Глава 1
2 марта 2026 г., 20:25
“Каждый из нас делает выбор.
И каждый выбор можно определить как четыре пути:
Правильный выбор – от ума.
Неправильный выбор – от глупости.
Выгодно неправильный выбор – от жадности.
И последний, самый сложный, невыгодно правильный выбор – от сердца.”
Фрагмент философского трактата
гардфейна Йорна Дальновидящего.
Глава 1
Нана
Близ Северинских гор, окружённая хвойным лесом, стояла небольшая охотничья деревушка. Дым ровными струйками поднимался над домами и замирал. Небо было чистым, а в воздухе медленно кружила снежная пыль, поблёскивающая в лучах солнца. Нана, хрупкая женщина дирирн и двое её соседок стояли на расчищенном пятачке, наблюдая за тем как дети лепят снеговиков. Несколько дней назад мужчины ушли на охоту и уже должны были вернуться, но Нану терзало плохое предчувствие. Стараясь унять тревогу, она теребила кончик длинной русой косы и топталась с копытца на копытце. – Что-то долго их нет… – не сдержалась и тихо обронила Нана, бросив взгляд на лес, а затем на соседку Дайну. – Со дня на день должен Ренар приехать, а нам нечего ему продать… Дайна стояла спиной к солнечному диску и отбрасывала длинную синюю тень. На снегу та искрилась, будто вырезанная из звёздного неба фигура. Лицо женщины было спокойным, а взгляд её тёмных глаз казался неподвижным, она смотрела поверх всех. – Да тащатся уже. Куда ж они денутся? – уверенно отозвалась она, скрестив сильные руки на груди. Ткань её тулупа натянулась, и Нане показалось, что вот-вот нитки не выдержат и рукав разойдётся по шву. Нана перевела взгляд на детей, чтобы не думать о нитках. Ольфган – сын Наны, и Берис – сын Дайны были погружены в детское соперничество. Каждый торопливо катал снежный ком, сопя и покрикивая друг другу что-то вроде “кто последний, тот замёрзшая сопля!”. На пороге дома сидел старший брат Ольфгана – Ивар. Он делал вид, что очень занят, неторопливо выстругивая деревянную свистульку в форме птички. На деле же подслушивал разговоры женщин, то и дело шевеля пушистыми ушами. Снег под лучами солнца заискрился, словно мелкие самоцветы. Нана зажмурилась и сделала шаг в сторону, прямо в тень Дайны, чтобы уберечь глаза. – Уж после того, что мой учудил, пусть лучше не возвращается! – вмешалась Карин. Её борирнский нос смешно задёргался, а глаза забегали из стороны в сторону, ей не терпелось выпалить все свои недовольства На руках Карин спал младенец. Он был туго укутан в слои тканей и шерсти так, что торчал лишь маленький розовый пятачок. – А чего учудил? – тут же оживилась Дайна, поведя миниатюрными пушистыми ушами. – А я не рассказывала? Офелия мать! – на круглом лице Карин за миг сменилось столько выражений, что Нана невольно улыбнулась. Карин шумно вздохнула и незаметно для себя начала качать ребёнка. – Помните, на позапрошлой неделе приезжал Ренар? – Да как забыть, – фыркнула Дайна. – Он со своими жавриками, только к собакам не приставал. – Вот именно! – тут же перебила Карин. – “Заморская новинка из Маахеса!”. Вы купили? Купили?! – она уставилась на подруг. – Вид у них был странный, – припомнила Нана, и Карин закивала её словам. – Вот-вот, а он купил! – Карин таращила глаза от злости, быстрее начав качать ребёнка, – Мешок жавриков! И торговался, бабоньки, до усрачки! Сбросил цену с трёх серебряных до одного и ходил довольный, аж сиял! – Никак богачом стал! – засмеялась Дайна и её тёмная тень задрожала вместе с ней. – Да уж прям лорд флорвиндский! – тут же ответила Карин, голос её был высокий, – Его превосходительство в тот же день изволило требовать похлёбку из жавриков! Нана тихо хмыкнула, а Дайна с интересом ждала, что же