The Lucky One

Шаг второй: помните, что объект может испытывать потребность в уединении. Найдите баланс между заботой, которую хотите продемонстрировать, и личными границами. Не упоминайте о травмирующих событиях, лучше позвольте объекту контролировать ситуацию и не проявляйте навязчивость — любой физический контакт следует согласовывать, тем самым создавая здоровую и доверительную атмосферу.   This ain't for the best, My reputation's never been worse, so You must like me for me… We can't make Any promises now, can we, babe? But you can make me a drink. Yeah, I want you…   — В общем, ты думаешь, что у тебя в комнате прослушка или вроде того?   Миша смеётся громко-громко, и смех его такой заразительный, что приходится прикладывать почти физические усилия, чтобы не рассмеяться тоже. У Ильи удержаться выходит с трудом, но он всё равно мысленно хвалит себя за сдержанность, когда берёт картофелину и кидает её Мише в лицо.   Нужно держать баланс между невозмутимостью и подогреванием интереса к своей персоне, а то они не продвинутся дальше первого свидания, и у Ильи прямо из-под носа уведут перспективу узнать, нравятся ему члены или нет. Проверить на ком-то другом до дня «икс» под названием «сегодня» как-то не вышло, и теперь стало до дрожи в коленках очевидно, что детали придётся уточнять по ходу полового контакта. Он же Мишу любит? Любит. А у Миши есть член… наверное. Илья пока лично не проверял и тактильную экспертизу не проводил, но планы строил заблаговременно, но если у тебя есть парень, значит, они тебе нравятся. Ну, как вид: кому-то динозавры нравятся или птицы, а Илье вот парни. Хотя Миша, наверное, ему и без члена нравился бы, потому что Миша — это Миша, но не кастрировать же его, право слово, для чистоты эксперимента.   В любом случае, его парень (только его и ничей больше, между прочим!) совершает удивительный трюк и ловит картофелину ртом на лету. Интерес сохраняется с обеих сторон. Надо заставить его научить Илью так делать, и желательно тоже на картошке фри: она продолговатая, и подавиться ей будет сложнее, чем, скажем, оливкой или маслиной. Оливки к тому же совершенно отвратительны.   — I don't know, maybe it's a camera! — он делает глоток колы, а она, как назло, кончается в самый неподходящий момент. — Как ещё он мог узнать, что у меня свидание with you?   Для верности Илья даже машет рукой в сторону Миши, а потом, немного подумав, забирает у него надкусанный наггетс и суёт в рот. Жевать с больным языком страшно неудобно, но когда в следующий раз подвернётся случай налупиться вредной еды? Надо брать от жизни всё, даже Мишины наггетсы.   — Жулик, не воруй!   — Я не жулик! You have to share with me anyway! Ты что, не любишь меня совсем? — вопрос (дурацкий, дурацкий, совершенно дурацкий, и как только мозгов хватило такое вслух сказать?) выскальзывает сам собой. Он даже понять не успевает, как это случилось, только зарегистрировать изменение выражения Мишиного лица. Всё происходит буквально за секунду, мгновение ока и в следующий момент Илья уже чувствует, как щёки заливаются краской.   — Воровство наггетсов допустимо только после помолвки, а лучше свадьбы, уж прости, — Миша смешно морщит нос и, кажется, не собирается намекать, что они слишком быстро куда-то укатились. Вроде пронесло. — Ты краснеешь, как персонаж диснеевского мультика, будто кровь из всего тела всосало в щёки!   — Я вылью на тебя колу. — слова получаются какие-то рваные и даже немного злые, половину слогов он и вовсе проглатывает, совершенно об этом не жалея.   Илья очень надеется, что не выглядит как сердитый персонаж мультфильма прямо сейчас. Мама всегда говорит, что он «дуется», когда слышит вещи, которые слушать не хочет. Когда смущается — тоже. Что происходит, если эти чувства перемешать подумать страшно.   