Глава 37. Золотые унитазы и логика навоза
3 марта 2026 г., 21:57
На тропе повисла тяжелая тишина. Бэй Фэн стояла, прижимая ладонь к горящей щеке, и смотрела на Ци Цинци снизу вверх. Вместо привычного испуга в её глазах читался холодный, оценивающий расчет. Словно она подсчитывала, сколько калорий Лорд Пика Сяньшу потратила на этот удар.
— Шэнь-шисюн! — Ци Цинци обернулась к Шэнь Цинцю, её голос дрожал от негодования. — Ты слышал её? «Всем прощаю»! Выгони её с Пика! Прямо сейчас! Таким дрянным девчонкам не место среди бессмертных! Если она останется, я дойду до Главы Школы!
Бэй Фэн медленно опустила руку от лица. На бледной коже четко проступал багровый след.
— О, — ровно произнесла она, и её голос в морозном воздухе прозвучал пугающе буднично. — Выгоните? Что ж... логичный финал испытательного срока.
Она повернулась к Шэнь Цинцю, который всё еще сжимал веер, явно наслаждаясь тем, как его «инструмент» доводит Ци-шимэй до белого каления.
— Если меня уволят... то есть, исключат из списков Цинцзин... я пойду в Дворец Хуаньхуа, — Бэй Фэн пожала плечами. — Я слышала, Старый Глава Дворца очень любит золото и роскошь. Построю им золотые унитазы с подогревом от огненных кристаллов. У них бюджет в десять раз больше нашего. Им... понравится мой подход к комфорту. Стану их придворным архитектором нечистот. Профит.
Ци Цинци поперхнулась воздухом. Её глаза стали размером с те самые жемчужины на заколках.
— Ты... ты... бесстыжая тварь! Ты предлагаешь продать свои знания врагам... ради золотых горшков?!
— Исключительно поиск адекватного инвестора, — Бэй Фэн лениво поправила свою черную накидку, лозы на которой, казалось, насмешливо зашевелились. — Если здесь мой труд... не ценят, а бьют по лицу... зачем мне оставаться? В бизнесе... это называется "релокация ресурсов".
Шэнь Цинцю издал негромкий звук, подозрительно похожий на кашель. Он прикрыл рот веером. Его глаза сузились. Сама мысль о том, что эта девчонка будет строить комфортные дворцы для этого напыщенного павлина из Хуаньхуа, вызвала у него резкий укол собственнической ярости.
— Она не пойдет в Хуаньхуа, — отрезал Шэнь Цинцю, делая шаг вперед и кладя руку на плечо Бей Фэн. Пальцы Лорда сжались чуть сильнее необходимого, словно он боялся, что она прямо сейчас испарится в сторону конкурентов. — Она... слишком много знает о моих секретах. И её "золотые чаши" останутся здесь.
Он посмотрел на Ци Цинци с ледяным превосходством.
— Ци-шимэй, ты просила дисциплины? Хорошо. Бэй Фэн, за твое длинное достоинство... то есть, язык... ты будешь переписывать кодекс школы три ночи подряд. В библиотеке. Без обогревателя.
Бэй Фэн вздохнула.
«Ожидаемо. Сохранение лица руководства через штрафные санкции».
Ци Цинци, видя, что полной расправы не будет, лишь гневно фыркнула.
— Ты балуешь её, Шэнь-шисюн! Смотри, эта змея еще укусит тебя за руку.
— Она не укусит, пока я её кормлю, — парировал Шэнь Цинцю. — Иди, шимэй. Твои ученицы замерзли.
Когда толпа розовых халатов скрылась за поворотом, Бэй Фэн наконец расслабила плечи. Лицо болело, но в голове уже выстраивался план мести.
— Учитель... — тихо произнесла она, глядя вслед Ци Цинци. — А она могла... правда выбрить меня налысо?
Шэнь Цинцю приподнял бровь.
— И что бы ты сделала? Плакала бы в келье?
— Никаких слез, — Бэй Фэн подняла на него свои серые глаза, в которых напрочь отсутствовала детская обида, зато щедро плескалась холодная, взрослая мизантропия. — Я бы взяла палку монаха... длинную такую, с кольцами. И ходила бы по Пику, пугая всех своим видом. Называла бы себя "Вестницей Конца Света". Репутация Пика Цинцзин... превратилась бы в пепел за три дня. Кто захочет учиться у Лорда... чья личная ученица выглядит как безумный отшельник-фанатик?
Шэнь Цинцю замер. Он представил эту картину. Бэй Фэн, лысая, в лохмотьях, с палкой, вещающая о грехах прямо у ворот школы... Это был бы репутационный дефолт.
— А если бы она заставила меня мыть полы в конюшнях... — Бэй Фэн продолжала, её голос был монотонным и страшным. — Грязюка... вместе с навозом... полетела бы прямо на её любимые розы в саду Сяньшу. "Случайно". При каждом взмахе метлы. Коэффициент загрязнения был бы критическим. Я бы уничтожила её цветник... просто за счет неправильного вектора уборки.
Шэнь Цинцю посмотрел на неё — маленькую, с багровым следом на щеке, одетую в черную сетку с шипами.
«Она не шутит», — осознал он. — «При полном отсутствии навыков владения мечом она виртуозно умеет превращать чужую жизнь в неэффективный, грязный хаос. Она — биологическое оружие замедленного действия».