будет дальше. – Я что? Я и сварила, – Карин понизила голос, будто собиралась раскрыть страшный секрет и подошла ближе к соседкам, слегка наклоняясь вперёд. – Только в воду бросила – и такая вонь поднялась! Карин драматично откинула голову назад и закрыла глаза, будто та самая вонь ударила ей прямо в нос. “Ах вот что это было…” – подумал Ивар, наклонив голову и пряча улыбку. – Ну, думаю, сейчас я тебе устрою! – продолжала Карин. – Ставлю ему миску…Там они плавают. Скрученные, серо-бурые, будто их уже кто-то ел до нас! Карин прихватила ребёнка одной рукой, взяв во вторую руку воображаемую ложку, и нахмурила брови, глядя на подруг исподлобья, изображая своего мужа. Дайна поморщилась. Нана прижала ладонь к губам понимая, что сейчас будет. – Берёт первую ложку…– Карин выдержала паузу. – И я вижу, как его рожу-то поганую перекосило! – И чего? – спросила Дайна, слегка приподняв брови. – Так он на меня посмотрел, гад такой, и махом всю тарелку осушил! Как воду чистую, бабоньки! – заверещала она. От её крика ребёнок проснулся и задёргал пятачком. Карин тут же взяла его обеими руками, принялась качать. Уже шёпотом она продолжила: – “Лучше похлёбки я и не ел”. Женщины, не в силах сдержать тишину, звонко засмеялись. Дайна слегка наклонилась и утёрла слезу. – А вдруг они ему и правда по вкусу пришлись? Готовь все три мешка, – с улыбкой сказала Нана. – Хоть трижды в день, но только не в моём доме. Желательно где-нибудь на Севериновой горе! – Да там от таких изысков все каторжники передохнут! – смеялась Дайна. Ивар повёл пушистым ухом и издал тихий смешок, который, конечно же, не остался незамеченным. Он тут же поймал хмурый взгляд матери, а Дайна обернулась и возмущённым тоном спросила: – А ты чего уши греешь? – Ничего не грею! Вот, – ответил Ивар и поднял вверх деревянную фигурку, чтобы показать. – Представляю, как играть на ней буду, вот и радуюсь сам себе. – Ну-ну, – Дайна тут же повернулась к Нане, – Ивар у тебя совсем от рук отбился, сидит бездельничает. Рога уже вон выросли, а он всё свистульки вырезает. Нана нахмурилась и мягким жестом ладони сказала Ивару не подслушивать, но тут же вступилась за сына: – А нападёт кто? Ивар тут единственный защитник. Брови Дайны вопросительно поднялись. – Ивар-то? Такому хилому защитнику хоть бы свою шкуру спасти. – Не волнуйтесь, мисс Дайна, – Ивар встал с порога и изображая рыцаря, поклонился, прижав ладонь к груди. Ивар был невысокого роста, худой, с тонкими светлыми рогами, за счёт которых он казался аж на голову выше, чем есть. Тёмные волосы нелепо торчали из-под енотовой шапки. – Моя шкура крепче, чем кажется! – уверенно сказал Ивар. Выпрямился и с трудом сдерживал широкую улыбку, – И если хотите, когда нагрянут морозы, я вас согрею! – Ивар! – не сдержавшись, прикрикнула Нана, ощутив, как жар залил её щёки. Она скомкала неаккуратный снежок, замахнулась, но бросила мимо. Ивар тут же спрятался за дверь, откуда донеслось его хихиканье. – Вот смех смехом, а холода-то и впрямь нагрянуть могут, – вмешалась Карин. – Может потому наши-то и задержались? Метель может где или лавина сошла? – Много-то метелей видела? – тут же перебила её Дайна. – Небо чистое. – А вы слышали что-нибудь о…– тревожно начала Нана. Она сглотнула, бросив короткий взгляд в лес, – Говорят уже три деревни вымерзло. – Кто говорит? – спросила Дайна, – Ренар что ли говорит? Нана кивнула. – Ты его больше слушай. Ренар тебе и про деревни расскажет, и про жавриков заморских, – Дайна посмотрела на Карин, та быстро закивала. – А если правда? – Да с чего бы? – не скрывая раздражения, спросила Дайна. – Уже три луны ни бурь, ни метелей, ни