От начала Великой Китайской стены

      Годы пролетели как один день. Меч стал продолжением руки. Войны остались за плечами, и откуда-то понабежал ученик. Мо не изменял своим правилам, пусть и знал о человеческом гораздо больше. Он также был груб, непримирим и бросался словами, острее кинжалов. Он говорил правду, какой бы болезненной она не была, и не испытывал предубеждений ни перед какими нормами и способами взаимодействия с ци. Он все ещё был всегда прав, но теперь в его правду была примешена искренность, а не плохая память на добро. Он все ещё был не самым приятным заклинателем, и близкий круг удерживался лишь силой умений. И рассыпался на осколки, силой того, что в каждом встречном он искал ореховые глаза, которые горят янтарем, стоит только дать им то, чего они так жаждут.              Эти глаза были наваждением. Застилающим месть, и толкающим вперёд. Обойти все Цзянху, чтобы найти того, кто будет смотреть на него также. Взять за грудки каждого, кто бросал взгляд, чтобы не найти в их глубине того, что искал. По этой земле ходят десятки, сотни заклинателей. И у каждого из них своя судьба, своя история.       Этот, тот, что набился к нему в ученики, тарахтит, не затыкаясь. Не реагирует на пинки и тычки, и приносит рис с мясом и овощами, если прилетело за дело. Присосался, как клоп, и все ему надо.       Поначалу Мо все заглядывал ему в глаза - вдруг, ошибся? Уж больно знакомая была, непонятно что, душа? Но потом перестал.        Не то.        Бывает, притянет так кого-то в таверне. Зажмет в темном углу. И заглянет в глаза.       Хочется почувствовать эту мощь, что снесла ему голову, и заставила желать большего.       Хочется вылезти из кожи, чтобы вернуть.       Но все - не то.        Катастрофически не то.       Не те.       И он отталкивает ещё до того, как контакт успевает закрепиться. Или сразу после. Жестокий сценарий для жестокого человека.        Была одна женщина. Однажды. Длинные волосы. Добрые глаза. Человек рядом - темная фигура фоном. Оберегает от любого ветра, что посмеет потревожить ее локоны. Сказала, мимоходом, что сердце в хороших руках. Мо так опешил, что даже не успел нагрубить.       Его сердце?        Ее сердце?        Но фраза так глубоко тронула, что захотелось промолчать. Его настойчивый и беспардонный ученик, впрочем, языка не подобрал. Выдал что-то язвительное, получил тумаков.       Время бежало, но Мо за ним не следил.        Очередные приключения закончились потасовкой в чистом поле. Ученик с гиканьем несся вперед. Мо для вида качал головой, а потом с нетерпением отправился следом.       

