·––· ·· – · ·–·

Небесное светило только-только заявляет свои права на небосводе. Его движения кажутся робкими по сравнению с походкой девушки, твёрдо шагающей по улице, ведущей из спального района к автовокзалу. По лицу спешащей трудно сказать, чем заняты её мысли. Спортивная сумка чуть бьёт по бедру при ходьбе, рюкзак напоминает о себе тяжестью. А хвостом девушке служит шуршание колёс чемодана. На вокзале всё та же картина. Муравейник. Отстояв очередь в кассу в пару человек, шатенка падает на лавочку, устало прикрывая глаза. Всё же вставать с рассветом не является её привычкой. В её ладони виднеется билет на автобус в один конец и парочка купюр сдачи. Чуть приоткрывая один глаз, девушка выискивает автомат с кофе, на пару секунд останавливаясь на табло с рейсами. Ещё полчаса. Она не из страха опоздать вышла как можно раньше. Всё одновременно и проще, и сложнее. Она уходит по-английски. Не прощаясь. Как и обещала восемь лет назад. Формальная записка уже неделю пылится в ящике стола теперь уже бывшей комнаты. Если она должна быть прочтена, она попадёт в нужные руки. Кто-то посторонний презрительно фыркнет, что она неблагодарная. Бросает людей, давших ей крышу над головой. Но в том-то и дело. Они не семья. Она свалилась в жизнь этих людей как снег на голову. Её не отправили в приют лишь потому, что у пары был сын, и родительские сердца противились всему, что связано с этими заведениями. Над ней оформили опеку. Следующие четыре года она яро пыталась отплатить за проявленную доброту, быть полезной. Но так и не смогла стать им дочерью и сестрой. Да, с Ником отношения были чуть менее натянуты, можно даже сказать, что они приятели. Но... Но. Поспешные решения редко приносят благо. На десятый год её жизни подтверждения того, что она третий лишний, проступали всё ярче. Всё чаще возникали мелкие ссоры. Чего уж врать, она и сама не чувствовала к ним ничего, кроме глухой благодарности, уже скорее рефлекторной. В день рождения она пообещала, что, как только закончит учёбу, исчезнет из их жизней, а до тех пор постарается поменьше попадаться на глаза и по максимуму обеспечивать себя сама, как только возраст станет позволять. И вот этот день настал. Как бы она себя ни убеждала, что прошлого не изменить, а на душе всё равно паршиво от того, что при слове «семья» лишь горечь в горле. Размещённое в кулоне единственное фото тех, кто привёл её в этот мир, сейчас будто примагнитилось к грудной клетке, пытаясь проникнуть под кожу, мышцы, кости, прямиком в сердце. Тринадцать лет прошло с того момента, как её жизнь пошла кувырком. Воспоминания о дне их смерти обрывочны. Точно помнит лишь, что осталась жива по случайности. Как забрела на ту площадку, где повстречала Ника, ей не известно. Увы, этой встрече нельзя присвоить звание несущей благие перемены. Но это не худший из вариантов. Это уж точно. Или, может, ей просто хочется себя этим утешать. Как бы там ни было, сейчас есть лишь она и автобус, который станет первой строкой в сюжете нового этапа её жизни. В учебном заведении жажда, задушенная в начальной школе из-за жизненных обстоятельств, отряхнулась и пошла в отрыв. Она поглощала одну книгу за другой, не замечая, как перетаскала в комнату половину школьной библиотеки и треть городской. Очнулась лишь тогда, когда староста передала ей письма с просьбой в ближайшее время вернуть одолженные пособия. В результате к концу курса вошла в тройку лучших учеников потока. Однокурсники пару раз спрашивали, почему она подалась в спецназ. Что сподвигло. Она лишь пожимала плечами: мол, заманчивая деятельность, польза людям и прочее. Не может же она им признаться, что это попытка обезопасить будущее от обстоятельств, на которые она не в силах повлиять. Летом, дабы не скучать, взяла доп. курс сапёров-подрывников, предлагаемый учебным заведением. Она уже прошла курс спецразведки и пару дней назад подала заявку на диверсанта-разведчика, но разве в таком деле знания бывают лишними? Как раз по теме предстоящего курса. Группа из десяти человек, стёкшаяся со всевозможных направлений, скрашивала будни как себе, так и преподавателям. На второй неделе их распределили по парам, и ей достался парень, подавшийся