Вскройся в кровь

В такси было тесно. В машине пахло кожей и озонатором — запах стерильности, которым «Деламейн» пытался перебить вонь человеческих тел, сидевших здесь до. Деламейн вещал о погоде голосом диктора из рекламы слабительного. О том, что завтра возможна пыльная буря. О том, что уровень преступности в Глене вырос на десять процентов за прошедший месяц. О том, что его топливные элементы работают на девять с половиной процентов эффективнее, если пассажиры соблюдают тишину. Ебаная эффективность! Пассажиры молчали не потому, что хотели сэкономить бензин этому напыщенному ИскИну. Они молчали, потому что любое слово могло разрушить ту странную, хрупкую конструкцию, которая выросла между ними за этот вечер. Хорошая машина для плохих людей. Их двое, и они оба притворяются, что не чувствует этого гребаного напряжения. Деламейн вещает о безопасности, пока у Виктора в голове проигрывается сценарий, как он кладет руку ей на колено. Машина записывает твои вздохи, твое молчание, твое желание трахнуть того, что сидит рядом. Потом продаст эти данные страховым компаниям. Они молчат, потому что слова — это улики. Ви смотрит в окно, Вектор смотрит на неё, крутя между пальцами сигарету, которую Деламейн не разрешил закурить в салоне. За стеклом плавился город. Ви была рядом, и от этого адреналин смешивался с тестостероном в гремучую смесь. Он чувствовал её бедро рядом со своим. Неловко, блядь. Как будто два подростка на первом свидании. Только обоим за двадцать, и у каждого за плечами несколько трупов. Ви молчала, но Вектор знал, о чем она думает. О том же, о чем и он. О том, что будет, когда они выйдут. Ее тело, накачанное синтетикой и дешевым виски, гудело, как трансформаторная будка. Хотелось прижаться к рипперу, но вместо этого она тупо пялилась на рекламу «Шампарадайз», которая мигала прямо перед глазами лозунгом «Тебе не нужно быть богатым, чтобы блистать». Под кожей кипела война. Хром против органики. Ноунейм корпорация против Бога. И, кажется, Он проигрывал. - У тебя температура, —сказал Вектор, неожиданно дотрагиваясь до запястья Ви. - Кажется, детоксикаторы работают на пределе после той дряни из Нортсайда. Ты можешь сгореть заживо. Даже прямо в этой машине. - Уже страшно, - улыбнулась Ви. Она знала, что ее хром стоит дороже, чем риппер заработал за последние пять лет в своем подвальчике. - Может, мне нужен особый уход? Виктор нахмурился. - Что-то не так, док? - Думаю, каково это — быть тобой. Молодой, красивой, с перспективой сдохнуть до тридцати. - Лучше, чем быть тобой. Сдохнуть до тридцати — это хотя бы эффектно. А ты просто сгниёшь заживо в своей норе, перебирая чужие запчасти. Она посмотрела на свои руки. Трясутся. Опять. - Молчи, знаю, - вздыхает Ви. - Останешься у меня? Присмотришь, чтобы я не сгорела заживо в Мегабашне и не устроила пожар. - Конечно, - улыбнулся Вектор. - Рипперы запрещают пациентам дохнуть, потому что это плохо для репутации. Ви хмыкнула. Хороший ответ. Правильный. Циничный. В Найт-Сити только так и можно — прикрывать заботу хуёвой шуткой, чтобы никто не догадался, что тебе на самом деле не насрать. - Мы похожи, — сказала она. - Все люди похожи. Под кожей. Под железом. Под всей этой херней, которую мы на себя навесили. Там просто мясо. И страхи. И желания. И ничего больше. - И любовь? - Ви с надеждой посмотрела в глаза рипперу. - Любовь — это химия. Дофамин, серотонин, окситоцин. Всё это можно купить у любого риппера или дилера. Дешевле и быстрее, чем тратить