лютых морозов. С чего бы кому-то насмерть замерзать? Только если сами на мороз выйдем, да сядем голой задницей на снег. – Вот-вот, – тут же поддакнула Карин. – Ренар-то помимо жавриков и огнелампы всем втюхивал. За три серебряных за одну, – женщина показательно выставила указательный палец, – ОДНУ огнелампу! Ну не грабёж? Посмотрела бы я на ту дурочку, что на эту цену согласилась. – Да уж… – смущённо ответила Нана, кивнув. Вот смеху бы поднялось, если бы соседки узнали, что она и есть та самая “дурочка”, что купила у Ренара не одну, а целых три огнелампы, за которые отдала две серебряных и задолжала лисью шкуру сверху. Ещё и спорила с мужем до последнего, что без этого никак не обойтись. Было настоящим чудом, что ни одна из соседок не увидела, как помощник Ренара заносил лампы в её дом. Ребёнок Карин всё же проснулся и начал похныкивать. Та недовольно закатила глаза, кивнула в знак прощания соседкам и заторопилась в дом. – Я хочу эту, та уродская! – внезапно закричал Берис. Дайна и Нана обернулись на крик. – Твоему снеговику в самый раз! – отвечал Ольфган, толкая друга в грудь. – Ну-ка хватит! – повысила голос Нана и собиралась сделать шаг, чтобы вмешаться, как Дайна остановила её рукой. – Пусть сами разберутся, – хмуро ответила она. Драка вспыхнула мгновенно. Мальчишки сцепились, держась за обледенелый сучок, и рухнули в сугроб. Снег взметнулся белым вихрем, пока они что есть сил пинали друг друга, пытаясь завладеть трофеем. Ольф держался мертвой хваткой; он рванул ветку вверх с такой силой, что та со свистом выскользнула из пальцев противника. Не чуя под собой ног, Ольф добежал до своего снеговика и торжественно вонзил ветку, что стала идеальной “рукой”. Но триумф длился лишь мгновение. Озлобленный Берис налетел сзади, толкнул Ольфа в плечо и, вырвав прут, с треском переломил его пополам. Ольф опустил взгляд на разбросанные щепки и внутри что-то кольнуло. Берис обернулся, ища глазами одобрения матери, но Дайна лишь холодно цокнула и отвернулась к соседке, заводя разговор о выделке шкур. Уши Ольфа дёрнулись назад, а в глазах вспыхнула дикая детская обида. Он бросился на обидчика с кулаками. Берис, не теряя времени, наотмашь ударил противника по лицу – раздался неприятный хруст, и из носа Ольфа брызнула алая кровь, мгновенно пачкая снег. Мальчишки сцепились, вновь превращаясь в дерущийся снежный ком. Ивар, видя, что забава переросла в настоящую сечу, спрятал свистульку в карман, отряхнул штаны от стружки и в два шага оказался рядом. – А ну, разойдись! – рявкнул он, хватая дерущийся ком за шивороты и разводя в стороны, словно заигравшихся щенков. – Из-за сухой палки носы друг другу расквасили! Стоило оно того? – Да! – выкрикнул Ольф, захлебываясь обидой и шмыгая кровавыми соплями. Он всё ещё отчаянно махал кулаками, пытаясь достать ухмыляющегося Бериса. – Это была лучшая ветка в лесу! Ивар разжал пальцы, выпуская воротники мальчишек. – Если вы из-за такой чепухи готовы глотки грызть, что же будет на охоте? Подеретесь из-за подстреленной белки? Разорвете её пополам, чтобы никому не досталась? Ольф и Берис стояли по разные стороны, обиженно сопя разбитыми носами. Ивар вздохнул. Он присел на корточки перед снеговиком брата, вытянул ладонь вперёд и закрыл глаза. В то же мгновение тонкие льдинки начали проступать из снеговика, нарастая в форме веточки так похожей на руку. – Покрась её углём и будет… – Не нужна мне эта льдина! – обиженно, почти плача, сказал Ольфган и утёр рукавом шубы нос. Берис молча стоял рядом, потупив взгляд. Казалось, что он то и дело собирается что-то сказать, но всё не решается. – Ольф…– тяжело вздохнул Ивар. – Отстань! – тут же перебил его Ольф, затем он повернулся к Берису и крикнул: – А ты вообще иди в жопу! Младший дирирн резко повернулся в сторону леса, закрыл глаза и быстро заскользил по снегу, оставляя за собой вихрь снежной пыли. – Пригляди за братом! – крикнула Нана. Ивар кивнул ей и бросился следом. Вскоре и его фигура скрылась в еловых ветвях.Ольфган