на штурмовика. Как сказал он сам, ему хочется взять из обучения максимум. А Мэри и сама такая. Вот и сработались. К общему удивлению остальных одногруппников, с которыми общение у Ричарда ограничивалось дежурными фразами. К концу осени девушка перестала пытаться убедить себя, что будущий штурмовик, подпирающий стенки коридоров на этажах с её кабинетами, — не более чем совпадение. Ходить вокруг да около девушка никогда не любила, вот и, выловив парня после занятий, чего он уж точно не ожидал, предпочитая промышлять этим самостоятельно, потребовала честных ответов. К её радости, увиливать не стал и даже вполне уверенно пригласил в кафе. Так и повелось. Каждую пятницу в кафе через две автобусные остановки от общежития они просиживали вечера, занимая столик в дальнем углу. Перед экзаменами обкладывались конспектами, а в иные дни болтали ни о чём, строя планы на выходные. Конец обучения уже стоял на пороге, а по всем столам и стенам учебного заведения можно было наблюдать предложения мест для практики. Мэри крутилась как белка в колесе и не терялась в днях лишь благодаря периодически мелькавшему рядом не менее занятому Ричарду. Вечер пятницы был их единственным островком спокойствия. И как будто этого было мало, по общежитиям начал гулять слух, что со дня на день может приехать представитель весьма уважаемой организации и есть шанс урвать себе место под солнцем. Что Мэри, что Ричард на это лишь фыркали, продолжая строчить текст и сценарий для недели открытых дверей, что уже дышала учебному заведению и им в частности в спину. Учителям, как обычно, понадобились ведущие непосредственно из учащихся, а их имена чаще остальных мелькали в списке тех, кто на хорошем счету. Как компенсацию за участие пообещали по одному автомату по предмету на выбор. Каково же было их удивление, когда в четверг, отводив уже неизвестно какую по счёту группу, к счастью последнюю на сегодня, они, привалившиеся к забору, были приглашены лично заместителем директора, в кабинет вышестоящего по званию. Но удивило их не это. А то, что было сообщено в стенах учебного заведения в присутствии директора, зама, их двоих и того самого представителя, о котором не шептался и не слышал только глухонемой. Дяденька, понаблюдав за тем, что их парочка демонстрировала во время экскурсий для абитуриентов, оказался весьма доволен их данными. Как психологическими, так и физическими. По словам представителя, они каждый день во время демонстраций выполняли тройную норму выпускных экзаменов по физподготовке, а их терпение и стремление дают надежду, что будущее их сферы в надёжных руках. Как итог — им гарантировано место на стажировке, но подробности сообщат позже. До кафе они брели на негнущихся ногах. И что, что четверг. Такое потрясение нужно заесть. В день, когда им сообщили место встречи, оба отсыпались после экзаменов. Поэтому, увидев адрес, решили, что это галлюцинация от недосыпа. Однако машина, ожидающая под окнами на следующий день, была вполне осязаема и реальна. Хах... Щ.И.Т., да? Щ.И.Т.. Да. Только они перестали сомневаться в реальности происходящего, стоило открыть глаза, как им на голову свалилось новое потрясение. Точнее, должности. И как всё к этому пришло? Спроси её кто-нибудь пару-тройку лет назад, какой она видит свою карьеру, она бы смущённо улыбнулась и сказала, что «как судьба решит». Решила. Теперь на её плечах Щ.И.Т. и многочисленные подчинённые. Хорошо Ричарду, кажется, что он только рад тому, как всё складывается. Или же просто-напросто смирился, что своей жизнью он больше не управляет, и уже подумывает, как притащить к ним в штаб сестру. Семейный бизнес. Для полного комплекта не хватает Ника. Ника... Вот уже как год она занимает должность директора. Годовщину решили совместить с празднованием вступления Мэй в организацию. Ричард таки добился своего. Во время посиделки Мэри отчего-то думает, что должность в низах не для Мэй. Не хочет видеть, как эта упрямая, задорная девушка будет заниматься рутиной. Есть у неё идея получше. Они оба знали, чем всё закончится. Знали ещё во время обучения, просто гнали такие мысли прочь — не время было. Роспись — это скорее формальность. Тем более что