Вот бы приобрести навык транслировать всё, что он думает, сразу людям в головы. Не всем людям, конечно — у Ильи мысли иногда странные, а иногда и вовсе пугающие, такое самому лишний раз не хочется думать, не то что показывать другим. Поэтому ему нужен настоящий психолог, наверное.    Зато все мысли не для психолога можно передавать сразу Мише. Или не все. Те, что лезли в голову, когда он засыпал или был в душе, наверное, следовало оставить при себе. По крайней мере, с ними Миша точно знал бы, что у Ильи есть член.   Интересно, Миша вообще об этом думал? А если думал, то когда? У него парни были когда-нибудь? Знал он, что ему мальчики нравятся, или нет? Илья вот не знал. Ну, не знал до Миши. Зато отец, кажется, знал о нём больше, чем он сам, но об этом лучше сейчас не думать.   Опрос Мише организовать что ли? Понять бы только как. Можно затащить к себе, опрашивать лично, лицом к лицу, так сказать, и целоваться заодно. Последнее, несомненно, большой плюс, но провернуть часть с поцелуями удастся только если он не отдаст со стыда Богу душу по пути к финальной точке мероприятия. Можно, конечно, и анкету под дверь просунуть, но как её составлять?   «Миша, привет! Это Илья, твой парень! Пожалуйста, расскажи, дрочил ли ты на мой светлый лик, и если дрочил, то как долго, потому что я дрочил на твой и теперь мне немного стыдно. А ещё перечисли всех своих половых партнёров вот в этой табличке. Дата заполнения, подпись, дата осознания твоей бессмертной любви ко мне».   После расследования сразу можно оформить брак. Степень близости подходящая, да и полезно будет — Мише брачная виза пригодится. В общем, от Ильи одни плюсы, куда ни посмотри.   — Не выльешь, кола у тебя кончилась давно. Теперь мы по очереди пьём мою, и если ты её выльешь, я с тобой в макдональдс больше никогда не пойду, — заявляет Миша с лицом профессионального шантажиста. — Я, кстати, ставлю на то, что родители тебе под кожу жучок установили, что-то типа того.   Предположение вполне здравое, знать бы ещё, что имеется в виду. Спросить Илья не успевает, потому что красивые, длинные и наводящие на непристойные мысли Мишины пальцы вдруг давят ему на щёки и суют в приоткрывшийся рот наггетс.   — Ешь и не болтай, я пойду ещё колы возьму.   Илья выполняет команду и принимается жевать, попутно отгоняя мысли о том, куда ещё можно засунуть Мишины пальцы. Да хоть бы и в рот, а потом не только в рот — фантазировать можно долго, к тому же не обязательно выбирать что-то одно. Илья на всякий случай отворачивает плюшевого Мишу от себя и кладёт пузом вверх. Раньше плюш сидел с ними за столом (точнее, на столе), но теперь, когда его непутевый отец начал думать о всяких непристойностях, лучше заранее обезопасить его маленькие глазки и показать потолок. Он сегодня и так насмотрелся на «развратное поведение», как это назвал Миша.   Наверное, брать игрушку на свидание было не лучшей идеей. Их миланские приключения ещё не окончены, и если поход за вредной едой и поцелуи в лифте можно считать детской шалостью, то всё, что Илья запланировал для второй части вечера, скорее относилось к категории «после этого мне понадобятся тональник, плотный консилер и алиби». Он собирался залезть Мише в штаны сегодня, всё было запланировано с точностью до минуты, и отступление не было прописано ни в одном из сценариев вечера.   Этот День святого Валентина должен быть лучшим из всех. Самым важным, запоминающимся, и какое-нибудь ещё значительное слово тоже. Для верности.   