За закрытыми Вратами

Стурм был влюблен в Рейстлина Маджере. Такхизис была влюблена в Рейстлина Маджере. Возможно, Стурм был влюблен в Такхизис. Это любовный треугольник. Настоящий, а не обыкновенные углы разной степени тупости. Оставался вопрос, кого же любил Маджере.       Так и получилось, что ночью, когда все нормальные кошмары спали, я в компании с Оди, лез в окно спальни Маджере, а Деп и Марта проделывали тот же финт ушами с окном Стурма.       Жил маг высоковато, но под его окнами стену дворца Такхизис обильно украшали каменные гаргульи. Я весь взмок пока залазил на них, а потом подал руку Оди.       Хоть бы Маджере не услышал моего пыхтения! Хоть бы не услышал!       До окна все равно было слишком высоко. Я постарался пантомимой объяснить Оди, что я подскажу ее себе на плечи, а она заглянет в окно. Оди непонимающе смотрела на меня, подняв одну бровь. Мне послышался сверху шорох мантии мага и скрип пера. Нужно было поторопиться. Возможно именно сейчас Маджере пишет письмо-признание, и мы должны выяснить кому именно!       Я показал пальцем наверх. Выпрямился и похлопал рукой по третьему блоку, если считать от отлива сверху вниз, показывая, что сам я дотянуться не мог. Отлив — это такая планка снаружи окна, под ним. Архитектор, вероятнее всего, вдохновлялся замками материального плана. В Бездне отлив не нес никакой функции: дожди здесь были просто-напросто невозможны. Потом я показал на Оди и похлопал себя по плечам. Она долго напряженно думала, а потом кивнула. Я облегченно выдохнул, пантомима оказалась понятной.       Оди перешагнула с головы одной гаргульи на другую. Я пригнулся и помог ей встать мне на плечи. Оди оказалась довольно тяжелой. Точнее сказать, не она была тяжелой: Оди была самой обыкновенной, но я совсем не привык к таким нагрузкам. Я старался дышать глубоко и ровно. Если бы я все таки упал, то нам с Оди пришел бы конец: лететь было далеко.       Я снова подумал, что оно, пожалуй того не стоило. Подумаешь, сплетни, слухи! Это ведь меня не касалось. Наверное, я был тут вовсе не из-за Маджере, Такхизис и их романов со Светлым Мечом. Но это дурацкое, смешное и рискованное занятие объединяло нас с Оди, а это было кошмарски приятно!       Оди осторожно высунула голову в окно.       — Что там? — сдавленным шепотом поинтересовался я.       — Маг за столом, что-то пишет, — прокомментировала Оди.       Некоторое время ничего не происходило. Я несколько раз переступил с ноги на ногу и наконец нашел более-менее удобное положение.       Раздался крик совы. В Бездне сов не было. Это Деп подавал условный сигнал. Это означало, что начинало что-то происходить.       Я почувствовал: Оди напряглась. Я собрался спросить, что происходит, но она шикнула на меня. Наверное, с полминуты мы стояли затаив дыхание, потом Оди расслабилась.       — Маг что-то подозревает, — шепотом поведала мне она, — он подходил к окну, не заметил.       Еще некоторое время ничего не происходило. Потом я услышал, что кто-то постучал в дверь комнату мага. Оди напряглась вглядываясь. Шепотом она комментировала происходящее.       — Зашел крылатый гонец, — молчание. Оди напряженно вслушивалась. — Что-то говорил, я не разобрала, — опять молчание. — Маджере сказал: «Так ему это и передай». Гонец ушел. Маджере вернулся за рабочий стол, что-то читает. Как ты думаешь, что это должно значить?       — О чем бы мог доносить гонец?       — Может Стурм что-то… — начала Оди, но умолкла.       Тогда я впервые в жизни услышал смех Маджере. Неприятный, язвительный. Через минуту, я шепотом спросил, что произошло.       — Кто-то под дверь просунул записку.       — И Деп ухал. Это Стурм, клянусь!       — Нужно узнать, что в записке.       Я согласился.       — Нужно немного подождать, когда маг заснет. Тогда ты подсадишь меня, я залезу в комнату и стащу, — предложила Оди.       Я кивнул. Она спустилась на горгулью рядом со мной. Я потер затекшие плечи. Мы ждали.       Не знаю, сколько времени прошло, но мы решили, что пора. Оди заглянула в окно. Маджере, наконец-то лег спать. Я подсадил ее. Оди подтянулась на руках и залезла на подоконник. Я слышал ее тихие шаги, еле слышный в ночной тиши шорох бумаги. Потом Оди вернулась к окну и протянула мне листочек. Я развернул записку и прочел ниже следующее: Предвижу все: вас оскорбит Печальной тайны объясненье. Какое горькое презренье Ваш гордый взгляд изобразит! Чего хочу? с какою целью Открою душу вам свою? Какому злобному веселью, Быть может, повод подаю! Короче, я тебя люблю! Но так и быть: я сам себе Противиться не в силах боле; Все решено: я в вашей воле! Я предаюсь моей судьбе!

