Обет непокоренных

Утро в горах всегда приходило медленно. Сначала серый свет начинал просачиваться между вершинами, потом тени становились короче, и только после этого солнце поднималось достаточно высоко, чтобы добраться до входа в убежище. В такие часы база ещё оставалась тихой: большинство существ только просыпались, а коридоры были почти пустыми.  Сакура вышла из комнаты одной из последних. Она уже успела собрать небольшую сумку и теперь стояла у металлических дверей гаража, ожидая, пока Саске закончит проверять машину. Холодный утренний воздух ощущался особенно резко после тёплых помещений базы, и она на секунду подняла ворот куртки.  Саске появился через несколько минут.  — Ты проверяешь её так, будто собираешься пересекать континент, — заметила Сакура.  Он закрыл капот и спокойно ответил:  — Привычка.  — Мы едем всего пару часов.  — Пары часов достаточно, чтобы что-нибудь пошло не так.  Сакура тихо усмехнулась.  — Иногда мне кажется, что твоя любимая фраза в жизни — «что-нибудь может пойти не так».  Саске открыл пассажирскую дверь и посмотрел на неё.  — Иногда это спасает жизнь.  — Иногда это делает жизнь ужасно скучной.  Она села в машину, положив сумку на заднее сиденье. Саске занял место водителя, завёл двигатель, и через несколько секунд тяжёлые ворота гаража начали медленно подниматься.  Горная дорога за ними уходила вниз длинной лентой серого асфальта.  Машина выехала из убежища и вскоре уже двигалась между скалами. Утренний туман ещё не полностью рассеялся, и дальние повороты дороги иногда растворялись в лёгкой дымке.  Некоторое время они ехали молча.  Сакура смотрела в окно, наблюдая, как постепенно меняется пейзаж. Каменные склоны становились ниже, деревьев становилось больше, а холодный горный воздух постепенно уступал место более тёплому.  — Странное чувство, — наконец сказала она.  — Какое?  — Будто мы едем не просто в город.  Саске бросил на неё короткий взгляд.  — А куда ещё?  — В другую жизнь.  Он тихо хмыкнул.  — Ты драматизируешь.  — Немного.  Она повернулась к нему.  — Ты давно не был среди людей?  — Если не с миссией - несколько месяцев.  — Скучал?  — Нет.  Сакура рассмеялась.  — Конечно.  — Что?  — Ты говоришь это так, будто люди — отдельный биологический вид.  — Иногда так и кажется.  Она покачала головой.  — Ты невозможный.  Саске не ответил, но уголок его губ едва заметно дрогнул.  Дорога сделала резкий поворот, и впереди открылся широкий вид на долину. Вдалеке уже виднелся город — серые кварталы, стеклянные здания, линии мостов, пересекающих реку.  Сакура некоторое время смотрела на него молча.  — Я почти забыла, как он выглядит.  — Ты была здесь не так давно.  — По меркам людей — нет. По меркам последних месяцев — будто в прошлой жизни.  Саске убрал одну руку с руля и на секунду потёр шею.  — Ты действительно так сильно скучала по сцене?  Она задумалась.  — Не только по сцене.  — По чему тогда?  Сакура провела пальцами по стеклу, наблюдая, как за ним мелькают деревья.  — По ощущению, что мой голос — просто голос.  Саске некоторое время ничего не говорил.  Потом тихо сказал:  — Для меня он всегда был просто твоим голосом.  Она повернулась к нему.  — Ты понимаешь, что это звучит слишком красиво для человека, который вчера спорил со мной полчаса?  — Я не говорил, что концерт хорошая идея.  — Но ты всё равно едешь со мной.  — Да.  Сакура некоторое время смотрела на него, потом протянула руку и слегка коснулась его запястья на руле.  Этот жест был коротким и почти невесомым, но Саске сразу почувствовал его.  — Спасибо, — тихо сказала она.  Он не ответил словами, но его пальцы на секунду накрыли её руку, прежде чем снова вернуться к рулю.  Машина продолжала спускаться по дороге.  Горы постепенно оставались позади.  Через некоторое время Сакура снова заговорила:  — Знаешь, о чём я думаю?  — О чём?  — Что будет, если концерт действительно пройдёт спокойно.  — Тогда ты скажешь, что была права.  — Именно.  — И будешь напоминать мне об этом следующие десять лет.  Она улыбнулась.  — Минимум.  Саске тихо усмехнулся.  — Тогда я надеюсь, что ничего не случится.  Сакура повернулась к окну, но её улыбка не исчезла.  Машина продолжала двигаться вниз, всё ближе к городу, который жил своей обычной жизнью и не подозревал, что сегодня в него возвращается сирена.  И где-то далеко в горах несколько существ уже готовились к моменту, когда эта дорога станет для неё ловушкой.    Горы окончательно остались позади примерно через час. Дорога стала шире, ровнее, и редкие повороты постепенно сменились длинными прямыми участками. Машин становилось всё больше: сначала несколько грузовиков, потом легковые автомобили, затем целые потоки транспорта, направлявшиеся в сторону города.  Сакура наблюдала за этим почти с детским интересом.  — Забавно, — сказала она.  — Что?  — Люди едут на работу, в магазины, по делам… и никто даже не подозревает, что в их мире существует совет мифических существ.  Саске спокойно следил за дорогой.  — Если бы подозревали, они бы решили, что это шутка.  — Или сняли бы об этом сериал.  Он коротко усмехнулся.  — Тогда тебя бы играла какая-нибудь актриса.  — Нет, — сказала Сакура. — Меня бы играла певица.  — Слишком самоуверенно.  — Я реалистка.  Она снова повернулась к окну.  Через несколько минут впереди появилась заправка. Большая площадка с несколькими рядами колонок, небольшим магазином и стеклянным кафе, где за столиками уже сидели люди с кофе и завтраками.  Саске включил поворотник.  — Остановимся на пару минут.  — Зачем?  — Кофе.  Сакура подняла бровь.  — Ты пьёшь кофе?  — Иногда.  — Я живу с тобой несколько месяцев и только сейчас это узнаю.  — Значит, ты не очень внимательная.  Она тихо фыркнула.  Машина остановилась на парковке. Когда двигатель заглох, вокруг сразу стали слышны обычные звуки человеческого мира: разговоры, шаги, звон дверей магазина, музыка из чьей-то машины.  Сакура несколько секунд просто сидела.  — Что? — спросил Саске.  — Ничего.  Она слегка улыбнулась.  — Просто… странно снова быть среди людей.  — Ты и раньше жила среди них.  — Да, но тогда я не знала, сколько всего скрыто за этим.  Они вышли из машины.  Холод гор уже почти исчез, и воздух здесь был мягче, пах бензином, кофе и свежей выпечкой из кафе. Несколько человек прошли мимо, даже не взглянув на них.  Сакура вдруг тихо сказала:  — Видишь?  — Что?  — Никто не смотрит на меня так, будто я последняя сирена в мире.  Саске на секунду остановился.  — Потому что никто здесь этого не знает.  — И это прекрасно.  Они зашли в маленькое кафе. Внутри было тепло, и несколько столиков уже были заняты. Люди говорили о работе, о пробках, о новостях. Обычные разговоры, которые казались почти нереальными после недель, проведённых в убежище среди существ, обсуждающих богов и уничтоженные виды.  Сакура заказала чай, Саске — чёрный кофе.  Когда они сели за стол у окна, она некоторое время молча смотрела на людей вокруг.  — Саске.  — Мм?  — Если бы ты мог жить только здесь… среди людей… ты бы смог?  Он сделал глоток кофе, не торопясь с ответом.  — Нет.  — Почему?  — Слишком спокойно.  Сакура тихо рассмеялась.  — Только дракон может назвать человеческий мир слишком спокойным.  — Ты спросила честно.  Она наклонилась немного ближе.  — А если бы я осталась здесь?  Он поднял взгляд.  — Ты не останешься.  — Это не ответ.  Саске некоторое время смотрел на неё.  — Тогда я тоже останусь.  Она моргнула.  — Ты серьёзно?  — Да.  — Даже если тебе придётся жить как обычному человеку?  — Я уже умею.  Сакура смотрела на него несколько секунд, потом тихо сказала:  — Иногда ты говоришь такие вещи, будто вообще не понимаешь, что они значат.  — Я понимаю.  — Нет.  Она слегка коснулась его пальцев на столе.  — Ты просто говоришь их так, будто это ничего не стоит.  Саске ничего не ответил, но его рука на секунду накрыла её ладонь.  Этот жест был коротким, почти незаметным для окружающих, но Сакура всё равно почувствовала, как напряжение последних дней становится чуть слабее.  Через некоторое время они вернулись к машине.  Когда двигатель снова завёлся, Саске на секунду замер.  Сакура сразу заметила это.  — Что?  Он смотрел в зеркало заднего вида.  — Ничего.  — Это было «ничего», которое означает «что-то».  Саске медленно выехал с парковки.  — Возможно, я ошибаюсь.  — Насчёт чего?  Он не сразу ответил.  — У меня ощущение, что за нами едут.  Сакура повернулась в кресле и посмотрела назад через стекло.  — Какая машина?  — Чёрный внедорожник.  — Там половина машин чёрные.  — Я знаю.  Несколько секунд она молчала.  — Думаешь, союз?  — Нет.  — Тогда кто?  Саске слегка сжал руль.  — Пока не знаю.  Дорога снова вывела их на трассу, ведущую прямо к городу.  Вдалеке уже поднимались стеклянные башни и старые каменные здания центра.  Сакура смотрела вперёд.  — Даже если за нами действительно кто-то едет… — сказала она тихо.  — Мм?  — Концерт всё равно будет.  Саске коротко взглянул на неё.  — Я знаю.  Она улыбнулась.  — Хорошо.  Машина продолжала двигаться к городу.  И где-то позади, в потоке машин, действительно держался чёрный внедорожник, водитель которого внимательно наблюдал за дорогой впереди.  Чем ближе они подъезжали к городу, тем плотнее становилось движение. Поток машин медленно втягивался в широкие улицы, окружённые зданиями из стекла и светлого камня. Сакура смотрела вперёд почти неподвижно, и в её лице появилось выражение, которое Саске давно не видел — смесь узнавания и лёгкой осторожной радости.  Город для неё когда-то был домом.  Машина остановилась на светофоре. Люди переходили дорогу, кто-то говорил по телефону, кто-то спешил с бумажными стаканами кофе в руках. Всё выглядело настолько обычным, что даже странно было вспоминать, сколько разных существ живёт среди этих людей, скрывая свою настоящую природу.  Сакура тихо сказала:  — Я скучала по этому.  — По пробкам? — сухо спросил Саске.  Она повернулась к нему.  — По шуму.  Он ничего не ответил, но она заметила, что он снова бросил быстрый взгляд в зеркало.  — Всё ещё думаешь, что за нами едут? — спросила она.  — Возможно.  — Та же машина?  — Пока да.  Светофор загорелся зелёным, и поток автомобилей снова двинулся вперёд.  Сакура снова посмотрела назад, но ничего необычного не заметила. Чёрный внедорожник действительно ехал позади, но между ними было ещё несколько машин.  — Может, совпадение, — сказала она.  — Может.  Он не звучал убеждённо.  Несколько минут они ехали молча, пока дорога не вывела их на широкую улицу, ведущую к историческому центру. Здесь здания становились старше, архитектура — более изящной, а движение — медленнее.  Сакура вдруг выпрямилась.  — Вот.  Саске посмотрел вперёд.  Старое здание оперы поднималось над площадью, как будто принадлежало другой эпохе. Светлый камень, колонны, высокие окна и широкая лестница перед главным входом. Несколько людей уже поднимались по ступеням, а на фасаде висели большие афиши предстоящего концерта.  Имя Сакуры было напечатано в центре.  Она некоторое время молчала.  — Странно видеть это снова, — сказала она тихо.  Саске остановил машину на парковке у боковой части здания.  — Ты выступала здесь много раз.  — Да.  Она всё ещё смотрела на афишу.  — Но тогда это была просто работа.  Саске заглушил двигатель.  — А сейчас?  Сакура повернулась к нему.  — Сейчас это похоже на возвращение.  Несколько секунд они сидели в машине, не двигаясь.  Потом Саске сказал:  — Ты готова?  Она медленно выдохнула.  — Думаю, да.  