Ольф стремительно скользил в глубь леса, пока усталость не заставила его замедлиться и отпустить магический поток. Наст здесь был крепким – можно было уверенно шагать, не опасаясь ухнуть в сугроб по макушку. Тишину нарушал лишь хрустальный перезвон птичьих голосов да ритмичное поскрипывание снега под ногами. Он оглянулся: дом остался далеко позади. Лишь ровная линия следа на искристом полотне напоминала о том, откуда он пришёл, а впереди простиралась чистая, равнодушная белизна. Но внутри у маленького дирирна всё полыхало. Каждый его вдох превращался в облако пара, словно в груди Ольфа бился маленький злой вулкан. «Дурацкий Ивар со своими советами и льдинками… Пусть свои свистульки изо льда точит, раз такой умный!» – огрызался про себя Ольфган. Перед глазами снова мелькнули щепки. В порыве ярости Ольф со всей силы пнул ствол ближайшего дерева и тут же поплатился: белая пушистая шапка сорвалась с веток, обрушившись на него холодным одеялом. В одно мгновение всё вокруг утонуло в белом мареве, а в воздухе повисла тончайшая снежная вуаль. Ольф протёр лицо от снега, пачкая рукав в уже застывшей крови разбитого носа. Копытце заныло от глупого удара и Ольф поморщился. Мальчик так и остался лежать на спине, погребённый под мягким сугробом. Вставать не хотелось. Возвращаться домой – тем более. Он зажмурился и прислушался. Вдруг из лесной чащи донеслось обрывистое: «Або!..». Ольф приподнял голову, пытаясь определить, откуда именно исходит звук. “...або…” “Авебо!” “Авебо!” Наконец из-под еловой лапы выскочил источник шума. Ольф невольно выдохнул с облегчением: к нему, важно перебирая лапками, семенила белая куропатка. Птица с ярко-красными бровями и угольным клювом выглядела так сосредоточенно, словно спешила доставить мальчику срочное донесение. – Авебо! – она уверенно подбежала почти вплотную, заглядывая Ольфгану в самое лицо. — Авебо! – Авебо?.. – неуверенно эхом отозвался тот, вскинув бровь. – Авебо-авебо! – куропатка маятником качнула голову, клюнула Ольфа в шубу и, посчитав разговор оконченным, юркнула в лесную глушь. –Учишь птичий? – послышался нарочито серьёзный голос Ивара, и от неожиданности Ольф вздрогнул. – Не твоё дело! – тут же огрызнулся младший, отворачиваясь. – Конечно, – кивнул Ивар, и присел рядом с братом. Он поднял взгляд на единственное тёмное дерево, что выделялось среди заснеженного леса, и невольно улыбнулся. Ивар мягко потрепал брата по волосам, смахивая снежинки. – Какой же из тебя охотник, если ты моих шагов не услышал? – Я не буду охотником. – А кем будешь? – Ивар подвинулся поближе к младшему. Ольф какое-то время молчал, и было слышно лишь его сопение, а облака пара смешно клубились над ним, будто он и впрямь спящая гора. Он искал ответ, чего бы такого сказать, чтоб утереть нос Ивару с его свистульками. – А вот рыцарем буду! – выпалил Ольф. – Что ж…– Ивар прилёг рядом с братом,подпирая голову рукой, – Глядя на то, как ты разделался с сосной, я бы на месте врагов заранее просил пощады. У сэра Ольфгана Грира тяжёлый удар. На лице Ольфа мелькнула улыбка, но он всё ещё пытался показать обиду. Он несильно пнул Ивара, но тот засмеялся. – Ты станешь рыцарем, будешь жить во Флорвинде, в личном замке, с флагами, – Ивар сложил руки за головой, – А я буду у