Стурм Светлый Меч.

      — Не многовато ли пафоса? — я поднял на Оди удивленные глаза, она едва сдерживала улыбку.       — А ты еще не понял, Юрич? — ее глаза смеялись, делая кошмар особенно красивой.       Я помотал головой. Что-то знакомое, странно знакомое в стихотворных строчках, но, нет, я еще не понял.       — Такхи убьет их обоих, если узнает, — сказал я.       — Убьет, — согласилась Оди, — только не их, а Депа с Мартой, Девятку, Кая и нас с тобой за компанию.       — А нас за что?       Оди поджала губы, помотала головой, а потом игриво подмигнула. Она забрала записку, отошла от окна, а через минуты вылезла ко мне.       — Больше нечего ловить, пойдем по домам, — предложила она.       Но меня слишком заинтриговало ее последнее заявление, поэтому я просто-напросто не мог пойти лечь спать сейчас.       — Надо найти Депа, ты со мной? — спросил я, когда мы слезли с гаргулий.       — Обижаешь.       С друзьями мы встретились по дороге. Деп и Марта выглядели как кошмары, провернувшие очень удачную авантюру. Я чувствовал, что пропустил нечто очень важное. Я тут же постарался припереть друга к стенке.       — Что вы натворили, чего я не знаю?       Деп переглянулся с подружкой. Марта прыснула. Я вперил в нее взгляд.       — Говорите вы, или я пойду к Светлому Мечу и выспрошу все у него! — пригрозил я.       — Может расскажем ему? — предложил ухмыляющийся Деп.       Марта задумалась.       — Зачем?       — Он тоже из нашей компании, как бы.       — Так мы самому Юричу все веселье испортим.       — Так! — я начинал злиться, — Что вы трое знаете, чего не знаю я?       — Слушай, Юрич, брат, — Деп говорил извинающимся тоном, — правда, я не хочу от тебя иметь тайн. Я все расскажу завтра или послезавтра. Обещаю, будет весело. Так даже веселее.       Выпытать из заговорщиков что-то еще было не легче, чем предотвратить Катаклизм, поэтому я плюнул, и мы разошлись по домам. — Стурм, как это следует понимать? — спросил Маджере. Рыцарь непонимающе уставился на сложенный листок бумаги, который протягивал маг. Оба стояли рядом с розовым кустом, любимым местом Маджере. Мы: я, Оди, Деп, Кай, Девятка, Марта и несколько девчонок с кухни — прятались за кустом. Горничные начальницы — все, кто смог отпроситься с работы — подглядывали с балкона второго этажа. — Что это? — Светлый Меч смотрел на записку как баран на новые ворота. Все затаили дыхание. — Признание, — Рейстлин презрительно скривил губы, — в любви. В стихах. От тебя. Стурм взял из рук мага листок, развернул, прочитал. У рыцаря глаза на лоб полезли. Я оглянулся на Депа, тот с самым невинным видом захлопал глазами: «А я что? А я ничто!» Я только головой покачал. Ужас! И главное меня не посвятили! — Знаешь, Рейстлин, — медленно сказал рыцарь, — ты как часть команды нас очень помог и все такое. И Танис тебя уважал. Я теперь тоже много думал и понял, что относился к тебе несправедливо. Даже маги порой бывают хорошими людьми… Маджере внимательно