Хотя, уже поздно опасаться, что Миша забудет про их первое настоящее свидание. В конце концов, они ужинали в макдональдсе на Пьяццале Лорето — площади, известной как место публичной казни Муссолини (который был злым диктатором) и его любовницы Клары Петаччи (Илья не знал, была ли она злой, но имя ему понравилось). Вообще-то никого тут не казнили, ну, точнее, не совсем и не тогда. Он всё заранее погуглил, чтобы поразить Мишу своими знаниями; потом они почитали про это в такси ещё немного и даже прогулялись по площади. Илья ни разу не упал, даже не споткнулся, хотя как минимум одно стратегическое падение на Мишу было запланировано на случай чрезвычайной ситуации, чтобы не расслаблялся слишком сильно.   Милан был очень красивым; он с радостью занесёт его в список лучших городов мира позже. «Прекрасное место для начала отношений и первых свиданий» — вот что следует записать в путеводитель по миру от Ильи Малинина, и мелким шрифтом далее: «архитектура города отлично подходит для любования объектом любви, пока он разглядывает старые церкви». Если после прогулки удастся быстро подвести Мишу к действиям непристойного характера, он даже накинет городу пару дополнительных баллов сверху.   — Сигнализацию на жопу тебе установили, я думаю, — знакомый голос, а вместе с ним и картонный стаканчик, поставленный прямо перед носом, внезапно возвращают его в реальность.   — Чего? — Илья отвечает инстинктивно, тут же инстинктивно поправляется и только закончив понимает, что всё верно сказал. С Мишей надо по-русски: он английский знает хуже и вообще может устать переводить все их разговоры в своей голове. Лишние поводы для кризиса отношений после первого свидания им тут не нужны, большое спасибо. — What do you mean?   — Ай мин your parents поставили на тебя какую-то систему распознавания опасности, so when someone приближается к твоей заднице with неприличными мыслями, your father gets a warning signal about it.   — It sounds like something that could be true… — Илья опускает взгляд на Мишины руки. Оказывается, процесс вынимания трубочки для питья из обёртки и втыкания её в крышку стаканчика может выглядеть крайне завораживающе.   Надо рот закрыть, пока Миша не решил, что он конченый. Нет, это правда, наверное, но Илья пока сдерживался и ещё не выдал что-то вроде «твои пальцы красивые, хочешь засунуть их в меня?». И так всё должно продолжаться. Хотя бы первые пару дней.   — Вот, попробуй, думаю, тебе понравится. — предлагает Миша и снимает крышку со стакана, в котором вместо ожидаемой колы обнаруживается молочный коктейль.   Вообще-то грустный, уставший мозг Ильи требовал колу — обязательно с сахаром, а не ту дурацкую, на которой пишут что она его не содержит. Он хотел сахар, и газировку, и солёную картошку, и снова засунуть свой язык Мише в рот. Сегодня праздник или нет? Он вчера пережил что-то похожее на худший день в жизни — и даже утешительную колу не может получить?   Медали в личном зачёте нет. Презервативов нет. Даже газировку, и ту не дали. Если в конце дня выяснится, что у Миши правда нет члена и кризис ориентации девятнадцатилетнего Ильи Малинина был зря, двадцатиоднолетний Илья, скорее всего, уродливо разрыдается. Ему правда нравятся пальцы Миши, но не только ими же в постели обходиться.   — Не буду.   Он не успевает выразить полное возмущение ситуацией, потому что Миша снова хватает его за щёки и засовывает в рот картофелину, предварительно опущенную в молочный коктейль.   Ладно, это вкусно. Может, если просто довериться Мише в вопросах кулинарии и секса, получится что-то толковое? Если картошка в растаявшем мороженом оказалась вкусной, то и всё остальное должно Илье понравиться?   Нужно ведь кому-то в жизни доверять, тем более в себя он теперь верил не особенно.   — Я знал, что тебе любая сумасшедшая хрень понравится. — Миша улыбается, и серебряные кусочки брекетов на его зубах ловят свет, прежде чем он успевает прикрыть рот рукой. Красиво. — Сладкое и солёное. Вместе, do you understand?   Илья кивает и макает ещё одну картофелину в стакан, на этот раз подсовывая её Мише. Тот послушно открывает рот и не отворачивается — наверное, ему тоже нравится сладкая и солёная сумасшедшая хрень.   — Какой там следующий пункт твоего плана? Надеюсь, мы не травмируем плюшевого бедолагу ещё больше, — он поднимает кота со стола и демонстративно усаживает рядом с собой. — А то останешься один без всех своих Миш, когда меня твой отец кастрирует, а этот сбежит подальше от нашего разврата.   Сказать, что ли, ему, какое место Илья назначил следующим пунктом их романтического исследования Милана? Подготовить морально? Или всё-таки сохранить интригу?   — Это секрет. — Он наклоняется поближе и заговорщически шепчет Мише прямо в губы.   — All right then, keep your secrets. — заявляет его парень.   Парень! Настоящий! Миша — его парень, и только его!   Is it cool that I said all that? Is it chill that you're in my head? 'Cause I know that it's delicate. Is it too soon to do this yet? 'Cause I know that it's delicate. Isn't it? Isn't it? Isn't it? Isn't it?

***

Sometimes I wonder, when you sleep, Are you ever dreaming of me? Sometimes when I look into your eyes, I pretend you're mine, all the damn time, 'Cause I like you.   — So, there was a court and a place of execution for criminals, gallows or something like that, and the school in Fairfax used to belong to the Ku Klux Klan. You'll really like Washington. D.C. it's like a big suburb, but with a Senate. We can go to the Smithsonian Museum of American History or Natural History. The Smithsonian has lots of museums, there's even a postal museum. You can choose any one, or we can go to all of them. There's also the National Archives, where they keep the Declaration of Independence, the Bill of Rights, and the Constitution, and the Magna Carta, although I don't know why it's there, since it's just some old English king's piece of paper. We definitely need to see the Capitol, the Library of Congress, and all the monuments. Personally, I think Washington was hotter than Lincoln, and Jefferson is only up to three on a five-point scale. I wrote about it in one of my essays in high school.   — Я думаю, что понял где-то половину слов, но не уверен, что могу связать их вместе правильно. — Миша смеётся и смотрит так внимательно, будто если прожечь Илье дырку в голове, получится понять, что он имеет в виду. — Но я согласен делать что угодно, если ты пообещаешь работать моим личным переводчиком.   — Когда ты приедешь… в гости in USA… I'll show you interesting things and beautiful things… и тогда ты не dislike it, and you'll come back to me... надеюсь, — теперь, когда приходится не только говорить и держать Мишу за руку, но и сверять адрес в навигаторе, он начинает запинаться.    Илья плох в многозадачности, а когда начинает думать, как говорить, вместо того чтобы позволить своему языку делать всю работу, становится совсем жалким. У Миши вот проблем с языком гораздо меньше. Пальцы и язык. С таким набором можно и без члена обойтись. Наверное.   — Мне понравится. — обещание звучит как правда, оно похоже на что-то очень личное.    Таким же тоном утром Миша говорил, что ему нравится Илья.    Как будто он уверен, что ему понравится совершенно незнакомый город только потому, что Илья любит это место, какая глупость.    Будто Мише достаточно услышать его мнение, чтобы сделать вывод. Этот факт вызывает очень странное чувство где-то в районе его живота. На тревогу похоже и не похоже одновременно. Что-то среднее между бабочками из дурацких любовных романов, над которыми всегда издевается Алиса, и ощущением, которое остаётся в горле после того, как приходится есть помидоры. Только это гораздо приятнее помидоров. А ещё, когда Миша так на него смотрит, хочется смеяться и прятать лицо у него на плече. Вот бы прилипнуть насовсем и остаться так навечно. Будут они как замороженные пельмени — вроде тех, что мама прикладывала к ушибам в детстве.   