тебя личным бардом. Ивар провёл рукой дугу в воздухе, торжественно произнося: – Ивар, свистулек мастер. Как идейка? Ольфган сдался. Засмеялся и наконец повернулся к брату. – Свистулек мастер... – Ольф хмыкнул. Он достал воображаемый лист бумаги и перо, и карикатурно начал писать приказ, – Ладно уж, так и быть. В замке много места, найдём тебе каморку поближе к кухне. Только чур свистульки делать из золота, а не из дерева, бард! – Да, сэр Ольфган! – улыбался старший. Он пошарил по карманам и достал птичку, которую закончил сегодня, – Впредь все свистульки будут из золота, но эту храните у себя. Ольф осторожно взял деревянную птичку, словно принял подарок от вассала, и спрятал в карман шубы. – И главное: ни за что не готовь в своём замке жавриков, – заботливо советовал старший, – Не хватало еще, чтобы в рыцарских покоях воняло тухлой рыбой. – Фу-у-у, – поморщился Ольф, пряча нос в ворот шубы. Вдруг уши Ивара дрогнули и настороженно замерли. Ольф резко прекратил кривляться и уставился на брата. Едва слышно он спросил: – Что такое? – Ты что-нибудь слышишь? Ольф медленно приподнялся, огляделся по сторонам и начал прислушиваться. В лесу стало слишком тихо. – Это плохо… Ивар не сводил взгляда с леса. Он рывком поднялся на ноги и, дёрнув брата за рукав, заставил его вскочить. – Ты что-то увидел? – зашептал Ольф, но Ивар цыкнул ему, чтобы тот помалкивал и слушал. Воздух сделался колючим. Ольф шмыгнул носом и почувствовал, как запекшаяся кровь превратилась в ледяную корку. Прямо над их головами, надрывно каркая, взметнулась стая птиц. Они черными стрелами прошили серое небо, спасаясь от чего-то невидимого. Откуда-то из глубины леса начал нарастать гул. Ольф увидел, как округлились глаза Ивара, и всё понял без слов. Нужно бежать. Братья почти инстинктивно зажмурились, на мгновение концентрируя магический поток. Ивар мертвой хваткой вцепился в ладонь брата, и они вихрем скользнули в сторону дома. Ольф на бегу оглянулся: лес позади них пришел в движение. Обезумевшие звери неслись единым потоком, спасаясь от незримого врага. Мимо, едва не сбив их с ног, пролетел ветвистый олень. В его боку подрагивала до боли знакомая стрела. – Это отца! – сорвался на крик Ольф. – Не смотри по сторонам! – Ивар еще сильнее сжал его руку, почти волоча за собой. Младший ослушался, ещё раз оглянулся и увидел, как бегущий всего в десяти от них шагах оленёнок всего за мгновение почернел. Ольф вскрикнул от ужаса. – Надо быстрее! – Мы почти! Мальчики вылетели из леса на расчищенный снег. Ивар сгрёб брата в охапку, и подбегая к дому закричал: – ВСЕ ПО ДОМАМ! БЫСТРЕЕ, ВСЕ В ДОМ! РАЗОЖГИТЕ ОГОНЬ!!! Испуганная Нана высунулась на порог и тут же метнулась обратно. В мгновение ока она оказалась у камина, закинула туда охапку дров и плеснула на них подтопленного масла для огнеламп. Она зажмурилась, ведя ладонью над поленьями. Воздух дрогнул, и в камине с ревом вспыхнуло пламя. В этот миг Ивар и Ольф ворвались в дом. Ивар отпустил брата. Голова младшего закружилась, и он потеряв равновесие упал на задницу. Он поднял голову, и посмотрел в дверной проём. Там во дворе застыл растерянный и испуганный Берис. Ольф только открыл рот, чтобы крикнуть брату, но Ивар, не мешкая, захлопнул дверь и загнал тяжелый засов в пазы. Затем он бросился к окнам: стекла на глазах затягивало ледяным бельмом. Маленький силуэт резко ударился в раму. Ивар сдержал крик и с грохотом запер ставни. – Что это было?! – дрожащим голосом спросил Ольф. – Ничего! – отрезал брат. Он подхватил младшего под мышки и прямо в шубе уложил на широкую родительскую кровать. – Ты тоже ложись! – приказала старшему