целая наука. Елена Игоревна, наблюдавшая за ними с трибун, одобрительно кивнула. Это был ее Никита — острый, резкий, защищающий свое право на совершенство. Катерина Павловна, стоявшая у бортика, казалось, наслаждалась этим зрелищем. Она знала, что за этим льдом и огнем кроется нечто большее, чем просто два упрямых характера. — Итак, Кирилл, твоя задача — держать Никиту, — объявила она. — Он не должен потерять равновесие. Ты его опора. Никита, ты — его направление. Никита фыркнул. — Он моя опора? Я скорее поверю, что на него свалится потолок, чем что он сможет меня опереть. Ну давай, опора. Неси меня. Только нена свои ворота, пожалуйста. Кирилл, несмотря на свой гнев, почувствовал что-то странное. Этот худощавый, но невероятно резкий парень с его вечно недовольным лицом... Возможно, это будет не так скучно, как он думал. Возможно, даже интересно. Так началась их история. На льду, где сталкивались два мира, а между ними, невидимая для всех, кроме Катерины Павловны, начала натягиваться тонкая, но прочная красная нить.