слушал, ничего не говоря. Уголки губ его подрагивали. — …Но это письмо писал не я. Честное слово! Прости, но это не взаимно. Маджере пристально посмотрел на Стурма, вогнав того в густо-малиновую краску. Потом он, видимо, решил добить несчастного и добавил с выражением глубокой скорби на лице: — А я думал: я похож на Китиару. Будь на моем месте она… Рейстлин не закончил. Глядя на красного, аки спелый помидор, Стурма, он начал смеяться, медленно оседая на пол. Всех мороз пробрал. Рыцарь, на всякий случай, сделал пару шагов от мага. Я снова оглянулся на друзей в поисках ответов, но те только загадочно ухмылялись. Стервецы! — Не смейся, пожалуйста, больше никогда, — попросил Стурм, когда Рейстлин поднялся с земли отряхивая мантию. Маг только фыркнул. — Так что там с невзаимностью? Ты тоже получил письмо от якобы меня? — Очень проницательно, — серьезно кивнул Стурм. В этот момент Деп ткнул меня в бок. Я обернулся на него. — Что? — одними губами спросил я, недовольный тем, что на секунду придется отвернуться от интересного зрелища. — Это мы написали записку! Я изобразил «рука-лицо» и повернулся обратно. С заговорщиками я потом расквитаюсь. Я понял, что пропустил одну реплику Маджере. — Но это ведь совершенно точно твой почерк, — настаивал рыцарь. Маг закатил глаза. — Нет не мой. Ты вообще хоть раз видел, как я пишу? Стурм задумался. — Парочку раз. — И так хорошо запомнил, что с уверенностью утверждаешь, что этот бред писал я? «Я к вам пишу, чего же боле…» Это вообще из романа, мой безграмотный друг. — Что? — Книги нужно читать, книги. А не только мечом размахивать. — Я получил достойное соламнийского рыцаря образование. — Что означает в переводе на нормальный: я прочитал Кодекс и Меру. — Вот я и вспомнил, почему не любил тебя при жизни. — Потому что я маг? В Кодексе написано… — Ты не читал Кодекс! — Ты удивишься, если узнаешь, сколько разных книг я читал. — Потому что ты высокомерный эгоист, — закончил Стурм. — А мне нравится, — сказала взявшаяся точно из ниоткуда Такхизис. — Так что поосторожнее со словами, Светлый Меч. А это еще что? — А потом она увидела записки, — рассказывал Деп шестерым суккубам, сидящим кругом него на подушках, — и сперва хотела испепелить разом и неверного мага и рыцаря-разлучника. Тогда Маджере сказал, что записали, наверное, написал кто-то из слуг. Понимаете, он, чтобы прикрыть свою измену нашей владычице, обвинил нас! Одна из суккубов подала Депу утешительную чашку чая. Мы все были тут. Даже совершенно ни в чем невиновный я. Суккубы, среди которых теперь у меня было много друзей, приютили нас, когда мы бежали от гнева Такхизис. Деп тем временем продолжал: — Стурм, его рыцарь-любовничек, конечно, тоже говорил, что никогда и ничего не было. Ну а Такхи рада поверить. Она-то сама от Маджере без ума, все ему простит. А нам пришлось уносить ноги! И ведь низачто нипрочто пострадали! — Угу, — поддакнула Марта, — Вам спасибо, девчата, что приютили! Что бы мы без вас.