документы, удостоверяющие личность, — фальшивка. Да и единственный экземпляр будет лишь на бумаге. Не с их профессией лишний раз светиться. Роспись в маленьком, угасающем городке отлично подходит для их ситуации. Она станет матерью. Она приведёт в этот мир человека. Эта мысль одновременно вызывает и трепет, и... вину. Сможет ли она быть той, кого не имела или, точнее, не помнила? Не исчезнет ли она из жизни ребёнка, как это произошло с ней самой? На небе расположилась полная луна. Её холодного света достаточно, чтобы найти ноутбук и создать папку под паролем. Пароль — имя будущего сына. Этот порыв она списывает на гормоны. Не хочет признавать, что банально боится оставить ребёнка ни с чем. Она не сможет объяснить, зачем именно нужна эта папка, но знает, что никогда её не удалит, и хочется надеяться, что никогда не воспользуется. Отчего-то уверена. Здесь не будет семейных фото. Этой папке суждено содержать в себе лишь мрак. Со свидетельством о рождении ситуация та же, что и с росписью. К слову, документы с настоящими именами тоже имеются. Они сделаны на основе оригиналов-фальшивок. Почему-то ей хочется, чтобы и их настоящие имена были запечатлены со столь радостными событиями. Наверное, это остаточные гормоны. По мере того как растёт её сын, растёт и её навязчивая мысль. Когда она учит ребёнка весьма недетским вещам, осознание отравленности паранойей собственного мозга проступает как никогда ярко. Но по-другому она не может. Она страшится, что повторит судьбу своих родителей и обречёт уже своего ребёнка на свою судьбу. На жизнь в неведении и беспомощности перед обстоятельствами. Поэтому и учит его всему, на что тот соглашается. А мальчик он безотказный. Как бы ему это боком не вышло. Учит его, как держать себя при общении. С каким ориентиром нужно идти по жизни. Может, это неправильно, может, это навязывание, но это хоть какая-то подушка безопасности на время, пока Питер не наберётся опыта, чтобы смотреть на мир по-своему. Встреча с Ником пропитана скованностью, вежливостью, от которой едва ли не оскомина, взглядами мимо собеседника. Вот теперь уж точно. Семейный бизнес. Все пути ведут в Щ.И.Т. Время близится к полуночи. Мэй, согласившаяся взять племянника на ночёвку, просто спасла их сегодня. Группировка, явившая себя миру менее полугода назад, уже добротно потрепала нервы всей организации. У Ричарда ещё и завал с новобранцами. Что-то напутали с практикой, и пришлось разбираться лично замдиректору. Она же тем временем уже которые сутки бьётся над материалом, собранным на тех, кто решил бросить им вызов. Глаза слипаются, а мысли путаются. Когда мозги всё же решают чуть проясниться, она ловит себя на том, что набрала текст документа о назначении нового директора. Как бы сильно ни было удивление и даже уверенность в абсурдности, рука так и не нажимает на «удалить». Мэй в очередной раз выручает. Нужно бы найти способ поменьше скидывать Питера на тётю, хоть последняя и беспрестанно заверяет, что ей в радость, у женщины тоже должна быть личная жизнь. Наверное, недосып и смутное чувство неизбежности слишком ярко проступили на её лице, раз даже Мэй скользит по ней тяжёлым взглядом. Все взрослые ощущают: что-то грядёт. Но ради Питера выдавливают кривоватые непринуждённые улыбки. Миссия не пройдёт гладко. Это становится ясно ещё в самом начале. Фальшивые данные — лишь верхушка айсберга уготованных им проблем. Мэри не может объяснить обеспокоенному Ричарду, почему выставляет условие: «сохранить и переслать запись/документ на устройство ****** при уничтожении приёмника», но когда наступает точка невозврата, она благодарит высшие силы, что поддалась этому порыву. ___ Цель: группировка «Шум». Задача: ликвидация участников и изъятие информации. Исполнитель: Мэри Фьюри; Ричард Паркер. Статус: - Потери: - Материал: (на основе перехваченного сигнала противника) Координаты размещения противника ****. Ликвидация назначена на ****. Количество противников — 20. План действий: зацикливание камер наблюдения и деактивация автоматической сигнализации. Проникновение на территорию, изъятие файлов, ликвидация здания и членов группировки. Доп. материал: аудиофайл(1); аудиофайл(2). (2)[~~Мэри, что