время на отношения. - Ты правда так думаешь? - Я правда так боюсь, что это правда, малыш. Но ты определенно достойна лучшего. Ви протянула руку и коснулась запястья Виктора, проводя указательным пальцем дальше к ладони, забирая сигарету. - Ты боишься, — сказала она. — Боишься, что если поверишь в любовь, то придётся признать, что ты всё ещё жив. Ты не списан. А быть живым в этом городе — слишком больно. Вектор молчал. Потому что она была права. - Я не хочу быть живым, — сказал он наконец. - А я не хочу умирать, — ответила она. — И что нам делать? До конца поездки никто не двигался. Они сидели и смотрели друг на друга, и за окном горел Найт-Сити, и где-то там, в этом аду, умирали люди, рождались люди, трахались люди, ненавидели люди. А они просто сидели и молчали. Потому что слова — это тоже способ не касаться друг друга по-настоящему. Деламейн притормозил. - Мегабашня Н10, — объявил он. — Приятного вечера. Она вышла. Вектор вышел за ней. Ночь встретила их воем сирен и запахом гари. Где-то горела машина. Где-то стреляли. Где-то кто-то умирал. А они стояли под неоном и смотрели друг на друга. - Ну так что, проводишь? — спросила она, закуривая сигарету Вектора. Затяжка. Он курит не крепкие, поэтому она сдавливает фильтр между пальцами. Выдыхает и отдает ему тлеющую. - До лифта, - Он втягивает едкий дым через тёплый фильтр. - А дальше? - А дальше посмотрим. Архитектура Мегабашни H10 была задумана как решение жилищного кризиса. Получилось решение кризиса человеческого достоинства. Этажи кишели жизнью: торговцы оружием, рипперы-подпольщики, секты, банды. К трём ночи кто-то обязательно выбрасывался с балкона. К четырём — его место занимали другие. Это была гребаная вертикальная Вудстокская резня, только без музыки и с летальным исходом. Наемница и риппер проследовали в решётчатую клетку лифта. Система опознала своего арендатора и коробка дернулась на восьмой этаж. Вокруг сновали люди — мятые, сломанные, с глазами как у дохлых рыб. Китаец на первом этаже за стойкой продавал лапшу, которая пахла так, будто её уже кто-то съел и выблевал. На втором этаже — магазин с имплантами, прямо как каталог запчастей для дешёвых тачек. На третьем — бар, где шлюхи курят и считают эдди до закрытия. На четвертом этаже какая-то баба орала на мужика, на пятом — мужик орал на стену. - Ты боишься высоты? — спросила Ви. - Я устал бояться, но есть некоторые вещи. Высота — в конце списка. - А что в начале? - Похмелье. И одиночество. Ви посмотрела на Вектора. - С одиночеством я помогу, — устало улыбнулась она. — С похмельем — сам. На восьмом жестяные двери выпустили их на бетонный пол. Запах мочи, дешёвого пойла и человеческой безнадёги. Пройдя вглубь коридора этажа, запахло формальдегидом, антисептиком и жжёной плотью - где-то работал риппер. Раздавались краткие стоны. Не то боли, не то удовольствия. - Соседи, — пояснила Ви. — Он её перебирает по выходным. - Романтично. Здесь живут те, кто не смог уехать. Или те, кому уже некуда. Наемница и риппер подходили под обе категории. Она открыла дверь. Квартира была маленькая, грязная, пропахшая табаком, одиночеством и оружейным маслом. Кровать не заправлена, на столе — пустые бутылки, пепельница полна бычков и капсулы транквилизаторов. На полу — стопка старых журналов, пустые гильзы и рядом продырявленная пулями стена. Виктор засунул руки в карманы брюк и стоял в дверях, не решаясь зайти на порог. Она стояла напротив за порогом и улыбалась. «Красивая. Чёрт, какая же она