Чужие окна

Ночь. Сигма любил это слово. В нём было что-то надёжное - когда город засыпает, перестаёт давить чужими голосами, взглядами, присутствием. Можно выдохнуть. Он вырулил со двора на старом «Урале», который уже три раза чинил сам, потому что чинить больше некому. Рюкзак с термосумкой за спиной оттягивал плечи. Третий месяц курьерской работы - и он всё ещё не привык к тому, что люди заказывают еду в два часа ночи. Жирную, острую, дешёвую. Им плевать, кто привезёт. Им важно, чтобы быстро. Сигма привёз. Получил сто рублей чаевых (щедро, обычно ничего). Спустился во двор, закурил. Он курил редко. Только когда совсем тоскливо. Или когда надо задержаться на улице, чтобы не идти в общагу. В общаге пахло чужими носками, бульонными кубиками и безысходностью. Сосед по комнате, Коленька, работал в ночную смену на хлебозаводе и храпел так, что стены дрожали. Сигма научился не спать. Докурил, поднял голову. И замер. В окне напротив, на третьем этаже пятиэтажки через дорогу, стоял человек. Сигма не сразу понял, что его так зацепило. Мало ли кто не спит в три часа ночи? Алкаши, лунатики, такие же неудачники. Но этот он стоял не как все. Обычно люди у окна смотрят вниз, во двор, на проезжающие машины, на кошек. Или тупо в телефон. А этот смотрел прямо перед собой. В никуда. В чёрное небо над крышами. Стоял неподвижно, чуть наклонив голову, и курил. Дым уходил в форточку, таял в морозном воздухе. Сигма засмотрелся. Сам не заметил, как прошло пять минут. Человек не шевелился. Просто стоял. Как памятник самому себе. Потом докурил, закрыл окно - и свет погас. Сигма ещё постоял, глядя на тёмный прямоугольник. Потом поймал себя на том, что ищет глазами - вдруг зажжётся снова. Не зажёгся. Дома, в общаге, он долго ворочался. Коленька храпел. За стеной кто-то смотрел телевизор - голос бубнил про аварию в их районе. Сигма лежал и думал о том, как странно: есть человек, о котором он ничего не знает. Ни имени, ни возраста, ни того, почему он не спит. Но теперь этот человек есть. В его голове. В его ночах. --- Через день - снова заказ в тот же район. Сигма специально поехал длинной дорогой, чтобы проехать мимо многоэтажки. Окно на третьем этаже было тёмным. Он зачем-то запомнил подъезд - второй. Квартиру не разглядеть. Ночью, закончив смену, он снова встал у своего подъезда. Смотрел на то окно. Пусто. Сигма почувствовал разочарование. Глупое, детское, как будто ему обещали мультик и не включили. Он мысленно обозвал себя идиотом и пошёл спать. Но на следующую ночь окно горело. Человек стоял на том же месте. В той же позе. Светлая рубашка (Сигма теперь разглядел - рубашка, хотя на улице минус), тёмные волосы, сигарета в пальцах. Сигма смотрел. Человек курил. Где-то лаяла собака. Сосед сверху включил музыку - старую, заунывную, про то, как тяжело жить на свете. Сигма не слышал. Он смотрел на окно. Потом человек вдруг повернул голову. Посмотрел вниз, во двор. Прямо на Сигму. Сигма дёрнулся, будто его застали за чем-то постыдным. Быстро отвернулся, сделал вид, что роется в рюкзаке. Сердце колотилось, как ненормальное. «Он не мог меня увидеть, - подумал Сигма. - Темно, далеко, я в тени». Но когда через минуту поднял глаза - окно было закрыто, свет погашен. --- Месяц. Тридцать ночей Сигма задерживался во дворе после смены. Тридцать ночей он смотрел на окно. Человек появлялся не всегда. Иногда пропадал на два-три дня. Иногда стоял каждый день. Всегда в одно время - около 2:15. Сигма проверил по часам. Как по расписанию. Он никому не рассказывал. Да и кому расскажешь? Коле? Коля скажет - бабу себе найди, парень, а то с ума сойдёшь. Начальнику? Тот пошлёт работать, а не в окна пялиться. Сигма просто смотрел. Это стало ритуалом. Привезти последний заказ, вернуться во двор, встать у дерева (так, чтобы не было видно с той стороны, но самому видно было), закурить (хотя не хотелось), смотреть. Человек стоял. Иногда пил что-то из кружки. Иногда просто курил одну за одной. Иногда выходил на балкон - маленький, заваленный каким-то хламом - и смотрел на небо. Сигма думал о нём. О том, есть ли у него кто-то. О том, почему он не спит. О том, что у него за жизнь, если в три ночи он стоит у окна, как привязанный. Однажды человек не курил. Просто стоял, обхватив себя руками, и смотрел вниз. Долго. Так долго, что Сигма начал волноваться. Шагнул вперёд, вышел из тени. И человек снова посмотрел на него. Сигма замер. Стоял под фонарём, как дурак, и смотрел в тёмный силуэт на третьем этаже. Тот смотрел в ответ. Никто не двигался. Потом человек поднял руку. Помахал. Чуть-чуть. Едва заметно. И ушёл в комнату. Сигма простоял под фонарём ещё полчаса. Промёрз до костей. Домой пришёл, когда уже начало светать. Лёг на кровать, уставился в потолок. «Он меня видел. Все эти ночи. Он знает, что я смотрю». И почему-то от этой мысли стало тепло. Глупо, неправильно, но тепло. Потому что теперь они были не просто двое неспящих в разных окнах. Теперь они были те, кто смотрит друг на друга. Сигма улыбнулся в темноте. Впервые за долгое время. А за стеной храпел Коленька. А за окном светало. А в пятиэтажке напротив, на третьем этаже, во втором подъезде, кто-то тоже ложился спать - и, может быть, тоже улыбался.