Они вышли из машины.  Площадь перед оперой уже постепенно наполнялась людьми. Кто-то фотографировал фасад здания, кто-то разговаривал у входа.  Этот мир она знала.  Она поднялась по ступеням, и тяжёлые двери оперы открылись перед ними.  Внутри всё выглядело так же, как она помнила: высокий мраморный холл, широкая лестница, мягкий свет люстр. Несколько сотрудников уже двигались между коридорами, готовясь к вечерней репетиции.  Как только они вошли, к ним почти сразу поспешил мужчина в тёмном костюме.  — Сакура!  Она улыбнулась.  — Доброе утро, Морель.  Директор оперы выглядел искренне рад её видеть. Он быстро пожал ей руку и на секунду даже облегчённо выдохнул.  — Я так благодарен, что вы согласились приехать. Понимаю, что у вас был творческий перерыв, и не хотел давить…  — Всё в порядке, — мягко сказала Сакура. — Я тоже рада вернуться.  Морель перевёл взгляд на Саске.  — А это…?  — Саске, — спокойно сказала Сакура. — Он со мной.  Директор коротко кивнул.  — Очень приятно.  Саске ответил тем же лёгким кивком.  Несмотря на внешнее спокойствие, его взгляд уже успел обойти почти весь холл: входы, лестницы, балконы, людей вокруг.  Он всё ещё помнил чёрный внедорожник.  Морель жестом пригласил их пройти внутрь.  — Оркестр уже собирается на сцене. Если вы не против, мы можем сразу начать репетицию.  Сакура кивнула.  — Конечно.  Они поднялись по широкой лестнице и прошли длинным коридором за кулисами. Здесь запах был знакомым: дерево, старые декорации, немного пыли и лёгкий аромат духов артистов.  Сакура на секунду остановилась у двери сцены.  Она положила руку на ручку, но не открыла её сразу.  Саске заметил это.  — Нервничаешь?  Она тихо улыбнулась.  — Немного.  — Хочешь передумать?  Сакура посмотрела на него так, будто этот вопрос был почти смешным.  — Ни за что.  Она открыла дверь и на несколько секунд в воздухе повисло странное ощущение — словно само здание оперы узнало её голос ещё до того, как она начала петь.  Когда дверь на сцену открылась, Сакура на секунду остановилась на пороге. Пространство перед ней оказалось таким знакомым, что это почти выбило из дыхания. Огромный зал уходил вниз мягкими рядами кресел, над которыми поднимались балконы, украшенные золотыми линиями и тёплым светом люстр. Оркестр уже собирался внизу: музыканты тихо переговаривались, настраивали инструменты, листали ноты. Шум был негромким, но живым, и в нём чувствовалось привычное предвкушение репетиции.  Сакура сделала несколько шагов вперёд, и звук её каблуков тихо отозвался в пустом зале. Этот звук она помнила слишком хорошо. Когда-то он сопровождал почти каждый её день.  Дирижёр обернулся первым. Седой мужчина с тонкими очками несколько секунд смотрел на неё, будто проверяя, действительно ли она стоит перед ним, а не просто появилась в воспоминании.  — Сакура… — произнёс он наконец.  Она улыбнулась и чуть склонила голову.  — Здравствуйте, господин Рихтер.  Он поднялся из оркестровой ямы и подошёл ближе, не скрывая радости.  — Я не верил, что вы действительно вернётесь. Когда директор сказал мне об этом, я решил, что он просто пытается меня вдохновить.  — Иногда он говорит правду, — мягко ответила Сакура.  Рихтер тихо рассмеялся, потом заметил Саске, который остановился немного в стороне, у стены сцены.  — А это…?  — Саске, — спокойно сказала Сакура. — Он со мной.  Рихтер кивнул с той вежливостью, которую артисты обычно проявляют к людям из чужого мира.  — Очень рад.  Саске ответил коротким кивком. Он не вмешивался в разговор, но его взгляд уже медленно скользил по залу. Привычка дракона оценивать пространство проявлялась почти автоматически: двери, лестницы, балконы, проходы между креслами. Всё выглядело обычным, но его внимание всё равно не ослабевало.  