красивая. Молодая, злая, живая.» - пронеслось в голове риппера. - Ты слишком хороша для меня, — сказал Виктор. - Слышала уже. - Это правда. - Давай тогда хотя бы просто выпьем, - Она схватила Виктора за руку и втащила в квартиру. - Диван там. Ви налила виски в два гранёных стакана. Плохой виски, дешёвый, от которого утром болит голова и хочется сдохнуть. Идеально. Они выпили. Молча. Потом ещё. И ещё. Пауза. Длинная, тягучая, как патока. Взяла его руку. Провела пальцем по шрамам на костяшках. - Красивые руки, — сказала она. - Изрезанные, но рабочие. Как и всё во мне. - Заткнись. Ви поцеловала Виктора. Пахло от неё виски и табаком. И ещё чем-то сладким. Такой сладостью, которая бывает только у женщин, способных убить тебя одним движением. Он был пьян. Она была пьяна. - Я хочу тебя, — прошептала она. - Я хочу тебя больше. - Спорим? - Не буду. Я готов сегодня проиграть. Её тело было картой боли. Он изучал эту карту губами. Каждый шрам — глава из книги, которую она никогда не напишет. Каждый разрез — граница между тем, что она помнит, и тем, что пытается забыть. Комната плывёт. То ли от виски, то ли от эндорфинов, то ли от того, что хром до сих пор работает на пределе, перерабатывая гормональный коктейль, который выплеснулся в кровь во время его поцелуев. Стены дышат. Потолок вращается. Розовый неон с улицы просачивается сквозь шторы, окрашивая всё вокруг в цвета дешёвого порно. Ви расстегнула его ремень. Медленно, глядя в глаза. Пусть знает, что она не девочка, которая боится брать то, что хочет. Она всегда берет то, что хочет. Просто хотеть она разучилась давно. А его хотелось. До ломоты в зубах. - Ты уверена? — на выдохе спросил он. Она поцеловала его. Грубо, жадно, как целуют перед смертью или перед боем. Он ответил — так же жадно, и Ви почувствовала, как внутри отпускает тот узел, который затягивала годами. Они раздевали друг друга торопливо, сбиваясь, путаясь в одежде. К чёрту. Всё к чёрту. Просто будь здесь. - Просто будь во мне. Наклонился и поцеловал Ви в живот, туда, где под кожей пульсировал охлаждающий контур. Она вздрогнула. - Здесь чувствуешь? — спросил он. - Да... - А здесь? Он поцеловал выше. Потом ещё выше. Ви закрыла глаза. Позволила себе не думать. Просто чувствовать. Губы тёплые, живые. Его тело было горячим, как ствол после перестрелки. Она выгибалась, царапала ему спину, шептала что-то на испанском, которого Виктор не понимал, хотя Уэллс пытался его научить, но от него плавился мозг. Дыхание Ви сбивалось, когда Виктор касался особо чувствительных мест. Её ноги обвили его торс, и он вошёл в неё так глубоко, как только мог. - Твою мать, — вдохнула она. Он поцеловал её, затыкая рот. Хороший способ. Работает лучше любой анестезии. Риппер входил в неё с ритмичностью старого поршневого двигателя, который работает на пределе, пока выдаёт максимальные обороты. Её стоны смешивались с музыкой из соседней квартиры, с воем сирен на улице, с отдалёнными выстрелами. Найт-Сити аккомпанировал их сексу, а они трахались, как два последних человека на земле, которым плевать на апокалипсис. - Не останавливайся, — выдохнула она. — Если остановишься, я тебя убью. - Успеешь. Движения стали быстрее, жёстче, ритмичнее. Диван скрипел в такт их дыханию. Потом её тело содрогнулось, впиваясь ногтями ему в бёдра, глаза закатились. Он догнал её через минуту, выдыхая матом в подушку, потому что, если закричать, соседи решат, что кого-то убивают. Импланты загудели громче — детоксикаторы работали на