Вскройся в кровь

Нортсайд был как гигантский нарыв на теле корпоративного Найт-Сити. В Нортсайде город мечты передознулся дешёвым синто-коксом и гниет в сточной канаве. Это токсичное место дышит серостью, дешевым пойлом и обсосанными колпачками с-кана. Здесь ржавчина жрет металл твоей тачки быстрее, чем очередной киберпсих впадает в передоз. Сюда стекаются отбитые, которым жизнь плюнула в лицо и растерла ногой, в надежде на отсутствие осуждения, но дохнут быстрее, чем солнце проглядывает в небе. Нортсайд не бьет тебя, он просто ждет, когда ты сдохнешь сам. В этом богом забытом месте обрела свою обетованную банда отморозков.  Мальстрем - это сборище конченных фриков, которые хотят трахнуть мир своим хромированным членом.  Они втыкают себе железки в мозг, тело и конечности, боясь остаться наедине со своими мыслями и заглушая крики их матерей. Они ненавидят всех, потому что ненавидят себя и им нечего терять. Встретишь таких в переулке и понимаешь: либо они тебя, либо ты их, но, малыш, присядь и выпей, потому что разницы нет никакой. Ты все равно сдохнешь рядом. Эти ребята считают, что железо делает их крутыми, но у этих вместо глаз - красные диоды и полная пустота внутри. Они вырывают себе зубы без анестезии, потому что вынуждены поклоняться боли. Это их церковь. Потому что боль - честна, ее нельзя подделать. Они молятся ей каждый день, отрезая от себя последнее человеческое.  Холодные металлические пальцы нащупали теплый пластик в жилетке и поднесли ко рту розовый балончик.   Пшик и медленный вдох. Еще медленнее выдох. Весть о том, что обычная девчонка пережила его специальное варево, от которого даже у некоторых членов его банды плавились синапсы, разнеслась быстро. Кто-то видел её на рынке Кабуки, совсем рядом.  Обычно, когда кто-то подготовленный вдыхал Черное кружево, то ему казалось, что внутри копошатся сотни электрических угрей, а кожа — это всего лишь костюм, который стал безумно мал. Для новичка в этом деле наступала агония, сознание рассыпается на миллиарды маленьких пикселей, и в каждом из них кричит твое маленькое сознание, а страх от последующего бэдтрипа разъедает нейроны быстрее, чем китайские блестяшки с Уотсона, превращая реальность в сюрреализм, а дальше - тишина и пустота. Тело больше тебе не принадлежит. Его красные диоды в моменте вспыхнули алым, сменяя свет на более потухший. Не в первый раз он пробует свою дурь раз за разом, но она вставляет каждый раз слабее, от чего рецепт Черного кружева становится только токсичнее к очередной партии. В этот раз его мысли были заняты не новой формулой, а тайной. Самая сладкая тайна последних дней — это Ви. Что у нее внутри? Печень - имплантированная разработкой Биотехники? Второе сердце с кровяным насосом? Какая-то новая разработка детоксикатора? Регулятор метаболизма? Тогда почему она все еще не скатилась в киберпсихоз с таким набором аугментаций? Она могла бы стать интересной игрушкой Мальстрем. Дум-Дум сидел на четвертом этаже VIP-зоны заброшенного отеля на Першинг-стрит, который теперь зовётся “Тотентанц”. Мягкое кожаное кресло промялось от тяжести металлических задниц Мальстремовцев и местами набивка торчала наружу от порезов. Внизу под лязг индастриала, ублюдки с хромированными мордами выжигают душу до состояния энтропии.  