Тем временем Сакура прошла к центру сцены. Доски пола тихо отозвались под её шагами, и этот звук почему-то сразу заставил её сердце биться быстрее. Сколько раз она стояла здесь раньше? Сколько раз начинала репетицию именно с этой точки?  Рихтер поднялся на своё место и постучал палочкой по пюпитру.  — Господа, начинаем.  Музыканты постепенно затихли.  В зале воцарилась та особенная тишина, которая появляется перед музыкой. Она не была пустой — наоборот, в ней всегда чувствовалось напряжение ожидания.  Сакура закрыла глаза на секунду и медленно вдохнула.  Первые звуки оркестра поднялись мягко, почти осторожно. Скрипки задали линию, к ним присоединились виолончели, и музыка начала разворачиваться по залу, заполняя пространство.  Когда Сакура вступила, её голос прозвучал спокойно и чисто, словно он никогда не исчезал из этих стен. Ноты легко поднимались к потолку и плавно возвращались вниз, соединяясь с музыкой оркестра. Для музыкантов внизу это была просто безупречная техника и редкая глубина тембра. Для Саске это было чем-то большим.  Он чувствовал то, что люди не могли услышать.  Под самой музыкой двигалась древняя сила, едва заметная, но живая. Сакура держала её под контролем, почти полностью скрывая, однако её природа всё равно иногда проявлялась в оттенках звука.  Сирена.  Саске стоял неподвижно, наблюдая за ней. В какой-то момент она чуть повернула голову, и их взгляды встретились. Это длилось всего секунду, но в этой секунде было достаточно, чтобы она поняла: он всё ещё следит за каждым движением вокруг.  Музыка закончила первую фразу.  Последняя нота медленно растворилась под высоким потолком, и несколько мгновений в зале стояла абсолютная тишина. Рихтер медленно опустил руку с дирижёрской палочкой и улыбнулся.  — Вот именно поэтому я и надеялся, что вы вернётесь, — сказал он.  Музыканты тихо зашевелились, кто-то перелистнул страницу партитуры, кто-то негромко обсудил темп следующего фрагмента.  Сакура позволила себе короткий выдох. Напряжение, которое держало её всё утро, постепенно отпускало.  Она сделала шаг в сторону, чтобы дождаться следующего сигнала дирижёра, и на секунду подняла взгляд в зал.  Именно тогда она заметила движение на верхнем балконе.  Там стояла фигура.  Она не выглядела как сотрудник театра или случайный слушатель. Она оставалась неподвижной, а взгляд был направлен прямо на сцену.  Сакура не подала вида, что заметила ее. Она спокойно перевела взгляд обратно на оркестр, но где-то внутри появилось знакомое чувство тревоги.  Через несколько секунд Саске тоже посмотрел туда.  Он не делал резких движений и не менял выражения лица, однако его взгляд стал холоднее.  Когда незнакомец понял, что его заметили, он спокойно развернулся и исчез в коридоре балкона.  Репетиция продолжалась.  Но теперь и Сакура, и Саске знали, что они здесь не одни.    Музыка постепенно подошла к концу фрагмента, и Рихтер опустил палочку. Несколько секунд в зале снова стояла тишина, потом оркестр зашевелился: музыканты начали обсуждать темп, перелистывать страницы, кто-то тихо сыграл пару нот, проверяя настройку.  Сакура сделала шаг назад от края сцены. Она выглядела спокойной, но внутри всё ещё чувствовала лёгкое напряжение, появившееся в тот момент, когда заметила человека на балконе.  Рихтер поднялся из оркестровой ямы и подошёл ближе.  — Для первого дня после перерыва это звучит даже лучше, чем раньше, — сказал он с искренним удовлетворением. — Думаю, на сегодня достаточно. Мы продолжим вечером, если вы не против.  — Конечно, — ответила Сакура.  Музыканты начали постепенно расходиться, собирая инструменты и ноты. Шум разговоров стал громче, и сцена постепенно перестала быть центром внимания.  Саске всё это время оставался в стороне. Когда люди начали покидать зал, он тихо прошёл вдоль боковой стены и исчез за дверью, ведущей в коридор балкона.  