***

      Когда Мо открыл глаза, над ним склонилась мужская фигура. Лицо заклинателя осталось в тени, и он не совершал попыток подойти или напасть. Голова немного гудела - последнее, что Мо помнил — это как на него с мечом летел всадник. Дальше — пустота.       — Где я? — голос хриплый. Как будто вечность не говорил.        — И кто ты?              Мо поднялся, не желая больше разлеживаться на одном месте. К тому же, холодный пол - не место для лежания. Холодный, даже землистый пол. Подземелье? Или он умер и попал в Диюй? Заклинатель Мо встал, кряхтя и отряхиваясь. Размял спину. Шагнул к человеческой фигуре.       — Ты что, немой? Или глухой?        Человек в темном пятне усмехнулся и шагнул вперед.Теперь дара речи лишился уже заклинатель Мо. Это был он. В смысле, взгляд. Это был тот самый взгляд.              Но сколько раз он уже думал: тот самый взгляд. Обычно за этим следовало жесткое разочарование, но Мо никогда не сдавался.        Он делает резкий рывок вперед, и хватает заклинателя за грудки.       — Это ты, - выдыхает сквозь зубы Мо, и во взгляде напротив появляется удивление, а сразу следом — лавина гнева. Кулак врезается в скулу, и Мо отлетает к дальней стенке.  Такие приветствия в его жизни тоже были не редкость. И это точно не было причиной остановиться. Мо вскакивает на ноги. Бровь противника - противника ли? - взлетает к черной ленте на лбу. Белоснежные волосы даже не шелохнулись. Мо щурится: бой - значит бой. Редко когда в бою заклинатели не используют клинки, но кто из практикующих не знает кунг фу? На поясе у заклинателя висит меч, но тот его не достает. Мо бросает тело вперед, в стремлении перехватить инициативу, но соперник — соперник ли? — силен. И удар не достигает цели. Гибкая фигура в черном уклоняется, и ладонь Мо проходит в цуне от белой пряди. А вот ответный удар прилетает прямо в грудь. Дыхание сбивается, но Мо успевает ударить до того, как заклинатель отойдет на дистанцию. Импульс раскидывает их по краям подземелья, но жар битвы только начинает распаляться.               Никогда не сдаваться.        Получать удовольствие.              Они кружат вокруг друг друга, обмениваясь выпадами, удар ноги прилетает в челюсть, и Мо сплевывает кровь на пол. Рывок, захват сзади, заклинатель в черном ужом выскальзывает, прерывая попытку удушения, и Мо прилетает локтем по ребрам. Разворот, разбег, оттолкнуться от стены, стремительная атака прилетает сбоку, и противник не успевает увернуться. Но это не мешает ему ухватить Мо за руку, сделать подсечку, припечатать и добить ладонью в спину. Мо падает на пол, но успевает перекатиться прямо перед контрольным в голову. Сражение накаляется, и явно становится гораздо более личным. Свист клинка. Духовное оружие найдет своего мастера, где бы он не оказался.               Соперник вынимает свой меч из ножен, и противостояние переходит на новый уровень. Поединок стали, когда искры разлетаются в стороны, под градом ударов. Каждый шаг - новое слово. Каждый удар - попытка стереть ухмылку с лица напротив. Ни звука не было произнесено с момента первой атаки. Но словно они уже рассказывают историю, понимание которой полное только у одного из них. Лезвие проходит аккурат у руки, рвет ткань ханьфу и оставляет длинную царапину, но не выбивает из боя. Мо рычит и рвется вперед, пока противник открыт. Кончик клинка останавливается в половине цуня от груди заклинателя, но Мо не может заставить себя продолжить. Промедление в долю секунды дает противнику возможность выбить клинок из зоны поражения, и приставить свой к горлу. Мо перехватывает лезвие ладонью. Кровь стекает по руке вниз, сквозь намотанные ленты.               "Нужно не рассказывать, а показывать", — проносится у него в голове. Мо давит на лезвие, опуская его к сердцу и делает полшага вперед.        Никогда не сдаваться.       Он уверен, что прав. Что это то.              — Я не знаю твоего имени, но я знаю твой взгляд, — он делает еще шаг вперед, и заклинатель отступает. Но меч в его руке все также тверд. — Я искал тебя годами, и не уйду, пока не узнаю, — шаг, еще шаг. Человек в черном спиной упирается в стену. Клинок не дрогнул, - горят ли твои глаза янтарем, когда тебе хорошо.        Лезвие не шелохнулось. Мо медленно опустился на колени, меч снова оказался у горла.       — Убей меня. Или дай мне понять, тебя ли я видел во сне всю свою жизнь.       "Прямо здесь?"       "Пошли отойдем."       Мо потянулся к нижнему платью. Клинок никуда не делся.       "Нельзя нарезать жареное мясо мечом".       "А мы скажем, что не ничего осталось".       "За чью честь ты сражался?"       "Не смей относиться неуважительно к моему отцу".       "Надеюсь, это был не его питомец".       Мо не отрывал взгляда от заклинателя. Его бровь вновь была выгнута, а в глазах читался немой вопрос. Но что за вопрос, Мо не понимал. Он потянул за завязки нижних штанов. Человек в черном не проронил ни слова. Думаешь, я не осмелюсь?       Мо подался вперед, и лезвие чиркнуло ему по шее, оставив еще одну царапину. Меч со звоном упал на пол.       — Ты так ничему и не научился, - сказал человек, голосом из его головы. Наклонился и взял его за подбородок. — Начинать нужно не так.        — Бай…