Интересно, Миша тоже так себя чувствует? Ему вообще хочется гулять, держась за руки? Если люди чего-то не хотят, они так об этом и говорят, да? Илья мало что действительно хотел бы стереть из памяти, но ужасно неловкий разговор с родителями о сексе, дополняющий урок секс-просвета в средней школе, точно входил в список. Ему тогда несколько раз настойчиво повторили: «Никогда не делай того, чего делать не хочется».    Самый. Странный. День. В жизни.   Как они вообще оказались в реальности, в которой Илья стал бы заниматься чем-то, что ему не нравится? Обычно всё бывало с точностью до наоборот. Как сейчас, например. У него оставалась только надежда на то, что расплывчатые постельные рекомендации будут актуальны и для любых других видов физического контакта. В конце концов, день тогда был почти такой же странный, как сегодня, так что общее звено присутствовало.   — Почти пришли, закрывай глаза.   Навигатор демонстрировал просьбу повернуть налево, до цели осталось всего ничего, так что Илья справился бы с доведением Миши до конечной точки маршрута. Если всё пройдёт по плану, сюрприз даже не обернётся падением. Ну споткнутся они друг о друга пару раз — это же не критично. Главное — на ступеньках не наебнуться.   — Илюх, я хочу знать, что происходит, или мне лучше об этом не думать?   — Just remember, my dad is not going отрезать тебе член.   Миша качает головой, когда Илья для верности закрывает его глаза ладонями и даже пытается лизнуть его куда-то в район запястья, но по-настоящему не мешает.   Догадывается, наверное, что сюрприз будет ну… похожим на все вещи, которые обычно делает Илья.   — Всё! Можешь открывать!   Илья командует и, выждав несколько секунд, убирает руки с чужого лица. Нетерпение скрыть очень сложно, кажется, будто он прямо сейчас начнёт вибрировать. Пройти через ступеньки оказывается не так сложно, да и вообще Миша довольно покорный, когда нужно, так что справляются они в рекордные сроки.   Секс-шоп выглядит совершенно обычно. Никаких плёток на стенах, странного освещения и даже БДСМ-качелей в центре зала не обнаруживается. Илья, честно сказать, представлял это место несколько иначе — они же в Италии, как-никак.   Где страсть? Где чувственность? Где все покупатели, в конце концов?   Ответ на последний вопрос очевиден: за час до закрытия в День святого Валентина сюда трудно будет кого-то затащить.   Им же лучше, на самом деле. Оставалось молиться, чтобы девушка у кассы их не узнала. Ещё один разговор о сексе Илья не переживёт. Лимит исчерпан, приходите через десять лет. А лучше вообще никогда не приходите, если вы не Миша Шайдоров.   — Илюх, сюрпризы у тебя откровенно хреновые.   — Ты сам сказал, it's like I have a vibrator in my ass, так что я подумал, что подарю тебе one, so it reminds you about me! — Я же не буквально. — Миша, кажется, распознаёт непонимание в его глазах до того, как Илья успевает сформулировать вопрос, и объясняет: — Я просто так это сказал, итс бин э джоук. Не в прямом смысле.   — Прямой как не гейский, like straight?   Он начинает чувствовать себя идиотом. Даже большим, чем обычно, когда не понимает, о чём говорят люди вокруг него. Надо было просто молчать и продолжать прикусывать язык каждый раз, когда хочется ляпнуть не то. Миша, кажется, прекрасно справлялся с интерпретацией всех этих глупостей, но в обратную сторону механизм не работал. Совсем.   — Водка бывает стрейт, гейская тоже есть, наверное, не знаю. А смысл прямой — это когда говоришь, и без контекста понятно.   — Как есть яблоко? — Илья уточняет на всякий случай, одновременно повторяя про себя Мишины слова несколько раз.   