полную, выводя из крови продукты гормональной реакции. Она кончала, и её организм воспринимал это как атаку и включал защитные механизмы. Ви лежала, тяжело дыша, и чувствовала, как хром постепенно остывает, возвращаясь в рабочий режим. Он гладил ее по голове, и это прикосновение было единственным по-настоящему человеческим во всей этой железной коробке. Она первой закурила. Протянула сигарету рипперу. - Знаешь, — сказала она, выпуская дым в потолок. — Я думала, что умру сегодня. Но не так. Он откинулся на спину, смотрел в потолок и курил. Думал о том, что завтра всё может измениться. Или не измениться. Какая разница? Сегодня она была его. Ви повернулась к Виктору. В её глазах плясали бесы. - Ещё раз? - Ты меня угробишь, - улыбнулся риппер. - Зато красиво. Он затушил сигарету и потянулся к ней. Потому что, когда в Найт-Сити выпадает шанс на что-то хорошее, его нужно использовать до конца. Даже если этот конец наступит завтра. Или через час. Или прямо сейчас. Ви просыпается от того, что город под ней вибрирует. Мегабашня H10 дышит, как живое существо — вентиляция гудит, лифты грохочут, где-то на нижних этажах орёт музыка, смешанная с воплями утренних драк. В Найт-Сити тишина — это редкий зверь. Найт-Сити никогда не спит. Он просто дремлет, приоткрыв один глаз, и ждёт, когда можно будет снова начать жрать. Она открывает глаза. В комнате серо — пыльный рассвет пробивается сквозь грязные стёкла. В комнате пахнет ими. Потом, сексом, сигаретами. Рядом пусто, но простыня еще теплая, значит, встал недавно. Каждая клетка, каждый имплант хранят отпечатки его прикосновений. Она проводит рукой по животу — там, где его пальцы сжимали ее, кожа до сих пор пульсирует. Нервные окончания, усиленные хромом, запомнили каждое движение. Архив не удалён. Низ живота ноет — приятно, глубоко. Между ног влажно, липко. Если бы Ви забеременела, хром бы не дал — детоксикатор справляется с чужеродным биоматериалом за пару часов. Вспоминает. Как он вошёл в нее первый раз. Медленно. Смотрел в глаза. Как он целовал ее шрамы. Каждый. Будто читал книгу. Будто хотел запомнить. Как он кончил и долго лежал на ней, тяжёлый, тёплый, и она чувствовала, как бьётся его сердце. Живое. Настоящее. Не то что Ви — с хромом, с перебоями, с вечным гулом насосов. Где-то со стороны входной двери раздался вой кофеварки. Ви вскочила на ноги, ощущая прикосновение холодного кафеля. Спиной к ней стоял Вектор и, видимо, наливал черную жижу в единственную вымытую кружку с отбитой ручкой. Его спина покрыта царапинами — ее следы. Хорошая работа. Оборачивается и видит её. Нагую. Честную. - Там еще осталось виски. Можно добавить в кофе для настроения и хорошего дня, - неловко предлагает наемница и подходит ближе. Он сдержано улыбается и качает головой. Он пьёт стоя, облокотившись о стену. Молчат. В Найт-Сити утром много не говорят — берегут голосовые связки для крика. Он допивает, ставит кружку в раковину, подходит. Целует в макушку. Пахнет от него сном, Ви и вчерашним виски. - Мне пора, — говорит. — Клиенты ждут. У одного там печень отказала, у второго — хром закоротило. - Работа работой. - Увидимся? - Позвони. У двери он обернулся, хотел что-то сказать, но промолчал. Просто кивнул и вышел. Дверь закрылась со звонким щелчком замка. Ви осталась одна. Пьет кофе с виски. Вспоминает ночь. Его руки на ее теле — грубые, тёплые, в шрамах. Его губы на ее шее. Как она кончила, впиваясь ногтями в его спину. Как они лежали потом, и она курила, а он гладил ее по голове. Хорошая ночь. Честная. Без обещаний. Холо испугало своей внезапностью. - Привет, Джекито. - Ты еще спишь? Ви, дела такие творятся, а ты... - Ночь была...