Нана. – Но мам… – начал он, но заметил, как ладони матери трясутся и осёкся. – Ложись! – она почти силой толкнула его к брату и укрыла детей толстым одеялом из шкур. Из-под кровати Нана достала три огнелампы. Круглые, из ледяного хрусталя, каждая с голову взрослого ферана, в простой оправе из чёрного железа. Внутри мутное, застывшее масло. Женщина закрыла глаза, подняв ладонь над лампами. Её дыхание стало медленным. В следующий миг лампы вспыхнули мягким, медовым светом. Масло в них зашевелилось, налилось жаром и воздух вокруг них исказился, начал плавиться. Она поставила лампы у кровати. Одну у ног, и две по сторонам. – Следи за лампами, Ивар и не вылезайте, – тихо наказала Нана Она как могла скрывала собственную дрожь. Ивар кивнул. Нана опустилась у камина, мерно покачиваясь. Она то касалась лица холодными пальцами, то крепко сцепляла руки в замок, прислушиваясь к тому, что творилось за стенами. Дом сжался, превратившись в тесную, жаркую нору. Ивар крепко обнял брата и набравшись мужества, постарался сделать голос ровным и уверенным: – Это просто дикий зверь. Он уйдёт. – А Берис?... – Он уже дома, он успел спрятаться. Я видел, – сказал Ивар и почувствовал, как нос защипали подступающие слёзы. – Хорошо…Надеюсь отец тоже успел спрятаться. – Конечно успел, – ответил ему старший и покрепче прижал брата к себе. – Он охотник уж точно получше нас двоих. Ивар сглотнул, понимая, что не сможет и дальше спокойно говорить с братом, он собрал последние капли храбрости и уверенно сказал: – Всё, теперь закрывай уши и спи. Ольф послушно закивал, зажмурился и прижал ладони к ушам. Ивар накрыл ладони брата своими. Стало тепло, щёки ребёнка налились жаром, веки стали тяжёлыми. Он коротко мигнул, зевнул, уткнулся в шубу брата и, как свойственно детям, быстро погрузился в сон.Ивар
БУМ! Что-то тяжёлое ударилось о пол. Ольфган распахнул глаза, сердце застучало в ушах. Брата не было под шкурами. Мальчик прислушался, вдруг кто-то проник в дом. Скрежет. Тихий. Неровный. Будто кто-то водил ножом по дереву. Ольфган медленно высунул нос из-под шкур, и тут же ощутил неестественный для дома холод. Он осторожно огляделся. В доме темно. Камин погас, огнелампы тоже. В темноте было едва заметно, как ставни покрылись инеем изнутри. Силуэт матери был неподвижен. Скрежет повторился. Уже настойчивее. – Ма… – начал Ольфган. – Тссс… – раздался голос Ивара откуда-то снизу. – Ивар! – шёпотом, сдерживая радость, мальчик прильнул в сторону голоса. Старший сидел внизу и дрожал. – Ольф… – слова дались Ивару трудно, с хрипом, – Не вылезай. – Что с мамой? – тихо, но настойчиво спрашивал Ольф. Ивар не отвечал. - Она уснула? Ивар? Ивар дотянулся до ближайшей погаснувшей огнелампы. Пальцы уже не слушались, и он взял лампу обеими руками, и рывком поставил на кровать ближе к брату. Шерсть на руках старшего начала едва заметно сыпаться, а кожа под ней темнеть. Ивар поднял ладонь над огнелампой, закрыл глаза и вновь вспыхнул мягкий свет. На крыше донёсся сухой стук, будто кто-то внимательно осматривал дом со всех сторон, но Ивар даже не повёл ухом. Он с трудом поднялся на ноги, послышался треск. Ивар грудью упал на шкуры и тихо заскулил. Ольф тут же вынырнул из-под одеял, помогая старшему забраться на кровать. Ивар был ужасно тяжёлый, как целое бревно. “Давай же!” Ольф сделал глубокий вдох, и приложив все свои силы, затащил брата на кровать, тут же укрыв обоих тёплыми шкурами. Ольфган тихо заплакал и уткнулся в грудь брата, слыша хрип в каждом вздохе. – Не засыпай, слышишь? Ивар приоткрыл глаза смотрел на слабый свет огнелампы и сказал: – Ольф…– слабая улыбка промелькнула на лице старшего, – Рыцари не боятся. – Мы не рыцари! – зашипел Ольф, не понимая как у брата хватает сил говорить такие глупости. Ивар хотел было засмеяться, но закашлялся. Что-то настойчиво ударило в дверь. Ольфган спрятался глубже под одеяла, свободной рукой зажал ухо и крепко зажмурился. Ивар нашёл руку брата и крепко сжал.Дом