ты там настаиваешь? Зачем это? Пожалуйста, не спрашивай. Я не знаю, что тебе ответить. Наверное, я немного не в себе. (вдох-выдох) ~** ** ** агент Мэри Фьюри докладывает, прибыли на точку наблюдения. Предполагаемая дислокация противника в двух километрах. Через два часа проведём разведывательную вылазку. ~~И всё-таки зачем тебе два наушника? Каждый из них ведёт разную запись. Одна для штаба, а вторая... Для кого вторая? (мотает головой) Давай не будем об этом. Нужно сосредоточиться на деле. (её провожают хмурым взглядом) ~** ** ** агент Мэри Фьюри докладывает обстановку. В данный момент ведётся наблюдение за целью для корректировки данных. Предварительная дата прямого контакта с целью ** ** **. ~Прошёл час с последнего включения. Корректировка данных, опираясь на устные показания противника. Дата ликвидации смещается на сегодняшнее число, а не, как было заявлено ранее, на послезавтрашнее. Выдвигаемся через полчаса. ~~Вот ведь... (замолкает, понимая бессмысленность ругани) Не время слоняться без дела, лишний раз сотрясая воздух. Детонаторы в коричневой сумке. У нас двадцать минут на то, чтобы их установить, добыть что нужно и уйти, желательно без свидетелей. ~~Я подключилась к их системе охраны и слежения. Программа самоуничтожения деактивирована. Внешних камер нет, лишь внутренние. Что насчёт изъятия данных? Увы. Только вручную. Ясно. Тогда не будем терять время. ~Агент Мэри Фьюри докладывает. На данный момент мы находимся на территории противника и движемся к хранилищу информации. Противник с минуты на минуту вернётся в здание в полном составе плюс союзники. Итого около 25 человек. Хранилище информации за стеной комнаты для совещаний, отделено дверью. ~~Ты за информацией, на мне детонаторы. При необходимости стрелять на поражение. Принято. ~В данный момент происходит изъятие данных. Слышны шаги цели, они приближаются. ~~Ричард, (тяжёлое, прерывистое дыхание) они здесь. (в информационной тесно и душно) Нам не уйти. (голос сочится неверием и отчаянием) Не дай им увидеть своих слёз. (проводит пальцем по щеке Мэри) Изъятые данные уже в базах Щ.И.Т.а. Все здесь? (смотрит на браслет, выводящий изображение со взломанных камер) Да. Папка с условиями этой миссии ведь тоже перешлётся на конкретное устройство? (судорожный кивок) (стоит встретиться глазами, и по взгляду Ричарда всё ясно без слов) (из целей миссии осталась лишь ликвидация) (дрожащие пальцы нажимают на кнопку активации детонаторов) Прошу, не держите зла, что не попрощалась с вами, глядя в глаза.] Питеру казалось, что его окунули в ледяную воду. Экран расплывался, а крики детей за стенкой, казалось, усилились на несколько децибел. На этой записи последние часы его родителей, их последние слова. Парень знал, что ничего приятного он в этой папке не найдёт, но найти такое он не предполагал. Его мозг, видимо, решил, что звуковой нервотрёпки ему мало, и добавил визуальную, старательно подкидывая возможные картины произошедшего. Лишь глубокой ночью эта волна наконец сжалилась над ним и выбросила на берег. Точнее, на пол гостиной, в которой он не помнил, как оказался. Попытавшись подняться на ослабевшие руки, боковым зрением он подметил разворошенный диван. Перед глазами всплыли мутные картинки того, как он на ощупь добрался до дивана и, завалившись на него лицом вниз, завыл раненым зверем. Кажется, всё в том же бреду он пытался закопаться в плед и подушки, лежавшие на диване. Закопаться от тех мыслей, что лезли в и так гудевшую голову. Сейчас, когда немного отпустило, он понимал, что повёл себя глупо. Та беседа, что ему довелось услышать, произошла не год и не два назад. Говорившие давно мертвы — это неизменный и неоспоримый факт. Хоть их тела и не были найдены, и под могильными плитами лежат пустые гробы, другого варианта не предполагали даже тогда, когда подробности произошедшего были скрыты мраком. Теперь же есть, можно сказать, физическое подтверждение этого факта. Ничего не изменить, а значит, и выпадать из реальности из-за банального подтверждения того, что он знает не первый год — верх идиотизма. Утерли сопли, сжали зубы и вперёд. План по ликвидации потомства сам себя не придумает и не воплотит.