Его поток сознания прерывает консультантка за кассой, видимо осознавшая, что они не случайно забрели в секс-шоп в половине десятого вечера. Она вроде спрашивает, нужна ли им помощь, и собирается подойти. Илья не очень хорош в том, чтобы обращать внимание на что-то в непосредственной близости к Мише. Зато он умудряется спасти положение своим ломаным английским: «Фенкс, вилл си олл оурселфс!»   Как хорошо, что Миша есть.   С поставленной задачей они справляются в рекордные сроки. Выбор идеального вибратора внезапно оказывается самой весёлой задачей в мире.   Пара минут проходит в неловкой тишине, пока Миша не суёт ему под нос какую-то силиконовую штуку с пушистым хвостом на конце, предлагая купить её, чтобы сочеталась с волосами. Лицо у него при этом такое серьёзное, что не смеяться решительно невозможно. Так что процесс превращается в перебор самых забавных товаров на полках.   В топ попадают сразу несколько претендентов. На третьем месте оказывается жёлтый вакуумный волновой стимулятор «Утёнок 2.0», не подходящий никому из них, но получивший дополнительные очки за описание, гласящее: «Обладает водонепроницаемостью IPX7, что позволяет получать множественные оргазмы даже под водой, а низкий уровень шума и достаточный объём аккумулятора обеспечивают комфорт при использовании в любом месте и в любое время». Они даже отвлекаются от поисков, чтобы придумать самое неподходящее место для комфортного использования бесшумной секс-утки. В конце концов, Илья решает купить её для Эмбер — нужно же компенсировать его сегодняшнюю истерику. Заодно можно будет доставать её расспросами про эту штуку. Второе место разделили между собой «Интеллектуальная анальная вибропробка из силикона с нагревом и пультом дистанционного управления» (благодаря которой Мише удалось пошутить про то, что она будет вносить в их отношения интеллект, потому что рядом с Ильёй у него отключается мозг, а сам Илья все мозги из головы выбил об лёд) и вибратором с названием, больше похожим на описание товара на китайском сайте, которое прогнали через гугл-переводчик. «Милый флиртующий медвежонок на палочке» (он же оранжевый силиконовый медведь с длинным хвостом, который нужно запихнуть в себя), который был близок к победе, но увы — не был пандой.   Поиски идеальной секс-игрушки закончились признанием превосходства классики. Выбран был милый розовый вибратор, похожий на несколько маршмеллоу на палочке, обещавший лёгкость введения (в которую Илья верил с натяжкой — эта штука в длину была как его предплечье, не меньше) и удовольствие не только от вибраций, но и раскрытия чувственности изнутри (к этой части у него вопросов не было, потому что когда они её читали, он уже сверил длину силиконовой штуковины со своей рукой). «Необычная форма доставит ещё больше ощущений при стимуляции», изысканный минималистичный дизайн, прописанный отдельно, видимо, тоже должен был с этим помочь. Им будто погружной блендер пытались продать. Было очень смешно.   Хотя, наверное, дело вовсе не в надписях и рекламе, даже не в самом секс-шопе, а в Мише. С ним почему-то всегда было комфортно и тепло, а не тревожно и холодно, а ещё весело — и никогда не было грустно.   Когда они выходят из магазина, Илья почти падает на тротуаре, зацепившись носком за брусчатку. Спасают положение Мишины руки, для верности он даже забирает их покупки, оставляя Илье только плюшевого Мишу и немного чувства собственного достоинства. Это очень по-джентельменски. И очень надежно.   Да, Миша надёжный. Это хорошее слово, оно подходящее и приятное. Илья даже говорит его вслух после того, как перед ним открывают дверь такси, впервые за ужасно долгое время он чувствует себя по-настоящему спокойным, и это приятно тоже.   Handsome, you're a mansion with a view. Do the girls back home touch you like I do? Long night, with your hands up in my hair, Echoes of your footsteps on the stairs, Stay here, honey, I don't wanna share 'Cause I like you.