Обет непокоренных

В жилом секторе убежища ночь постепенно брала своё.  Большинство коридоров погрузились в мягкий полумрак. Кристаллы в стенах давали ровный холодный свет, достаточный, чтобы ориентироваться, но недостаточный, чтобы нарушать покой тех, кто решил отдохнуть. Где-то закрывались двери комнат, где-то ещё слышались разговоры — тихие, осторожные, словно сами стены могли подслушать.  Слухи продолжали жить собственной жизнью.  Они переходили от одного существа к другому, меняясь, обрастая новыми догадками, страхами и предположениями.  Кто-то утверждал, что боги уже знают о сирене.  Кто-то был уверен, что это лишь вопрос времени.  Кто-то говорил, что союз совершил ошибку.  Но были и те, кто молчал.  Те, кто предпочитал наблюдать.  Шикамару стоял у одного из внутренних балконов жилого сектора и лениво смотрел вниз, на перекрёсток нескольких коридоров. Его руки были в карманах, а выражение лица оставалось привычно спокойным.  Но тени у его ног двигались.  Медленно, почти незаметно.  Темари остановилась рядом.  — Ты снова подслушиваешь.  Шикамару слегка повернул голову.  — Наблюдаю.  — Это одно и то же.  Он пожал плечами.  — Не совсем.  Некоторое время они молчали. Внизу прошла группа амароков. Их разговор был тихим, но напряжённым.  Темари проводила их взглядом.  — Они боятся.  — Все боятся, — ответил Шикамару.  — Но не все готовы признать это.  Он слегка наклонил голову.  — И не все готовы смириться с решением совета.  Темари посмотрела на него внимательнее.  — Ты что-то заметил.  Шикамару вздохнул.  — Я замечаю слишком много.  Тени у его ног чуть дрогнули.  — Сегодня вечером несколько существ покинули главный коридор после совета и направились в старый сектор базы.  Темари нахмурилась.  — Закрытую часть?  — Да.  Она несколько секунд молчала.  — Думаешь, это связано с Сакурой?  Шикамару посмотрел вниз.  — Думаю, страх редко остаётся без последствий.  Темари тихо выдохнула.  — Проблематично.  Он кивнул.  — Очень.    На внешнем балконе Сакура всё ещё стояла у каменных перил.  Саске не ушёл.  Ночь вокруг них стала глубже. Где-то далеко между горными вершинами медленно двигались облака, закрывая звёзды.  — Ты думаешь о них? — спросил Саске.  Сакура не сразу ответила.  — О союзе?  — О сиренах.  Она повернула голову и посмотрела на него.  — Иногда я пытаюсь вспомнить их голоса.  Ветер снова коснулся её волос.  — Но память странная вещь.  Саске молчал.  — Я помню море, — продолжила она тихо. — Помню остров. Помню песни.  Её пальцы сжали камень перил.  — Но лица… исчезают.  Он некоторое время смотрел на неё.  — Ты была ребёнком.  — Я была сиреной.  Эти слова прозвучали спокойно, но в них чувствовалась тяжесть.  Саске перевёл взгляд на тёмные горы.  — Ты всё ещё сирена.  Сакура усмехнулась.  — Единственная.  Некоторое время они стояли в тишине.  Затем она снова закрыла глаза.  И в этот момент движение древней воды стало сильнее.  Оно не было бурным. Скорее медленным, но настойчивым — как течение под поверхностью спокойного моря.  Сакура резко вдохнула.  Саске сразу заметил это.  — Что?  Она не ответила сразу.  — Оно ближе.  — Что именно?  Сакура медленно открыла глаза.  — Я не уверена.  Но внутри неё что-то уже начинало понимать.    В аналитическом зале Хината всё ещё стояла у карты океанов.  Сай тихо перелистывал один из древних свитков.  — Здесь есть упоминание о древней воде, — сказал он наконец.  Хината повернулась.  — Что именно?  — Очень старый текст.  Он провёл пальцем по строке.  — «Когда вода спит, мир остаётся неподвижным. Когда вода просыпается, старые границы исчезают».  Хината нахмурилась.  — Это слишком расплывчато.  — Есть ещё одна строка.  Он прочитал:  — «Сирены были голосом воды. Но голос — не сама вода».  Хината некоторое время молчала.  — Ты думаешь, сила сирен была лишь частью чего-то большего?  Сай аккуратно закрыл свиток.  — Возможно.  Она снова посмотрела на карту.  Южные моря.  Остров сирен.  — Тогда разведка может найти не только следы прошлого.  Сай кивнул.  — Но и начало чего-то нового.  Хината медленно выдохнула.  — Надеюсь, мы готовы.    В старом секторе базы было темнее, чем в остальных частях комплекса.  Здесь редко кто появлялся. Несколько коридоров были частично заблокированы обвалами старого камня, а освещение работало лишь в половине помещений.  Трое существ стояли в небольшой комнате, которая когда-то служила складом.  Оборотень, амарок и горный воин.  Оборотень положил ладонь на холодную металлическую поверхность старого стола.  — Мы не единственные, кто думает об этом.  Амарок поднял взгляд.  — Ты говорил с другими?  — Осторожно.  — И?  Оборотень тихо усмехнулся.  — Страх делает союзников быстрее любых договоров.  Горный воин нахмурился.  — Это опасно.  — Всё сейчас опасно.  Амарок некоторое время молчал.  — И что ты предлагаешь?  Оборотень посмотрел на дверь.  — Пока — ничего.  — Это не похоже на план.  — Это ожидание.  Он снова посмотрел на них.  — Если сирена действительно приведёт богов… мы должны действовать раньше.  Горный воин тяжело выдохнул.  — Ты говоришь о нападении.  Оборотень не ответил.  Но тишина сказала достаточно.  Амарок наконец кивнул.  — Тогда мы будем ждать момента.  И в глубине старого военного комплекса родилась тень заговора.  Тень, которая могла разрушить союз быстрее любой армии богов.    А далеко за морями, где вода становилась темнее и глубже, древняя сила снова медленно шевельнулась.  На поверхности океан оставался спокойным.  Но под кожей воды уже начиналось движение.  И очень скоро кто-то должен был услышать этот голос.  Там, где не существовало ни неба, ни земли, пространство напоминало тёмную гладь воды.  Иногда по этой глади проходили едва заметные круги. Это происходило всякий раз, когда в мире смертных что-то менялось.  Сейчас круги расходились медленно.  Слишком медленно.  Фигуры богов проявлялись одна за другой, словно тени, выходящие из глубины.  Они не собирались в одном месте — им это было не нужно. Их присутствие просто накладывалось друг на друга, создавая странное ощущение давления, будто сам мир оказался между ладонями.  Первым нарушил тишину Бог мудрости.  — Они всё ещё держатся вместе.  В его голосе звучало лёгкое раздражение.  — Мы дали им достаточно поводов для вражды.  Бог войны тихо усмехнулся.  — Но они продолжают объединяться.  — Ненадолго, — мягко произнёс другой голос.  Бог хитрости появился последним.  Он всегда появлялся так — будто разговор уже шёл без него, а он просто присоединился, когда стало интересно.  — Ты что-то заметил, — сказала Богиня предзнаменований.  — Конечно.  Он медленно провёл рукой по поверхности темноты, и она слегка дрогнула.  — Страх.  Бог глубины нахмурился.  — Они боятся нас.  — Не только.  Бог хитрости улыбнулся.  — Они боятся друг друга.  Некоторое время боги молчали.  — Сирена, — наконец сказал Бог мудрости.  — Именно.  Бог хитрости склонил голову.  — Они думали, что этот вид уничтожен. А теперь последняя из них стоит среди них.  — И это пугает их, — произнесла Богиня огня.  — Очень.  Бог хитрости сделал едва заметный жест, и где-то в мире людей едва ощутимо дрогнула нить судьбы.  — Когда страх уже существует, его не нужно создавать.  — Его нужно лишь направить.  Бог войны прищурился.  — Ты собираешься заставить их убить её.  — Я собираюсь дать им возможность сделать это.  Он слегка повернул ладонь.  Где-то далеко, в городе людей, один человек вдруг почувствовал странную настойчивую мысль.  Позвонить.  Пригласить.  Вернуть на сцену.  Бог хитрости тихо рассмеялся.  — Сирены всегда любили петь