Здесь синтетический кайф смешан с металлической плотью. Диван справа и кресло напротив были пусты в ожидании потертых кожаных штанов главы банды Мальстрем - Ройса. Ройс — это грёбанный Король Лич сего места, которому снесли полбашки вместе с лобными долями сочувствия, любви и понимания. Он пойдет тебе навстречу только в случае, чтобы посмотреть какого цвета будет твоя кровь под неоновыми рекламными вывесками. Это его чистый кайф без примесей. Дум-Дум никогда не боялся Ройса, но и никогда не стоял у него на пути. Дум-Дум был всегда более трезв в своих мыслях, поэтому Ройс и держал его так близко. Пшик и снова вдох. Задержал на пять секунд больше предыдущего. Выдох. Дум-Дум потушил диоды и откинул голову назад на мягкую спинку кресла, еще больше утопая в нем. Его ноги в армейских берцах широко разъехались, царапая подошвой с гвоздями дешевый пластик пола, словно он ждал шлюху из Уотсона, а не запускал антифриз по контуру для расслабления. Пустота внутри требует пространства. Девица из банды, чья работа - “принеси-подай” в углу VIP-балкона задержала свой взгляд между его ног и, когда тот поднял голову и оскалился ей, отвернулась. Если зверь тебе улыбается - лучше смотри в залитый бухлом пол. Он давно привык что тёлки его банды бегают за ним табунами, потому что он единственный здесь, у кого в башке не наглухо забито железо, а мозги. Они текут каждый раз, когда он проходит мимо и чувствуют, что он будет готов не просто вколачивать тебя в стену, а залезть к тебе в голову, покопаться там и воссоздать заново как ему нужно так, что ты даже сама не поймешь, то ли тебя трахнули, то ли перепрограммировали. Но Дум-Дум наигрался местными сучками давно и теперь сидит, ковыряется в своих транках и смотрит сквозь них, ища не просто дырку. Он хочет вскрыть эту безумно удачливую наемницу, потому что секс и скальпель — это все равно проникновение. На плечо опустилась тяжелая ладонь и тряхнула Дума. - Проснись и пой, малыш, - прохрипел Ройс и сел на диван. Перед ним открылся вид вниз на танцпол с кучей снующих огней-светлячков его паствы. - Приболел? - съязвил Дум-Дум, подтягиваясь в кресле повыше. - Ага, кто-то внизу чихнул, - засмеялся Ройс, выложил пистолет “Хаос” рядом. - Бухали вчера с Кайзером. Ему похуй, а у меня связки еще свои остались. Чё приуныл? Думаешь про ту тёлку из Хейвуда? - Дум поморщился. - Так давай найдем, выебешь разок, сопельки свои подберешь и обратно станешь не таким жалким. - Ебля тут не главное, - как будто бы соврал Дум-Дум. - Ну хули дело тогда, вон стоит сучка, небось только вчера слезла с Ларса, - Ройс ткнул пальцем в девушку на балконе. - Новенькая чтоль? Иди, помоги Думу меньше заебываться. - Они готовы лезть по членам иерархии вверх, Ройс. А с тобой они не ебутся, потому что бояться, что в члене у тебя заряд. Ну или ты им шею сломаешь. - Ты забыл сказать, что я пиздец страшный, - засмеялся Ройс и его диоды загорелись синим. - Нед, собери наших, пусть притащат ту наёмницу, что вынесла нам Олл Фудс. Сюда в Тотентанц. Не калечить. Пусть наш принц сам в ней поковыряется. Тем более она и тот валентинос нам должны. В бар “Эль койоте кохо” приходят не просто выпить. Сюда приходят умереть для всего мира хотя бы на час. Бармен - очередной добряк с горой мышц и грустной улыбкой в глазах. Он смеется с шуток гостей, пересчитывая пули в обрезе под стойкой. Владелица бара обнимает тебя каждый раз, наливает двойной бурбон и смотрит на тебя так, будто знает, где зарыты все трупы Найт-Сити со времен её замужества за валентинос. Иногда она улыбается, но за улыбкой скрыта скорбь похорон своего сердца за всех своих детей, кроме Джеки. Наемница сидит за барной стойкой, вдавив задницу в липкий дерматин, и наблюдает, как Пепе полирует стакан тряпкой. Она заказала виски и немного льда и теперь крутит граненый стакан так, что жидкость плещется о стенки, как волны об усталый пирс. Ей нравилось общество Пепе, но она не заметила, как её лицо стало маской. Ты практикуешь это годами: губы складываются в ухмылку, мышцы запоминают нужное положение, брови поднимаются ровно на столько, чтобы казаться заинтересованной.  - Видишь эту сучку? - Ви тыкает в замызганное зеркало позади Пепе. - Она умерла пару недель назад. Просто еще не ложится.  Пепе качает головой и подливает ей виски. Жалость сегодня за счет заведения. Жидкость обжигает пищевод, и на секунду Ви чувствует себя живой.  Тяжелая металлическая дверь бара отъезжает в сторону и красноту бара разбавляет свет уличного фонаря.  - Dios! Ты посмотри, она уже здесь! - восклицает Джеки и крепко обнимает Ви сзади. Почти тискает, как котёнка. Уэллс пахнет жизнью. Это отвратительно. Люди, которые пахнут жизнью, всегда умирают первыми. Он разжимает свою стальную хватку и идет к маме поболтать. Ви остается одна с мужчиной, который сел рядом. На нем была черная рубашка, расстегнутая на груди, где сияла подвеска - боксерская перчатка из потемневшего серебра. Кто-то подарил ему эту перчатку или он снял ее с трупа? Риппер положил руки на барную стойку, с закатанными до локтя рукавами. Крепкие с немного вздувшимися венами руки и пальцы в мелких шрамах от скальпеля. Ви перестала крутить стакан и представила их на своей шее, талии, внутри... “Это просто химия”, - дернула головой Ви. - “Он профессионал, у него не может быть синдрома Найтингейла”. Ви снова посмотрела на его предплечья и подумала о том, какой вес они могут выдержать. Её вес, например? Она облизала губы. -Как дела, малыш? - спросил рипер и попросил бармена налить ему то же самое.  -Жива, как видишь, - Ви разом осушила остатки виски на дне стакана и потянулась за текилой и стопкой за барной стойкой. Пепе вздохнул, но, узнав её историю спасения, не стал препятствовать, а лишь молча поставил солонку и маленький кусочек лайма перед ней. - Решила последовать твоему совету. Ищу смысл в баре мамы Уэллс. Вектор опустил голову и улыбнулся. Совсем чуть-чуть уголками губ. И это «чуть-чуть» действует на Ви сильнее, чем двойная порция виски. Она машинально поправила волосы. “Да что же это такое!” - ругается мысленно Ви. Она решила делать вид, что он ей безразличен, потому что гордость и все такое. -Предлагаю сегодня поискать его вместе, - смотрит прямо в глаза, и наемница может покляться, что тембр его голоса стал мягче - низкий, ровный, как линия на кардиомониторе у трупа. - У меня есть вопросы, которые как раз без выпивки не обсуждаются.  Наемница наливает стопку до краев и приветственно возносит ее в сторону риппера. От встречного толчка бокалом виски текила немного проливается на натёртое дерево барной стойки. Ви слизывает соль, опрокидывает шот и закусывает лимоном. Глотка сжимается, принимая жидкий огонь. Стало теплее. Стало легче. -Я мало видел людей, которые смогли пережить дурь Нортсайда без тяжелых последствий, но я не видел ни одного органического человека, который бы пережил даже один вдох Черного кружева, - Риппер развернулся в пол-оборота к наемнице и смотрел сквозь свои очки не моргая. Ви чувствовала, что её как будто раздевают глазами, только в научных ли интересах? Она отложила лайм и кивнула Вектору. - Когда Джеки принес тебя в мою клинику, тогда я вынужден был тебя просканировать полностью. Думаю, ты понимаешь зачем и объяснять не нужно, - он продолжил и, дождавшись еще одного кивка, спросил: - Откуда у начинающей наёмницы столько хрома внутри? Я почти уверен, что он помог пережить тебе ту дурь. Ви опустила взгляд