Благословение

      Снизу долетал шум взволнованной толпы, простые люди собрались на главной площади, дающей широкий обзор, молодые господа и чиновники, кто был достаточно предусмотрителен, с удобством устроились у окон второго этажа и выше в чайных и винных лавках, постоялых дворах и заведениях, которые предлагали не только хорошее место и закуски, но и приятную компанию. Кто вышел из дома запоздало, тем оставалось лишь вздыхать да торопливо искать незанятый клочок земли, откуда получится рассмотреть не одни только крыши.       Сюэ Сянь, впрочем, подобными мелочами не заботился.       Ещё пока солнце сияло в небе, он протащил Сюаньминя по всем ресторанам, что привлекли его запахом, и неторопливо обошёл ярмарку от начала и до конца — он вдоволь наразвлекался затейливыми хлопушками, в процессе отрастив внушительный хвост из детворы с горящими глазами, и, конечно, выискал — всё так же на нюх — все самые вкусные угощения у уличных торговцев. Сложно сказать, сколько всего блюд и закусок он отведал, но одних только цзяоцзы этот Старейший испробовал по меньшей мере с десятком разных начинок. И хотя аппетит его казался совершенно неуёмным, после такого даже он чувствовал, что, пожалуй, съел немного лишнего. Призванная улучшить пищеварение прогулка не помогла — на пути им попался ресторан со слишком уж ароматной тушёной свининой. Разве можно было пройти мимо? Решительно нет.       И сейчас Сюаньминь сидел со скрещёнными ногами на принадлежащей только им двоим крыше башни Вансин и под доносящиеся снизу музыку, пение, гомон толпы и треск хлопушек бессильно наблюдал за Сюэ Сянем, который полулежал в весьма неподобающей позе. Ослабленный пояс, неспособный удержать полы одежд как следует, добавлял картине красок.       Наконец Сюаньминь едва заметно качнул головой.       — Поднимайся, уже почти время для главного представления, — он бесцеремонно похлопал Сюэ Сяня по животу.       — Святоша, никакой совести у тебя! — расслабленно отдыхавший, тот вздрогнул и метнул на него взгляд — чёрные глаза его сверкнули ярче рассыпанных по городу фонарей, ярче звёзд.       — М, — согласился Сюаньминь.       — Тц, вот уж, — проворчал Сюэ Сянь, но всё-таки сел и лениво потянулся, а после даже кое-как поправил пояс.       Он коротко оглядел раскинувшийся перед ними город, сунул руку в рукав и, покопавшись немного, вытащил кувшин вина.       Сюаньминь одарил его безмолвным взглядом, забрал кувшин, откупорил и понюхал. Затем — запечатал горлышко обратно и снова — всё так же молча — посмотрел на Сюэ Сяня.       Тот сощурился:       — Святоша, тебе когда-нибудь говорили, что ты тиран?       — Да, — ответил Сюаньминь, не меняясь в лице. — Ты говорил.       Посверлив его взглядом ещё несколько мгновений, Сюэ Сянь закатил глаза, достал другой кувшин и сам бросил его Сюаньминю.       Когда Сюаньминь открыл его, изнутри полился нежный персиковый аромат — это вино было настолько лёгким, что от одного кувшина и ребёнок не опьянел бы по-настоящему. На этот раз Сюаньминь не возразил.       Сюэ Сянь фыркнул, небрежно бросил первый сосуд назад в рукав и поудобнее взял второй, заодно садясь так, чтобы соприкасаться с Сюаньминем плечами.       Как раз в этот момент в отдалении послышался характерный треск, Сюэ Сянь поднял взгляд — и под оглушающий грохот ночное небо расцветилось первыми фейерверками.       Глядя на огни из-под полуопущенных век, он отпил вина. Наслаждаясь мягким вкусом напитка и позволяя мыслям течь свободно, пока огненные цветы распускались один за другим, Сюэ Сянь подумал вдруг, до чего всё-таки люди занимательные существа. Сколь многие дрожали от страха, когда гром рокотал у них над головами, однако от способных посоперничать с ним в громкости и свирепости, способных быть не менее разрушительными, чем молнии, взрывов в небесах они ликовали, полные надежд, уверенности, что день после будет благословлён, безопасный и полный возможностей. Что испуганный Нянь не посмеет приблизиться.       Сюэ Сянь наблюдал с лёгкой усмешкой, ощущая сладость вина на языке и тепло Сюаньминя рядом.       Снова и снова огненные лепестки осыпались дождём из искр.       — Красиво, — выдохнул он и внезапно повернулся к Сюаньминю: — Святоша?       — М? — Сюаньминь смотрел на него так, будто и не отводил взгляда всё это время. Сюэ Сянь приподнял бровь, но спросил о том, о чём и собирался:       — В мире смертных ведь наступает год чёрного дракона, да?       Сюаньминь замер, предчувствуя, что этот Старейший не просто интересуется из праздности, но всё-таки кивнул:       — Да.       Получив подтверждение, Сюэ Сянь запрокинул голову и резко перевернул кувшин, опустошая его разом. На губах его сияли капли вина, когда он широко улыбнулся и подмигнул Сюаньминю:       — Тогда я не могу оставить их без своего благословения, что думаешь? Ответить этот Старейший, впрочем, не дал: последние слова он проговорил уже прямо Сюаньминю в губы.       Едва ощутив сладость и свежесть персика, Сюаньминь обнаружил себя верхом на драконе и привычно ухватился за густую грубоватую гриву.       Сюэ Сянь не терял ни мгновения: он взмыл вверх и облетел столицу по кругу, а после пролетел прямо сквозь взрывающиеся фейерверки, с могучим свистом являя себя народу, не сводившему с неба взглядов.       Люди застыли, потрясённые.       Дракон вихрём пронёсся над толпой — так низко, что от поднятого им ветра качнулись фонари, затрепетали спрятанные за тонкой бумагой свечи и даже всколыхнулись уложенные в свободные причёски волосы юных дев, — и раньше, чем кто-либо успел опомниться, уже взмахнул хвостом и исчез — совсем как и появился, он нырнул в огни, длинная тень его растворилась в черноте небес, и только громогласный рык раскатился по земле во все стороны.       Когда рокот наконец угас, по воздуху разлилась на миг звенящая тишина — но тут же её расколол новый взрыв фейерверков, что заодно разбил охватившее столицу оцепенение.       Послышались вздохи и вскрики, но очень быстро первоначальный испуг сменился благоговейным трепетом, и уже несколько биений сердца спустя улицы забурлили, наполнились восклицаниями:       — Дракон! Истинный дракон!       — Чёрный дракон ниспослал своё благословение!       — Истинный дракон хранит нас!       Вдали от толпы простых горожан придворный астролог спешно поднялся со своего места и порывисто шагнул вперёд, прижимая руку к груди, едва в силах поверить увиденному. Глаза его сияли, голос дрожал:       — Чёрный дракон благосклонен, грядёт год щедрых дождей и богатого урожая!       Скрывшись с глаз смертных, Сюэ Сянь вволю выписал кругов и кувырков в небе, нисколько не интересуясь, какой эффект произвёл. Он был в прекрасном настроении и полон сил.       Не просто полон — переполнен.       Небо далеко позади уже прекратило вспыхивать новыми огнями, однако пламя внутри него — одно на двоих с Сюаньминем — разгоралось всё ярче, и он, сделав последний беспокойный кувырок, устремился прямо к дому.       Время приветствовать весну.