Стекло и пламя

Я часто думала, каково это — умереть. Странно, наверное, для двадцати двух лет иметь такой богатый опыт подобных мыслей. Но когда ты работаешь на двух работах, чтобы оплатить учебу, когда ты существуешь в режиме «дом — метро — работа — библиотека — дом», мысли о смерти приходят не как романтизированный ужас, а скорее как усталый вздох: «Когда уже можно будет просто выспаться?» Меня зовут Иша. Мне двадцать два. Я учусь на последнем курсе филологического, ночью работаю в кофейне, а по выходным — курьером. У меня нет времени на личную жизнь, на друзей, на что-то, кроме бесконечной гонки за завтрашним днём. Но есть кое-что, что принадлежит только мне. Моя книга. Она потрёпанная, с загнутыми уголками страниц и трещиной на корешке. «Тень и кость». Я перечитывала её, наверное, раз двадцать. Может, больше. В мире, где всё было серым и унылым, Равка стала моим окном в другую реальность. Там были цвета. Там была опасность. Там была магия, которая звала меня по имени, хотя я знала, что это глупо. Той ночью я сидела за кухонным столом с чашкой остывшего чая. Глаза слипались, голова гудела от недосыпа, а завтра нужно было сдавать курсовую. Я просто хотела прочитать ещё одну главу. Всего одну. Погрузиться в знакомые строки, вдохнуть запах страниц и на минуту представить, что я там. Что я — там. Последнее, что я помню — буквы, расплывающиеся перед глазами. Строчка о Тенистом Каньоне, о мраке, который поглощает всё живое. И странное, необъяснимое чувство тепла, разливающееся в груди. А потом — тишина. --- Я открыла глаза и чуть не закричала. Надо мной было небо. Но не то тусклое, подсвеченное городскими огнями небо, к которому я привыкла. Это была глубокая, бархатистая синева, усыпанная такими яркими звёздами, что они, казалось, горели. Я села, хватая ртом воздух. Подо мной была неудобная мостовая. Вокруг — дома. Странные дома, с остроконечными крышами, деревянными ставнями и коваными фонарями, в которых мерцал настоящий огонь. Запах. Здесь пахло по-другому. Пылью, лошадьми, выпечкой и... морем? Или это только казалось? — Что за... — прошептала я, вскакивая на ноги. Я крутилась на месте, пытаясь найти хоть одну знакомую деталь. Вывеска на ближайшей лавке была написана странными буквами. Они походили на кириллицу, но слова были чужими. И вдруг, словно кто-то переключил тумблер у меня в голове, я поняла, что там написано. «Торговля тканями. А. Левкин». Я знала этот язык. Я не могла его знать, но я его знала. — Нет, — выдохнула я. — Этого не может быть. Я побежала. Просто побежала, куда глаза глядят, надеясь проснуться, вынырнуть из этого сна. Я врезалась в прохожих, извинялась на том самом странном языке, который лился с губ так же легко, как русский, и бежала дальше. Пока не вылетела на площадь. И замерла. Передо мной возвышался он. Дворец. Белокаменный, величественный, с золотыми куполами, отражающими свет заходящего солнца. Я видела его на фанатских артах сотни раз. Малый дворец. — Я сошла с ума, — прошептала я. — Я сплю. Это просто сон. Но это был не сон. Всё было слишком реальным. Холод булыжников под ногами, ветер, треплющий волосы, запах... запах, от которого у меня вдруг защипало в носу. А потом что-то случилось. Я не знаю, как это объяснить. Это было похоже на удар током, на вспышку света в закрытой комнате, на взрыв, который никто не услышал, но почувствовали все. Волна энергии поднялась откуда-то из самой глубины моего существа, из точки, о существовании которой я даже не подозревала. Она прошла сквозь меня, сквозь мостовую, сквозь стены домов, сквозь людей. Она прошла сквозь весь этот мир. На секунду время замерло. Я увидела, как замерцал воздух вокруг моих рук. Не золотом, как у Заклинательницы Солнца. И не тьмой, как у Дарклинга. Это было чем-то другим. Чем-то, что переливалось всеми цветами сразу, но оставалось прозрачным, как чистейшее стекло. А потом всё кончилось. Я рухнула на колени, обессиленная, дрожащая, ничего не понимающая. — Святые, — прошептал кто-то рядом. Я подняла голову. На меня смотрели люди. Обычные прохожие, торговцы, женщина с ребёнком. В их глазах был страх. И благоговение. — Гриша, — выдохнул старик, стоящий ближе всех. — Новый гриша. --- Освальд В то же самое время, за сотни вёрст от Ос Альты, в кабинете, заваленном картами и древними свитками, Александр