Больше всего в жизни Финн Ренар не любил две вещи: опаздывать и терпеть убытки. Поэтому из Флорвинда он выезжал ещё затемно и всегда точно знал, куда заглянуть, чтобы повыгоднее продать товар или купить что-нибудь на перепродажу. Вот и сейчас солнце ещё не показалось, а Ренар уже собирался в дорогу. Во дворе Торгового круга было темно. Лишь огнелампа, прикреплённая к санной повозке, разливала вокруг жёлтый свет. Снежинки кружились возле неё, словно мелкие мошки, и тут же таяли. – Всё погрузил? – Ренар выглянул в круглый двор. Белый урсарн в простом сером тулупе погружал полные тканевые мешки в сундуки. – Овощи остались, – отвечал ему урсарн. – Быстрей давай, – Ренар коротко кивнул тому в ответ и вернулся в дом. Дом представлял собой маленькое и тесное двухэтажное строение, соединенное с другими, и образующее круг с одними воротами. Нижний этаж жилища служил одновременно и складом, и кухней, верхний же был спальней с двумя деревянными неудобными кроватями, между которыми ютился столик. Ренар поднялся по узкой лестнице, снял с настенного крючка богато расшитый тулуп с лисьим воротником и накинул его на плечи. Взяв со стола зеркальце в серебряной оправе, он коротким шнурком привязал его к поясу. Перед тем как уйти, фоксарн привычным жестом проверил круглую брошь на груди – символ принадлежности к торговцам. Без этой метки ни один крестьянин не посмел бы подойти к нему, а сам Ренар не имел права предложить и щепотки соли. Спустившись вниз, он быстрым шагом вышел во двор и запрыгнул в повозку. – Едем! – поудобнее усевшись, скомандовал Ренар. Лёгким движением руки он достал из кармана тулупа трубку и табак, начал забивать её, попутно проговаривая маршрут: – Сначала нужно заехать к охотникам у гор, потом к рыбакам, а после… Никакого ответа от помощника не последовало. – Бер, ты там оглох что ли? – раздражённо спросил Ренар, высовываясь из повозки. Бера нигде не было, Ренар закатил глаза и вновь вернулся к трубке, начав раскуривать её. – Ещё пять минут тебе даю! – крикнул фоксарн и выпустил кольцо дыма. – Не мог что ли все дела до сборов сделать? – Я искал свеклу, – раздался голос Бера из двери дома. В руках Бера большой мешок свеклы казался нелепо маленьким. Урсарн был высоким и широкоплечим, с мощной шеей. Бер подошёл к сундуку, который выделялся из всех остальных: прозрачный, будто изо льда. Открыл его и высыпал всю свеклу, прямо поверх других овощей. Бер ещё раз проверил все сундуки и, убедившись в их целостности, сказал: – Можем ехать. – Наконец-то! Бер встал на повозку, она слегка наклонилась от его веса, а затем встала как надо. Вопреки своим габаритам, он был лучшим извозчиком на Растабане и мог бы развозить великих лордов, но так уж распорядилась судьба – он был верен Снежному торговому кругу, а если уж быть точными – верен своему другу, Финну Ренару. Бер закрыл глаза, глубоко вздохнул и повозка тронулась. Ворота распахнулись перед ним, а затем сами собой закрылись. Спустя пару часов пути уже начало светать и охотничья деревня была совсем близко. Бер взглядом погасил огнелампу. Когда деревня показалась между елями, урсарн первым нахмурился. – Дыма нет, – из-за плеча сообщил он торговцу. Ренар прищурился. Выпустил кольцо дыма изо рта. – Может, рано ещё. Поди спят, – отмахнулся он. – Проверь. Бер не