·––· ·· – · ·–·

Мэй отказывалась верить своим глазам. Женщина проснулась час назад, но сейчас ей больше всего хотелось, чтобы реальность оказалась сном. Она уже четвёртый раз перечитывала документ о назначении нового директора ЩИТа, пришедший ей вчера на почту. В реальность её вырвал звонок в дверь. Желая послать подальше любого, кто там стоит, Мэй, удерживая нейтральное выражение лица, пошла открывать. И в который раз за утро не поверила своим глазам. В глазке виднелся никто иной, как Ник Фьюри. Новый директор. — Здравствуйте, — ни Мэри, ни Ричард их не знакомили, и как минимум в теории мужчине о Мэй известно лишь то, что она сестра его коллеги. Поэтому лучше помалкивать. — Здравствуйте, меня зовут Николас Фьюри, я из поисково-спасательной службы, у меня есть к вам разговор. — О чём именно? — Я могу войти? Мне бы хотелось продолжить беседу внутри, — "Нет, тебе нельзя войти. Как минимум потому что ты мне наврал". Женщина покрепче сжала челюсти, блуждая взглядом по новоиспечённому директору, создавая видимость размышлений. — Прошу меня простить, но нет, — Мэй пыталась одновременно изобразить и раздражение незваным гостем, и настороженность, и виноватое выражение лица. — Ваше право, — вздохнул директор, не став настаивать, — Как давно вы видели вашего брата Ричарда? О чём говорили? — Зачем вам это знать? — женщина вздёрнула подбородок. -Я хочу услышать ответ, - процедил Фьюри. -Я тоже, - парировала Мэй. Ник смерил её взглядом, но в итоге решил не распалять конфликт. Его взгляд наполнился тоской. -Ваш брат Ричард Паркер числится пропавшим без вести в результате авиакатастрофы, - Ник смотрел в стену, явно ожидая, что женщина перед ним впадёт в истерику. -Не мёртвым? - от такой лжи Мэй даже забыла, что вообще-то должна бы хотя бы заикаться или же отрицать происходящее. Ник, казалось, как можно скорее хотел уйти, поэтому не стал акцентировать внимание на её реакции. -Обстоятельства крушения сейчас выясняются. Никто из экипажа или пассажиров не выходил на связь. Пока что они числятся пропавшими, но велика вероятность, что... -Я поняла, - Мэй почувствовала, что её начинает потрясывать, и сжала запястье. -Поэтому мне бы хотелось услышать ответы на свои вопросы. -Вы думаете, авария подстроена? - избегая смотреть на директора, поинтересовалась Мэй. -Нужно проверить разные версии, на борту были не простые работяги. Мэй поняла, что больше не вынесет слушать эти выдумки. -Пару дней назад он говорил, что будет отсутствовать несколько дней по работе. По условиям какого-то договора он не может разглашать подробности. -Спасибо за сотрудничество. Нужно было бы сказать "хорошего дня", но думаю, сейчас это неуместно. С вами свяжутся, когда появится конкретика. Мэй лишь кивнула и проводила директора взглядом. После этого визита наконец появилось осознание произошедшего. Еле-еле переставляя ноги, Мэй зашла в гостиную. На диване, обняв руками подушку и скинув плед на пол, лежала основная причина того, почему она не пустила Фьюри в квартиру. Причина безмятежно спала, не подозревая, какие изменения подготовила жизнь. Осознание того, что теперь она единственный родной человек для него, что теперь от неё зависит его жизнь, добило и без того расшатаные нервы. Мэй рухнула там же, где и стояла. Слёзы потекли по щекам без шансов на остановку. В реальность её вернули детские ладошки, трясущие её за плечи. Ребёнок был охвачен непониманием. — Питер, — всхлипнула Мэй и притянула мальчика к себе. — Почему ты плачешь? — по голосу было слышно, что он и сам был готов расплакаться, но, видимо, пытался держаться, чтобы не расстроить Мэй ещё больше. Мэй не знала, что ответить на этот, казалось бы, простой и логичный вопрос. — Твои родители... Они... Чёрт... Как я должна сказать это ребёнку...? — бормотала Мэй. Тем временем Питер разрывался между тревогой за тётю из-за непонимания и незнанием, что ему нужно сделать. Выпутавшись из рук родственницы, ребёнок направился на кухню за водой. В одном из фильмов, что смотрели родители, герои действовали именно так. Он ещё прихватил со стола шоколад, приготовленный ими вчера. Когда в её руку потыкалось что-то холодное, Мэй резко вздёрнула