Точка невозврата

14 октября 2024 год. в этот день погода была отвратительной. дождь лил как из ведра. уже пожелтевшие листья прилипли к асфальту, выстраивая дорогу до дома. капли обжигали кожу. мои щёки, покрытые светлыми веснушками — последним следом ушедшего лета, слегка покраснели. ноги были ватными, подкашивались. тело ломило, а в голове звон. весь шум на фоне: гудящие машины, обрывки чужих разговоров, которые тут же уносились ветром, капли, бьющиеся о кожаную куртку на мне — всё слилось в оглушающий гул. дойдя до знакомого подъезда, я вытащил из кармана куртки ключи. металл был ледяным — прямо как воздух в комнате в тот миг, когда слова Су Ын пронзили меня насквозь. прокрутив связку, я сжал ключи в кулаке, но в пальцах не было ни силы, ни гнева, лишь тягучая ватная усталость. ещё мгновение — и я уже стоял у двери. потертый номер «54» над ней уже не казался таким родным. я сглотнул ком в горле и вставил ключ в замок. поворот — дверь распахнулась. вместо запахов ужина и звуков телевизора меня встретила оглушающая, давящая тишина. до сегодняшнего дня всё это казалось мне привычным. теперь же, от осознания правды, подкатывала тошнота. я чувствовал себя не просто преданным — я чувствовал себя идиотом. лохом, которого водили за нос. шаг внутрь — дверь глухо захлопнулась за моей спиной, отсекая меня от того мира. кромешная темнота в квартире висела тяжёлым саваном, давя на виски. рука наконец-то нащупала выключатель. прихожая залилась тёплым светом лампочки. казалось, даже этот свет издевается надо мной своей притворной уютностью. я опустил голову. подо мной уже расползлась тёмная лужа. капли с одежды равнодушно падали на пол, увеличивая пятно. я замер, не в силах отвести взгляд. ещё вчера я бы бросился вытирать её, но сейчас лишь наблюдал, как грязь впитывается в чистый пол. куртку я снял с трудом. повесить на привычное место рядом с её ветровкой? рука сама потянулась, но я дёрнулся, будто дотронулся до раскалённого металла. повесив кожанку на самый дальний, покосившийся крючок, я направился на кухню. щелкнул выключателем —над кухонной гарнитурой вспыхнул холодный свет. я не остался в его луче, а ушёл вглубь комнаты. к балкону. в ту зону, куда свет не добивался. ступня в промокшем носке наступила на ледяную плитку, рука потянулась к карману джинс. нащупав чуть помятую пачку сигарет я достал одну сигаретку. придерживая её двумя пальцами, поднес к губам. щелчок зажигалки, искры, перерастающие в огонёк, в воздухе почувствовался запах жжёного. огонёк струился вверх, как последняя молитва, которой не суждено сбыться. я подошёл к окну. затянувшись ядом в бумаге, почувствовал комок дыма в горле. сглотнуть его уже не было сил. я просто стоял и смотрел, как дождь смывает город за окном. мой взгляд, до этого нацеленный на капли стекающие по окну и на соседние многоэтажки, скользнул в угол балкона. старые коробки владельца квартиры с барахлом, а рядом, уже покрывшийся тонким слоем пыли стул. когда мы только переехали сюда Су Ын сидела здесь рассказывая мне что-то без разбора, пока я докуривал. на миг перед глазами появилась эта картина. я опустил голову. потом резко придавил сигарету об дно пепельницы не докурив. на кухонном столе стояла её кружка с улыбающимся котом. ещё пару дней назад в ней мог быть зеленый чай. сейчас остатки былой цивилизации и отстоя. я мотнул головой, словно это могло помочь развидеть образ Су Ын перед глазами. шипение масла на огне сопровождалось мелкими брызгами. резкий стук яйца об край сковороды — и содержимое выплеснулось. я наблюдал, как прозрачная жидкость мутнеет, сворачивается в белковые хлопья. я, уже склонившись за столом перед тарелкой, взял вилку в руку. отломив ей кусочек яичницы, положил его в рот. недосолил. я потряс солонку над тарелкой. не высыпалось ничего. стукнул по донышку, и белая горка обрушилась на яичницу. теперь пересолено. казалось, надо мной даже еда смеётся. аппетит пропал полностью. я отодвинул тарелку в сторону. уже ничего не хотелось. моя голова опустилась на стол лбом. глаза слипались. я силился их разлепить, но веки были свинцовые. мои глаза распахнулись, услышав до боли знакомый, совсем недавно желанный, звук. щелчок открывающейся двери. Су Ын. я поднял голову. в коридоре, в дверном проёме кухни показалась худощавая девушка. пряди её темных, мокрых волос прилипли к лицу из-за дождя, а сами чуть распушились на макушке. она тяжело дышала, приоткрыв рот. я смотрел на девушку. на ту самую Су Ын, образ которой пытался стряхнуть с век в течение дня. хуже предательства есть только одно — его конец, а болт полученная от него идёт дальше. она уже внутри. а наша совместная жизнь, планы и мечты остались снаружи, размазанные по асфальту вечерним ливнем.