долгая. Устала. - Могу представить, - усмехнулся наемник. - Мне Мисти звонила, говорит, что Виктор еще не на работе. Странно для него. Ты, случайно, не в курсе куда он мог деться после бара? - Я ему не нянька. - Ну разумеется, - улыбнулся Джек. - Декс отправил за тобой машину. Она привезет тебя в “Лиззис”. Не забудь “Болта”. Она допила кофе и пошла в душ. Горячая вода обжигает кожу, смывает его клетки. Они уходят в слив, в общую канализацию Найт-Сити. Становятся частью города. Стоит под водой и думает: “Скучаю? Да, чёрт возьми. Хочу его ещё? Определённо. Люблю?” Нет. Любовь — это для хиппи и прочих вымирающих видов. Любовь — это для людей с целым сердцем. У Ви — протез. Одевается. Проверяет пушку и берет чемодан с Болтом. Город ждёт. Работа ждёт. Декстер ждёт. Ви вышла из Мегабашни и остановилась на секунду, чтобы привыкнуть к свету. Утро в Маленьком Китае — это серая муть, сквозь которую неон пробивается даже днём. У входа одна тачка. Ну кто ещё, кроме Декстера, будет так выёбываться в этом районе? Чёрный «Шевиллон Тракс», тонированный в ноль, движок урчит, как сытый кот. Декстер любит такую хуйню. Ви рывком открыла багажник и бросила Болта на велюровую обивку, захлопнула крышку, дернула ручку и запрыгнула на заднее сидение. - Погнали, — бросила она в сторону водителя. — Декстер в «Лиззис»? Тишина. Потом — смех. Такой, от которого у наемницы кровь стынет в жилах. Повернула голову. Слева — рожа, нашпигованная железом так, что похожа на терминатора после передоза. Красные диоды горят, как стоп-сигналы в аду. Дверь открывается и справа, подпирая Ви в центр, садится еще один и смотрит на нее как на гамбургер. На переднем — водила с тату паука на бритом затылке. Двери заблокированы, центральный замок активирован. - Ошиблась, детка, — улыбнулся левый, и наемница видит, что половина его челюсти — металл. Слюна скапливается в уголках губ, пахнет ацетоном. Правый Мальстрём положил свою железную руку Ви на колено. Жмёт так, что кости трещат. - Бля, — закатила глаза Ви. Вот так всегда. Только наладится что-то — сразу пизда. - Сидеть смирно, сука, — Водитель обернулся и почесал револьвером металлическую вставку на щеке. — Мы вас с риппером со вчерашнего вечера пасли. Как вы из бара вышли, как в башню зашли, как он утром вышел. Думали, вместе поедете — ан нет, ты одна. Ну и хуй с ним. С тобой повеселимся. Впервые Ви была рада такому заявлению - “Ну и хуй с ним”. Машина трогается. Она смотрит в окно на удаляющуюся башню и думает о Викторе. Он сейчас идёт в свою клинику, даже не зная, что та вляпалась. Хорошо. Хотя бы он в безопасности. Она молчит и следит за маршрутом. - Умная девочка, — Правый похлопал Ви по колену железной ладонью. — Не дёргаешься. Правильно. - Звонок про Декстера мы перехватили, — Левый достал сигареты и закурил в салоне. — Легко. Твой валентинос даже не шифруется. Да ты не напрягайся так. У Ройса к тебе вопросы. - А может и не только у Ройса и не совсем вопросы, - гоготнул водила. Его тут же поддержал правый. - Да пошли вы, — устало бормочет наемница. — На хуй. Все. Водитель резко бьет по тормозам и Ви летит носом вперед, ударяясь о заранее выставленный металлический кулак одного из Мальстрем. Хруст и теплая волна залила рот. Кровь соленая, густая, с привкусом переработанных токсинов. Машина сворачивает на мост в Нортсайд.