и ее руки заерзали по карманам куртки, висевшей на спинке ее стула. - Ви, хром не принадлежит ни одной известной мне корпорации в Найт-Сити или НСША. Что это за маркировка такая - ECHO? На него даже сервиса нет в сети. Он может закоротить тебя в любой момент, - не унимался Вектор. Девушка наконец-то нашла в кармане сигареты и зажигалку. Она легко соскочила со стула и направилась решительной походкой в сторону выхода из бара. Металлическая дверь тяжело захлопнулась. - А, черт! - Виктор допил виски и поспешил за ней, прихватив куртку со стула. Видимо задел за живое. Ви стояла, прислонившись спиной к стене бара. Она стояла под фонарем, как рок-звезда после концерта, который никто не пришел смотреть. Лос-Лобос-стрит уже погрузилась в прохладу ночного города. Улица опустела, а машины слышались где-то ближе к мосту на Арройо. Глен погрузился в обманчивое спокойствие и безмятежность, что нельзя сказать о Ви и ее спутнике. Она чиркнула зажигалкой и глубоко затянулась. Вонь Найт-Сити сменилась жженым синто-табаком - не лучшая альтернатива.  Ее Кироши уставились на лампочку фонаря.  Виктор спешно вышел из бара, оглядываясь по сторонам в поисках наемницы. Заметив ее, он подошел и предложил накинуть куртку на плечи, так как ночью в Найт-Сити прохладно и с водного канала задувал ветер. Жест заботливый, почти неловкий. - Ви? - Виктор, некоторые истории должны умереть и не воскресать, - Она посмотрела на него сквозь дым. Сквозь Глен. - Ви, я не лезу в душу. - Да, но ты залез мне под кожу. - Малыш, мне...- Он вздохнул, взял ее за плечи и посмотрел в глаза. - Плевать, с кем ты спишь и кого грабишь. Но эта хреновина у тебя внутри... Она не отсюда. Она ниоткуда. А когда дерьмо приходит ниоткуда, оно всегда пахнет хуже всего. В глазах Вектора она стояла под небом Найт-Сити почти идеальная: идеальная грустная улыбка, идеальная фигура, идеальная кожа, почти фарфоровая, как у куклы, но эта детка слишком хороша для “Облаков”. Даже свет от этого гребанного фонаря падал на нее так, будто сам дьявол решил подсветить свою любимую дочь. Слишком близко. В его взгляде было обещание: «Я вытащу из тебя это дерьмо и соберу заново». В её: «Разбери меня — я устала быть целой». Её пухлые губы выдыхали дым ему в лицо, и это простое движение било под дых сильнее, чем доза с-кана. Ви смотрела на Виктора и видела не друга. Она видела анестезию, которая кончится завтра с первыми лучами солнца. «Старый ты дурак, Вектор. Ей двадцать и срок годности — до первого серьезного заказа», - скреблись мысли в голове у риппера. - «Она слишком хороша для такого скучного мудака, как я». А Ви думала: «Он слишком хорош для такой дряни, как я». Его пальцы вжимались в синтетические волокна ее куртки — он боялся, что, если уберет руки, она просто испарится, оставив после себя только запах дешевых сигарет. Ви курила и чувствовала, как его большой палец гладит ее плечо. Это было обещание. Обещание безопасности, которого у нее никогда не было. Она также чувствует его дыхание - дешевое виски и еще что-то, от чего внутри все сжимается. Еще пара сантиметров — и их губы встретятся, чтобы стереть границу между риппером и наемницей, между живым и полумертвым. — Нам надо заплатить Пепе, — почти шепчет Ви, и слова разрезают тишину, как скальпель. Он замирает. — Джеки выйдет. Он увидит. Он начнет задавать вопросы, на которые у нас нет ответов. Вектор медленно кивает, принимая правила игры. — Проводи меня до Мегабашни, — почти сомневаясь просит наемница. — В Маленький Китай. Хочу узнать, боишься ли ты высоты так же, как боишься меня.