голову, чем заставила ребёнка отшатнуться. - Прости, спасибо, - Мэй слабо улыбнулась. Остаток дня женщина замечала, как Питер настороженно следит за ней взглядом, но когда она поворачивалась в его сторону, он тут же отворачивался. Мэй была благодарна ему, что, несмотря на свой возраст, он не лезет с вопросами, как это бы сделало большинство его ровесников. Следующие два дня прошли мимо Мэй. В больнице она взяла отгул, чтобы заняться документами. Пускай "поисковики" ещё не связались с ней, чтобы оповестить о смерти родственника, она и без них уже всё знает. Ну, почти всё. Ей не известно, что именно там произошло, но назначение нового директора во время того, как прежний находится на операции, может значить только одно. Наверняка ЩИТ сейчас выясняет подробности произошедшего. Ей лично они ничего не скажут, но потом можно будет покопаться в системе. Ещё и эта папка с паролем... Когда, наверное, день на четвёртый, женщина таки выбралась на улицу, то заприметила парочку "новых жильцов" в соседнем доме. Похоже, организация до сих пор не знает, жива ли цель, и решила приставить к родственнице исполнителя сторожевых псов, мало ли как развернутся события. Ну и пусть, вот только Питеру ближайшее время придётся довольствоваться открытым окном, дабы вдохнуть свежего воздуха. К слову о ребёнке. Она до сих пор не сказала ему. Со дня на день документ об опеке будет готов, но как преподнести это, женщина не знала. В то же время она отлично понимала, что выдержка у ребёнка не бесконечная, и рано или поздно начнутся вопросы "а где родители"? На следующий день ей поступил звонок, который окончательно поставил точку в вопросе статуса Мэри и Ричарда, и отведённое ей время на то, чтобы подготовиться к беседе с ребёнком, вышло. Нет, она не потащит его на похороны. Но когда внимание к её персоне поутихнет, то сводит на кладбище. Церемония была проведена через пару дней и завершилась чуть раньше обеда, но Мэй бесцельно бродила по улицам ещё несколько последующих часов. Ей вручили свидетельство о смерти, которое она желала сжечь. Люди их профессии должны быть готовы к тому, что смерть поджидает за углом. Но от этого не легче. В частности, от того, что в этот раз она забрала немало знакомых ей людей, а часть её семьи. Была у неё идея малодушно подсунуть Питеру эти листки, но решиться на это труднее, чем кажется. Питер не глупый, поймёт, что там написано, и спросит, как так вышло. И вот здесь самое сложное: что ему ответить? Правду, от которой она знает лишь крупицу, или ложь про катастрофу при полёте на конференцию? Ребёнок обнаруживается на кухне, старательно что-то перемешивающим в миске. — Питер, я дома, — позвала его Мэй, — что делаешь? — Маме нравились бисквиты. — Нравились? — голос женщины сипит, и она запинается. Она уверена, что ей не послышалось. Прошедшее время. Неужели? — На телефон пришло сообщение с соболезнованием, — словно прочитав её мысли, ответил ребёнок. — И... как ты? — Решил приготовить то, что им нравилось. — Питер, — Мэй прижала его к себе быстрее, чем осознала это. Из её глаз текли слёзы. — Мэй, не плачь. Они бы этому не обрадовались. — Я тебе поражаюсь, — прошептала Мэй. И это чистая правда. Да, есть шанс того, что он просто ещё не до конца осознал, что произошло, но всё же он слишком спокоен для ребёнка, узнавшего о смерти родителей. Больше эта тема не поднималась. Мэй решила, что если сам Питер спросит, то она расскажет ему правду. Но он молчал. Он вёл себя так, будто ничего не произошло. И это пугало. Женщина уже решила, что от потрясения у ребёнка нарушилась психика, но в один из вечеров она застала его рыдающим на детской площадке. Мэй решила пока не показывать, что она здесь, и, спрятавшись за углом дома, наблюдала. Как оказалось, этот мальчик старался держать эмоции в себе, чтобы ещё сильнее не нервировать Мэй. Он пытался быть островком спокойствия в её глазах, чтобы хоть о нём ей не пришлось переживать. Когда тем же вечером они сели за стол, Мэй ни словом не обмолвилась о том, что видела и слышала. Но в глубине души была благодарна тому, что сейчас ей не придётся копошиться в этой ране. Питер хочет быть для неё опорой, она не будет ему мешать.