Сакура заметила это, но ничего не сказала.  Через несколько минут он вернулся.  Его шаги были такими же спокойными, как обычно, но она сразу поняла, что он не нашёл того, кого искал.  Когда последний музыкант вышел со сцены, зал почти опустел. Рихтер попрощался с ними и ушёл следом за оркестром, оставив дверь за кулисы приоткрытой.  Театр вдруг стал удивительно тихим.  Сакура медленно прошла к краю сцены и села, свесив ноги в сторону оркестровой ямы. Она сняла туфли и поставила их рядом, позволяя ногам наконец расслабиться после нескольких часов на сцене.  Саске остановился рядом.  — Ты искал его? — тихо спросила она.  — Да.  — Нашёл?  Он покачал головой.  — Коридоры пустые.  Сакура несколько секунд смотрела в зал.  — Может, это был просто кто-то из персонала.  — Нет.  Она повернула голову.  — Ты так уверен?  — Да.  Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась твёрдость.  Сакура тихо выдохнула.  — Ты иногда видишь опасность даже там, где её нет.  Саске посмотрел на неё.  — Иногда я вижу её раньше остальных.  Несколько секунд они молчали.  Потом он неожиданно сел рядом с ней на край сцены. Доски тихо скрипнули под его весом.  Сакура слегка повернулась к нему.  — Ты всё время был таким… напряжённым?  — Нет.  — Когда это началось?  — Когда я начал жить с сиреной, которая считает нормальной идеей выступать перед сотнями людей.  Она тихо усмехнулась.  — Ты снова начинаешь.  — Я даже не начинал.  Сакура покачала головой, потом осторожно коснулась его руки.  — Саске.  Он посмотрел на неё.  — Я знаю, что ты переживаешь.  — Это не переживание.  — Тогда что?  Он некоторое время молчал.  — Инстинкт.  Сакура внимательно смотрела на его лицо. Она знала это выражение: сосредоточенность дракона, который чувствует угрозу, но пока не может её увидеть.  Она чуть подвинулась ближе.  — Тогда доверься и моему инстинкту, — сказала она тихо.  — И что он говорит?  — Что всё будет хорошо.  Саске тихо усмехнулся.  — Очень убедительно.  Сакура слегка толкнула его плечом.  — Иногда ты ужасно упрямый.  — Иногда?  Она уже собиралась ответить, но вдруг заметила, что он смотрит на неё совсем иначе. Не так, как смотрел весь день — настороженно и внимательно, а мягче.  Несколько секунд между ними висела тишина.  Потом Сакура тихо сказала:  — Ты так на меня смотришь, будто впервые видишь.  — Нет.  — Тогда почему?  Он поднял руку и осторожно убрал прядь её волос, которая выбилась из причёски во время репетиции.  — Потому что ты выглядишь счастливой.  Сакура замерла.  — Я просто пою.  — Нет.  Он слегка наклонился ближе.  — Ты снова на своём месте.  Её сердце неожиданно забилось быстрее.  Несколько секунд она просто смотрела на него, потом тихо сказала:  — Ты всегда умеешь испортить момент серьёзным разговором.  — Это был комплимент.  — Очень странный.  Она улыбнулась, но эта улыбка постепенно стала мягче.  И, прежде чем он успел что-то сказать, Сакура сама наклонилась к нему.  Поцелуй был сначала осторожным, почти проверяющим, словно она сама не была уверена, насколько сильно скучала по этому. Но через секунду её пальцы сжали ткань его куртки, и поцелуй стал глубже.  Саске на мгновение замер от неожиданности, потом его рука легла на её талию, притягивая ближе.  Пустой зал вокруг них оставался тихим, и только далёкие звуки театра доносились из коридоров.  Когда они наконец отстранились, Сакура тихо выдохнула и прижалась лбом к его плечу.  — Вот теперь я точно на своём месте, — сказала она.  Саске слегка усмехнулся.  — Это было частью репетиции?  — Возможно.  Он провёл пальцами по её волосам.  — Тогда, думаю, эту часть можно повторить.  Сакура подняла голову, и в её глазах мелькнула знакомая искра.  — Осторожнее, дракон.  — Почему?  Она снова наклонилась ближе.  — Потому что я могу согласиться.  