ответил. Сани проехали во дворы и урсарн сошёл. Тут же что-то хрустнуло под его ногой. Он изменился в лице. Потёр лоб и вздохнул. Ему не нужно было смотреть, что занесло снегом, он уже это видел. Присмотревшись, Бер приметил пару занесённых снегом силуэтов на земле и у дома. Все двери домов были открыты и зияли чернотой. Все, кроме одного. – Ещё одна деревня, – вздохнул Бер, – но дом Гриров закрыт. – Ну так проверь его! – раздражённо отозвался фоксарн. Дом стоял целый, ставни закрыты, дверь на месте. Но иней лежал на дереве слишком густо. Бер провёл ладонью по двери и под инеем ожидаемо обнаружились глубокие царапины. Бер сжал челюсти и ударил дверь плечом. Дерево треснуло с первого раза, поддалось и дверь открылась. Урсарн шагнул внутрь. Было холоднее, чем снаружи. Воздух стоял мёртвый, неподвижный. Камин погас давно. Огнелампы потухли. И лишь одна, что стояла на кровати, была едва тёплой, масло ещё не успело застыть. У камина сидела Нана. – Госпожа Грир…– Бер осторожно дотронулся до плеча женщины, но заметил, что шерсть осыпалась. Кожа почернела. Нана не дышала. Урсарн медленно выдохнул и облако пара заклубилось над ним. – Тут тоже все мертвы, – сказал он, выходя обратно. Ренар поморщился и протёр глаза. – Вот досада… – пробормотал он. – Нанна мне две шкуры задолжала. Бер свёл брови, но сдержался. Ренар сошёл с саней, и начал шагать то в одну сторону, то в другую. Его длинный пушистый хвост заметал за ним следы. Вид у фоксарна был такой, будто он спорил сам с собой. То смотрел вверх, то будто подсчитывал что-то. Наконец он остановился и сказал: – Ладно, не наша забота. Забирай долг и поедем дальше. Дел ещё уйма. Бер молча вернулся в дом, половицы заскрипели неприятно громко. Он огляделся в поисках шкур для продажи, но не обнаружил. “Видать не вернулись” – подумал он. И в этот момент он услышал звук. Тихий…Хрип? Бер замер, чтобы понять не послышалось ли ему. Звук повторился – из-под груд одеял на кровати. Урсарн в два шага оказался рядом и откинул одеяла. Ещё не полностью помутневшая огнелампа упала на пол и покатилась в сторону с булькающим звуком. Двое детей лежали, прижавшись друг к другу. Младший дышал с трудом. Рвано и хрипло. От него исходил пар, и кажется мучил жар. Старший почернел целиком, как и мать. Его рука всё ещё сжимала ладонь младшего, от чего рука младшего очернилась. Урсарн осторожно попытался поднять живого ребёнка. Медленно, бережно, как берут раненого зверька. Раздался сухой треск. – Сука… – рука мальчика, почерневшая по локоть, осталась в ладони мёртвого брата. Кость обнажилась, белая на фоне тёмной кожи. Бер тут же ринулся на выход. – Едем к Лобелиям! – гаркнул он Ренару. Тот дёрнулся на месте и, увидя ребёнка, завопил: – Ты с ума сошёл?! – он быстро затряс ладонью, указывая на ребёнка, – Нам ещё две деревни объехать, и в Круг отчитываться, а это дитё едва живое! И чего?! И куда?! Он помрёт! – И не такие метели в лицо летели! – резко ответил Бер, уверенно проходя к саням. Он положил мальчика на пассажирское место. – Помрёт, так я сам за это отвечу. Торговец широко распахнул глаза, открыл рот, но осёкся. Мельком посмотрел мёртвые дома, на занесённые снегом силуэты. И сплюнул. – Ладно уж, – буркнул Ренар. – Едем к Лобелиям. Покажем им выжившего, может очнётся, чего полезного скажет, а нас наградят! Наконец он уселся обратно в повозку и прижал мальчика к себе. Тот дрожал. – Ну, чего встал?! Поехали! – крикнул он помощнику. Бер поднялся на сани и развернул повозку обратно, во Флорвинд, к Лобелиям, правящему дому королевства Растабан. Дома охотников остались стоять в тишине. Без дыма. Без голосов. Без тепла.