Морозов резко выпрямился, едва не опрокинув чернильницу. Он почувствовал это. Вспышка была не физической — он не увидел её глазами. Он ощутил её кельей. Своей кожей, своей кровью, той самой древней связью с миром, которая делала его тем, кем он был. Это было не похоже ни на что, что он знал. Не свет, не тьма. Это была чистая, необузданная мощь, которая на секунду заставила его собственные тени вздрогнуть и отпрянуть, словно в испуге. — Генерал? — Иван, стоявший у двери, встревоженно шагнул вперёд. — Что случилось? Дарклинг не ответил. Он смотрел в пустоту перед собой, но видел другое. Видел карту. Видел точку, откуда пришла эта волна. И в его сознании, чётко, как удар колокола, прозвучало имя. Иша. Он не знал, откуда он его знал. Летописи. Древние фолианты, которые он изучал столетиями. Пророчества, которые он считал лишь легендами. «И придёт та, что не отсюда. Ни свет, ни тьма. И сила её перепишет мир». — Иван, — голос Дарклинга был тих, но в нём звенел металл, от которого у любого гриша поджилки бы затряслись. — Готовь отряд. Мы выезжаем на восток. — На восток, мой генерал? Но там же... — Мне плевать, что там. Там она. Иван хотел спросить «кто», но осекся, увидев глаза своего повелителя. В них горела не просто заинтересованность политика, нашедшего новый инструмент. В них горела одержимость. Глубокая, первобытная, опасная. Она пришла. Она существовала. И она будет его. Дарклинг медленно сжал пальцы в кулак, и тени в углах кабинета услужливо сгустились, зашептали, затанцевали. — Ни свет, ни тьма, — прошептал он, и на его губах появилась та самая улыбка, от которой у Ивана всегда холодело внутри. — Посмотрим, что ты такое на самом деле, Иша. И заплатишь ли ты ту цену, которую я готов предложить. Он уже представлял её. Не лицо — он ещё не знал его. Но он чувствовал её. Чувствовал ту уникальную, пьянящую силу, которая теперь принадлежала этому миру. А значит, принадлежала ему. Вся. Без остатка. --- Кеттердам Я не знала, сколько просидела на коленях посреди площади. Минуту? Час? Люди вокруг шептались, кто-то уже побежал за стражей, кто-то, наоборот, пятился назад, крестясь на местный манер. — Вставай, глупая! — чьи-то сильные руки рывком подняли меня на ноги. — Ты чего разлеглась? Сейчас стража набежит, и всё, прощай, вольная жизнь! Передо мной стояла девушка. Чуть старше меня, с копной рыжих кудрей и веснушками на носу. Одета она была в простую, но добротную одежду, а в руках держала корзину с рыбой. — Ты... — я не могла связно говорить. — Ты кто? — Я? — она удивлённо моргнула. — Мира я. Торгую тут. А вот ты кто такая? Я видела, что ты сделала. Святые, это было... это было невероятно. — Я не знаю, — честно призналась я. — Я не знаю, кто я. И где я. Мира оглянулась по сторонам, оценивая обстановку. На горизонте уже показались двое в синих мундирах — городская стража. — Потом расскажешь. Бежим! Она схватила меня за руку и потащила в переулок. Мы петляли по узким улочкам, перепрыгивали через лужи и распугивали кошек, пока не оказались у старого, покосившегося дома на окраине города. — Заходи, — Мира распахнула дверь. — Здесь безопасно. Внутри пахло травами и ещё чем-то пряным. У печи хлопотала пожилая женщина, а в углу, за столом, сидел мужчина с седой бородой и внимательно смотрел на меня. — Кого привела, Мира? — спросил он. — Ту, о ком вы говорили, дедушка. Ту, чей приход предсказывали. Старик встал. Подошёл ко мне близко, вглядываясь в мои глаза. — Ни свет, ни тьма, — прошептал он. — Стекло. Твоя сила — это стекло, дитя. Ты умеешь создавать то, чего не было. Преображать. Ты — Грань. — Я... я ничего не понимаю. — Понимать будешь потом, — женщина у печи обернулась, и я увидела её глаза — мудрые, тёплые. — Сейчас главное, что ты здесь. А тот, кто ищет тебя, уже в пути. И он не остановится, пока не получит то, что хочет. — Кто ищет? — спросила я, хотя в глубине души уже знала ответ. Старик положил руку мне на плечо. — Тот, кто старше этой страны. Тот, чьи тени съели солнце. Дарклинг идёт за тобой, девочка. И боюсь, он хочет не только твою силу. Меня пробрал холод. Тот самый, от которого не спасает никакая одежда. Я попала в свой любимый мир. Я обрела невероятную силу. Но за мной уже охотится самый опасный человек в Равке. И судя по тому, как старик сжал моё плечо, моё приключение только начиналось.