И на несколько секунд театр снова стал местом, где существовали только они двое, а всё остальное — боги, союз, слежка и возможные ловушки — осталось где-то за пределами этих стен.    Сакура всё ещё сидела на краю сцены, когда тишина театра начала постепенно меняться. Где-то в коридорах за кулисами послышались шаги техников, закрывающих помещения, тихий скрип тележек с декорациями, приглушённые голоса. День репетиций подходил к концу, и огромное здание оперы медленно возвращалось к обычному ритму.  Она на секунду прикрыла глаза, словно пытаясь удержать ощущение, которое принесла музыка. Рядом с ней Саске сидел спокойно, но его рука всё ещё лежала у неё на талии, и этот простой жест казался Сакуре удивительно надёжным. Когда она немного повернулась к нему, её пальцы автоматически нашли его ладонь.  — Если честно, — сказала она тихо, — я боялась, что выйду на сцену и ничего не почувствую.  — И что?  Она слегка улыбнулась.  — Оказалось, наоборот.  Саске внимательно посмотрел на неё.  — Я заметил.  — Правда?  — Ты меняешься, когда поёшь.  Сакура приподняла бровь.  — Это плохо?  — Нет.  Он провёл большим пальцем по её ладони.  — Просто ты становишься… другой.  Она рассмеялась негромко, но в этом смехе не было насмешки.  — Я сирена, Саске. Было бы странно, если бы мой голос ничего не менял.  — Я не про голос.  Она несколько секунд изучала его лицо, будто пытаясь понять, что именно он имеет в виду, но потом лишь мягко покачала головой.  — Иногда ты говоришь загадками хуже любой ведьмы из клана Хьюга.  — Это талант.  — Очень сомнительный.  Она снова надела туфли и поднялась. Несколько мгновений она стояла неподвижно, глядя в пустой зал. Огромное пространство выглядело совсем иначе без оркестра и без зрителей: тихое, почти задумчивое.  — Пойдём? — спросила она.  Саске тоже встал.  Они прошли через кулисы и вышли в длинный коридор, освещённый мягким светом ламп. Большинство дверей уже были закрыты, и только из нескольких комнат доносились приглушённые разговоры сотрудников.  Когда они спустились по боковой лестнице к служебному выходу, вечерний воздух встретил их прохладой. Площадь перед оперой выглядела иначе, чем утром: людей стало меньше, фонари уже зажглись, а свет из окон театра ложился на каменные ступени длинными жёлтыми полосами.  Сакура на секунду остановилась, вдыхая воздух.  — Я забыла, как пахнет город вечером.  — Бензин и асфальт? — спокойно сказал Саске.  — Не порть момент.  Он чуть усмехнулся.  Они спустились по ступеням и направились к парковке. Машин здесь было немного, и поэтому Саске почти сразу заметил то, что искал.  Чёрный внедорожник стоял чуть дальше, у края площади.  Тот же.  Он не повернул голову резко и никак не выдал того, что узнал машину, но его взгляд на секунду задержался на затемнённых стёклах.  Сакура уже открывала дверь автомобиля, когда заметила, что он остановился.  — Что?  Саске медленно подошёл ближе.  — Помнишь машину, о которой я говорил утром?  Она нахмурилась.  — Ты про свою теорию слежки?  — Да.  Он коротко кивнул в сторону.  Сакура повернула голову и посмотрела на внедорожник. Несколько секунд она просто изучала его, потом пожала плечами.  — Саске, это город. Тут половина машин такие.  — Возможно.  — Ты правда думаешь, что кто-то будет следить за нами прямо у театра?  Он не ответил сразу.  — Я думаю, что совпадений становится слишком много.  Она некоторое время молчала, потом вздохнула и открыла дверь машины.  — Хорошо. Предположим, ты прав.  Она села на пассажирское сиденье и посмотрела на него через окно.  — Что тогда?  Саске занял место за рулём.  — Тогда мы будем осторожнее.  Двигатель тихо завёлся.  Когда машина начала выезжать с парковки, Саске на секунду посмотрел в зеркало заднего вида.  Чёрный внедорожник стоял неподвижно.  Но через несколько секунд, когда они уже выехали на улицу, его фары загорелись.