За закрытыми Вратами

Мне ужасно не везло со сменами всю следующую неделю. В общем, я то оказывался в бухгалтерии, где зависал до ночи, то должен был помочь на кухне (а это вообще не мой профиль), потом вообще отправили в командировку. Сказали, что это необходимо для последующего повышения, но верилось с трудом. И ладно бы в какое-нибудь стоящее место, так нет, в мертвятник. Сказали, что я там уже почти как родной! И так я оказался напрочь отрезанным от разворачивающейся драмы личной жизни начальницы.       Именно сейчас, когда мне стало интересно! Я ужасно невезучий кошмар.       Маялся в мертвятнике я, помогая местным с распределением (еще понимал бы я в этом что-то) обязанностей. Видимо, уже все поняли, что очередь из душ, тянущаяся чуть ли не до Врат, — это не слишком хорошо.       — Нехватка кадров — вот и вся проблема, — устало объяснила кошминистраторша. — Найдешь нам рабочие руки, сразу все уладится само.       Я передал эту информацию курьеру до центра. Тот к концу дня прилетел с поручением найти эти рабочие руки «среди бездельниц суккубов». Вот только с какой радости темпераментные барышни должны променять свою вальготную жизнь на уйму бумажной работы в мертвятнике? Я собрался прогуляться до суккубника, поговорить для галочки, а потом заполнить подробный отчет на тему: «отвалите от меня, мне и в центре хорошо».       На этот раз я не заблудился и довольно скоро нашел суккубов. Две девушки играли в чапаевцы. Еще трое — болели за них и делали ставки.       — Доброе утро! — громко объявил я, привлекая к себе внимание.       Болельщицы встрепенулись и замахали руками, приглашая присоединиться. Я подошел и сел на кучку подушек рядом. Суккуб, игравшая за белых, в этот момент сбила пирамидку черных шашек. Они мягко приземлились на колени противнице. Суккуб, игравшая за белых, еще одним точным щелбаном отправила свою шашку к противоположному краю доски. Она вылетела, прихватив с собой последнюю черную шашку.       — Спасибо за отличную игру, — сказала проигравшая.       Суккубы пожали друг другу руки. Вот бы Такхизис также всегда проигрывала.       — Ну что теперь? Карты или монополия?       — Есть идея получше!       Суккубы дружно посмотрели на меня. Я смутился и немного испугался.       — Ну, рассказывай, что в центре происходит! — потребовала одна.       Я честно признался, что не был в центре почти неделю. Но девочек этот ответ не удовлетворил.       — Нетушки! Давай по порядку. Ты к нам недавно заходил с рыцаренком, смазливым таким. Говорил, что ведешь его к Такхи, по просьбе ее фаворита. Дальше-то что было.       Я хотел сказать, что ничего — это было бы правдой и, к тому же доказывали бы мою правоту, но суккубы, не вылезающие за границы своей территории и редко общающиеся с другими обитателями Бездны, смотрели на меня с такой надеждой! Словом, я начал больше даже не вспоминать, а придумывать то, что казалось мне наиболее органичным продолжением.       — Такхи рыцаря как получила, сразу вызвала к себе Маджере. Рыцарь толкнул пафосную речь. Как же без речи, это же Соламнийский рыцарь! Что-то про зло. Я уже не помню. Пришел Рейстлин. Рыцарь ему сразу в лицо заявил: «Раз ты принял тьму, то мы больше не друзья! Не ждал я предательства от тебя». Знаете, кем они раньше были?       Суккубы помотали головой.       — Братьями? — предположила одна.       — Нет, фамилии разные. Тот Маджере, а этот Светлый Меч.       — Ну мало ли, может в браке сменили.       — С кем бы это в браке?       — А я почем знаю, я свечку не держала. Хоть бы и друг с другом.       — Пфф!       Девушки выжидательно посмотрели на меня, требуя продолжения сплетни. Я продолжил. Пока я не врал, но теперь пришлось все придумывать с нуля.       — Они вместе войну прошли так-то. Лучшие друзья, считай. Маджере тогда был не черным магом, а белым, кажется.       — А я слышала, что красным, — без особой уверенности сказала суккуб.       Я сделал вид, что задумался, хотя на самом деле я понятия не имел, к какой ложе принадлежал Маджере. Белый я сказал наобум, по принципу, если не черный, то…       — Да, наверное ты права. Так вот, он принадлежал к красным мантиям и всячески помогал рыцарям. Кстати, вы говорили про брата. У Маджере он есть. Зовут Карамон.       — Да? А что еще про него знаешь? — заинтересовалась одна из суккубов, подтягивая колени к груди и устраиваясь поудобнее.       Я пожал плечами.       — Кажется, он еще жив. Он тоже был другом Стурму.       — Наверное он тоже был рыцарем.       — Да уж точно, — согласился я, — рыцари же только о своими общаются.       — И с Рейстлином.       — Ну Рейст-то душечка, как с ним не общаться, — хихикнула другая суккуб и толкнула подружку локтем.       Девушки переглянулись многозначительно, а потом засмеялись, пряча лица в ладонях.       — А вы с ним знакомы, что ли? — спросил я.       — Да так, — мечтательно промурлыкала одна из суккубов.       К моему величайшему стыду я не знал имен девушек, да и для меня они были похожи, как близняшки.       — Как? — подтолкнул я.       — Да-да, расскажи, Арвенита.       — Ну если так просишь. Дело было получается месяц или полтора назад, когда Рейст только зашел в Бездну с этой своей брюнеточкой. Ну ты помнишь, тогда только об этом и говорили. К нам тоже прилетал гонец, все рассказал. Я тогда захотела сама пойти посмотреть, что за диво к нам пожаловало, а там, как нарочно для меня, от королевы приказ. Сейчас уже не помню…       — Ей приказали соблазнить мага.       — К тему так опошлять. Там были гораздо более поэтичные формулировки.       — Но предполагалось, что ты затащишь его в постель.       — Ой, да ну тебя! Больше тогда вообще не буду ничего рассказывать, — суккуб надула губы и отвернулась.       Мне очень хотелось чтобы она продолжила, но я не знал, что нужно делать. Ситуация решилась сама. Арвениту обняли, а суккуб, которая спровоцировала конфликт, искренне извинилась.       — Прости, не обижайся так. Я же пошутила, я больше не буду!       Арвенита вздохнула и продолжила.       — Так вот, я должна была помешать Рейсту дойти до Такхи. Еще в том приказе говорилось, что нужно, чтобы он ту брюнеточку, с которой в Бездну зашел, забыл. Знаешь, они так мило вместе смотрелись! Мне прям стыдно стало. Я за ними сперва наблюдала, ну да и все тогда об этом говорили. Знаешь, они все время держались за руки, просто неразлучно. Это такая прелесть была! А я все подойти не решалась, пока они вместе.       — Сила любви их берегла.       — Да не иначе. Вот только потом ту брюнеточку у него из рук вырвало и куда-то ураганом отнесло. Мы с ураганами не общаемся, поди ж с ними пообщайся, такие вспыльчивые вредины. Поэтому, что с той девушкой было, я не знаю. Так жаль ее. А Рейст про нее не спрашивал?       — Нет, ни разу. Но дальше-то что с ним было. Ты…       — Ну я подошла, все чин по чину. Предложила отступить от его сложного пути. Позвала на свидание. У нас протокол целый есть, тебе не интересно будет. Только вот Рейст от меня как от огня шарахнулся, едва я к нему попробовала прикоснуться.       Арвенита стала очень грустной при воспоминание.       — А потом он сказал что-то, что любовь — это слабость для дураков, и пошел дальше. Понимаешь, он не отступился, не предал свою брюнеточку. Ну него такой моральный кодекс! Любой рыцарь завидует молча. Я влюбилась…       — Да мы поняли, — снова поддела подруга суккуб. Остальные девушки на нее строго посмотрели. Она замолкла.       — Ну так что там с рыцарем дальше было?       — Ммм, — я замялся, соображая, что сказать, — он поселился во дворце в гостевых покоях. Это получается как раз недалеко от Маджере. Он, Маджере, то есть, конечно, делал вид, что ему безразличен Стурм. С рыцарем по другому нельзя, он все волком смотрит на мага. Но больше он на владычицу злиться. Богиня зла и все такое. Его прям на куски рвет: кодексом он обязан уважать любую женщину. В итого срывается на Маджере. Не удивлюсь, если он просит сейчас дуэли.       — Это грустно.       — Что?       — Когда друзья вот так из-за девушки ссорятся.       — Какой-такой девушки? — не понял я. Такхизис что ли?       — Из-за королевы, — подтвердила суккуб. — Знаешь, у рыцарей так бывает. Недозволенное чувство, смесь любви и ненависти. Вот и бесится.       Я кивал, все время поражаясь разворотам женских мыслей. Воистину, мне было не понять, как можно додуматься до такого. Между тем суккубы продолжили развивать теорию о влюбленности Стурма в нашу королеву.       — Да уж скорее он в самого Маджере влюблен, — ляпнул я. Я говорил в шутку, но…       — Кстати, это хорошая идея! — просияла одна из суккубов.       — Тогда сочувствую парню, — хмыкнула Арвенита.       — С чего бы это? — удивился я.       — Рейст влюблен в свою брюнеточку.       — А я говорю, что он думать про нее забыл даже. И он, кстати, уже обещался Такхизис. Так что ждите свадьбы, — напомнил я.       — Когда обещался, ты не говорил! — хором возмутились суккубы.       Тут я вспомнил, за чем в сущность явился в суккубник. Рабочие руки для мертвятника, точно!       — Расскажу, если окажите ответную услугу, — пообещал я.       — Зануда, — бросила суккуб и скрестила руки на груди, — валяй давай, что нужно?       — Подпишите бумагу, что не отправитель работать в мертвятник, чтобы я мог документ начальству предъявить и спокойно домой отправиться.       — Хорошо-хорошо, — нетерпеливо сказала суккуб, — только говори уже.       — Да. А на чем я остановился?       — Рейстлин обещал выйти за Такхи.       — Точно. Ну, когда мы рыцаря достали, он и сказал, что согласен отдать Такхизис душу, сердце и руку. Мол, он увидел, что она его действительно любит, и это взаимно. Ну, Оди — это моя подруга, она горничная — слышала, что владычица собиралась разводится с Сарганнасом. А это значить что фаворит не просто фаворит.       Я многозначительно подмигнул. Арвенита совсем поникла.       — А та брюнеточка?       — Да она с Ариакасом давным-давно, — отмахнулся я. Вот кто-кто, а та брюнеточка ум Маджере точно не занимала.       — Жалко. Я-то думала у них такая любовь была! — вздохнула Арвенита.       — Любовь — чувство приходящее, нам ли не знать, — попыталась ободрить ее подруга.       — Больше ничего не знаю, — завершил я разговор: очень уж домой тянуло. — Подпишите заявление?       Суккубы рассеянно подписали, продолжая строить теории, гипотезы и предположения. Я забежал в мертвятник, отдал документ, объяснился и сбежал домой, пока новых поручений не насовали.       Наконец я вернулся домой. Еще на подходе к жилому комплексу меня поймал Деп.       — Не поверишь! — начал он восторженно.       Я понял, что приятель давно хотел мне рассказать какую-то потрясающую новость, но меня все не было, и вот я здесь. Я чувствовал, что упростил очень много интересного, пока искал способы наладить работу мертвятника (что за идиот меня туда отправил? Зуб даю на отсечение, что кто-то просто перепутал номера).       — Ну как? — подтолкнул его я.       Деп просиял, как начищенная монетка.       — Оооо! Пойдем ко мне, я по дороге расскажу. Там тако-о-ое!       — Давай уже!       Меня начинало грызла предвкушение. Мы пошли. Деп начал рассказывать.       — Помнишь розовый куст, который для Рейстлина украли у Числев?       — Конечно. Он еще не завял?       — Нет. Живет и здравствует, дело не в том. Маджере к нему регулярно ходит, а на днях ему подкинули записку. С признанием!       — Так Такхи и без записок ему все сказала.       — В том-то и дело, что это не она. Почерк другой.       — И кто же тогда?       — Мы думаем на рыцаря.       — Почему на него? — спросил я, вспоминая суккубов. — И если это и правда он, то признание точно Маджере?       Деп задумался, даже шаг замедлил.       — Кажется, да… Слушай, а ведь и правда! Там вроде не было имени, было про светлое сердце под темной оболочкой. А ты на кого думаешь?       — Я сейчас был в суккубнике. Девочки оттуда всерьез обсуждали возможность влюбленности Стурма в Такхизис.       Деп задумался, а потом довольно серьезно кивнул и расплылся в улыбке.       — Идея богатая, надо Марте рассказать.       Деп, конечно, расскажет всем еще до вечера. Сплетни по Бездне разлетаются только так.       — Пф, ерунда все это: то что Стурм влюбился в королеву. Он на нее без дрожи смотреть не может, а после каждой встречи едва не плюется, — скептически заявила Марта.       Мы всей компанией устроились к квартире Депа. Кто-то, кажется из кошмаров-поваров, притащит пиццу. На столе стоял чайник. Атмосфера была веселой и уютной. Как и всегда, когда мы собирались у кого-нибудь посплетничать.       — Рыцарь живет у Такхи во дворце, — напомнил я.       — И всем сердцем его ненавидит. Я готова поставить ползарплаты, что он терпит все это из-за Маджере.       — Маджере он тоже ненавидит.       — Знаешь, одно другому не мешает.       Я открыл рот, чтобы возразить, потому что на мой взгляд сейчас Марта несла откровенный бред, но не стал портить общее настроение. Где это видано, чтобы кто-то мог любить и ненавидеть одновременно? Это ведь противоположные чувства. Вот я, например, если ненавижу вареную капусту, то любить ее уже не могу. Или авокадо. Или соленую рыбу. А вот я зеленый чай я люблю, и не могу представить мир, в котором я его бы ненавидел.       Однако Марта поняла, что я собирался сказать. У меня на лице написано что ли?       — Ты мне не веришь, а я ведь права. Знаешь, у моей подруги есть сестра, а у нее знакомая работает в отделе…Ох, я не помню, как он точно называется, но она занимается тем, что следит за уровнем зла на Кринне.       Я кивнул. Я знал этот отдел. Говорили, что туда довольно сложно попасть, берут только самых образованных, ну и тех, кто давал на лапу Эйчарам, конечно. У меня прежде не было никого из знакомых там.       — Так вот, — продолжала Марта, — она частенько за людьми следит. У них есть смешная традиция, когда парню нравится кто-то, он не признается в открытую — так делают великаны, не делает зовет замуж — так делают эльфы, не приносит голову врага — так делают великаны, не…       — Короче давай, — поторопил Девятка.       — Да, — Марта недовольно сморщила носик, но продолжила, — короче, он будет всячески демонстрировать свое пренебрежение. У человеческих детей так принято, что мальчике дергают понравившихся девочек за косы или обзывают, например.       — Какая глупость! — фыркнула Оди синхронно со мной.       Мы переглянулись. Она весело улыбнулась мне.       — Конечно, глупость, — кивнула Марта, — Я полностью согласна. Если бы мне кто-то косы дергал, я бы ни в жизнь с ним встречаться не стала.       Она сверкнула глазами на Депа, тот расплылся в улыбке, спрятавшись за большой кружкой с чаем.       — Но это люди, а не мы.       — Стурм — рыцарь, я думал у них нет таких традиций, — удивился я.       Марта пожала плечами.       — У них культ уважения даме. Будь Маджере женщиной он бы не посмел, а но маг парень, вот рыцарь и задирается.       — Дурак, — подвел итог Деп.       Я согласно кивнул.       — Так, стоп. Он же все таки признался.       — Это мы думает, что это он.       — А кто другой? Никто из наших не решился бы уводить фаворита королевы, даже учитывая то, что… неважно.       Марта покраснела и отвернулась. Я хмыкнул. Я уже говорил, что Рейстлина Маджере у нас обожали? И это при том, что у Марты был парень. Было в чародее что-то… магнетическое, отчего девчонок (да и парней) тянуло к нему неумолимо.       — Значит так, — подвел я итог, — Стурм влюблен в Маджере. Такхизис пока ни о чем не знает, а сам Рейстлин получил записку. Как ему это понравилось?       — В том-то и дело: никто не знает. Нам передал кошмар, которого недавно назначили садовником. Он раньше работал гонцом: он из крылатых. В общем, он нам сказал, что Маджере записку увидел, прочитал. Виду, конечно, не подал, что что-то чувствует. Ну да вы его знаете. А потом целый день был молчалив и задумчив.       — Он всегда молчалив и задумчив, — меня все еще не убедили, что такой роман вообще возможен.       — Особенно молчалив и задумчив! — подчеркнул Деп.       — И не пришел на ужин с королевой, — вставила Оди. — Она сильно злилась.       — А Стурм что? Следил за ним кто-нибудь.       Деп скорчил неприязненную гримасу, переглянулся с остальными.       — Кто-то точно следил, но не мы.       — Что? — удивился я.       Мне было положительно непонятно, как оказалось, что в нашей компании было неизвестно хоть что-то касающееся драмы личной жизни Такхизис и Маджере, а теперь и Стурма. Для меня было ясно как день, что во время наблюдения за любовным треугольником, следить нужно за всеми вершинами.       Мы еще некоторое время посидели, обсуждая всякую ерунду, а потом разошлись. Я пообещал себе, что не полезу сам узнавать ничего о Стурме и его сердечной драме, а оставлю это Депу, Каю и Марте. Но обещание мне было не суждено сдержать.