— Иди в библиотеку, — Шэнь Цинцю резко развернулся, стараясь скрыть дрожь в пальцах. — И вытри лицо снегом. Холод снимет отек. И... Бей Фэн.
— Да, Учитель?
— Если ты еще раз заикнешься о Хуаньхуа... я лично зашью тебе рот тем самым черным шелком, — холодно повторил Шэнь Цинцю, сверля Бэй Фэн взглядом.
Бэй Фэн прикоснулась к горящей щеке, почувствовала, как под пальцами пульсирует отек, и на мгновение забыла, что перед ней стоит человек, способный распылить её на атомы. Её внутренний «Мемолог» проснулся и выдал техническое решение быстрее, чем разум успел выставить блокировку.
— Предпочитаю кляпы, — ровно произнесла она. — Они... модульные. Их легче дезинфицировать, чем швы.
Веер в руке Шэнь Цинцю замер на полуслове. Воздух вокруг Лорда Пика, казалось, превратился в густой холодный кисель. Он медленно опустил веер, обнажая лицо, на котором застыло выражение глубочайшего, искреннего недоумения.
— Ты... — он запнулся, мучительно пытаясь осознать, что это за слово и в каком контексте его используют уличные девки или демоны. — Ты — самое испорченное, самое грязное создание, которое я когда-либо встречал.
Бэй Фэн моргнула. Пинг мозга — две секунды.
«Анализ: Слово "кляп" в этом мире имеет явно не медицинское значение. Процессор перегрелся. Требуется откат».
— Учитель? — она вопросительно склонила голову, глядя на него снизу вверх. Её серо-зеленые глаза за багровым отпечатком пощечины казались совсем прозрачными.
Шэнь Цинцю молчал. Он смотрел на эту маленькую девочку в шипастой накидке и чувствовал, как его привычная картина мира дает очередную трещину. Полностью лишенная страха или девичьей обиды, она даже после тяжелого удара Лорда Пика продолжала обсуждать «эффективность» наказания.
— Спасибо, — тихо добавила Бей Фэн.
— За что? — огрызнулся он, пряча руки в рукава. — За то, что я назначил тебе три бессонные ночи в библиотеке?
— За то, что... не отдали в Хуаньхуа, — Бэй Фэн отвела взгляд на грязный снег. — И за то, что... защитили мой КПД. Я бы правда... закидала её розы навозом. И мне было бы... лень потом отмываться.
Шэнь Цинцю снова раскрыл веер, на этот раз медленно, почти задумчиво.
— Ты удивительное существо, Бей Фэн. Ты не боишься боли. Ты не боишься позора. Ты даже смерти, кажется, боишься меньше, чем лишних движений метлой.
Он сделал шаг к ней, нависая своей безупречной фигурой.
— Скажи мне... Северный Ветер. Ты вообще чего-нибудь боишься? В твоей голове есть хоть какой-то страх, который нельзя просчитать таблицей?
Бэй Фэн замерла. Она посмотрела на свои черные от туши пальцы, потом в сторону, где недавно скрылась Нин Инъин — яркая, шумная, полная надежд и розовых ленточек.
— Да, — выдохнула она. Её голос стал совсем тихим. — Я боюсь... стать как Инъин-шицзе.
Шэнь Цинцю приподнял бровь, ожидая продолжения.
— Вот это всё... — Бэй Фэн неопределенно махнула рукой в воздухе. — Любовь, дружба, ленточки... Вера в то, что мир тебе что-то должен, потому что ты "хорошая". Страх... потерять чье-то одобрение. Я боюсь... что мой мозг когда-нибудь откажет, и я превращусь в это розовое облако, которое плачет из-за сломанной шпильки и ждет, когда его спасут.
Она подняла на него взгляд, и в нем промелькнула такая первобытная, ледяная жуть, что Шэнь Цинцю невольно сжал рукоять веера.
— Стать беспомощной «девой в беде»... — прошептала она. — Потерять автономность. Вот мой... критический сбой. Моя Бездна. Уж лучше... палка монаха и лысая голова.
Шэнь Цинцю смотрел на неё долго. Его собственное прошлое — годы рабства, где он был именно такой «беспомощной вещью» в руках Цю Цзяньло — отозвалось внутри глухой, ядовитой болью. Он понял её страх лучше, чем кто-либо другой. Страх перестать быть субъектом и стать объектом.
— Тогда тебе не о чем беспокоиться, — произнес он, и в его голосе впервые не было яда. — Твои шипы... выросли глубоко внутри. Ты никогда не станешь такой, как она. Ты слишком... — он замолчал, подбирая слово, — технически сложная.
Он развернулся и зашагал прочь, бросив напоследок:
— Марш в библиотеку. И не вздумай уснуть на свитках. Я пришлю Бинхэ проверить, не пускаешь ли ты слюни на кодекс школы.
Бэй Фэн проводила его взглядом.
«Лог системы:
Шэнь Цинцю: Уровень резонанса душ +20. Статус: "Брат по травме контроля".
Внимание! Вы только что признались в главном страхе. Система зафиксировала это как уязвимость».
— Иди к черту, Система, — пробормотала Бэй Фэн, зачерпывая ладонью чистый снег и прикладывая его к пульсирующей щеке. — Главное, что завуч... меня понял.
Она побрела в сторону библиотеки. Её ждали три ночи без сна, холодный пол и бесконечные ряды иероглифов.
«Ну что ж... зато там тихо. И нет Ци Цинци. Идеальное ТЗ для выходных».
Она не заметила, как за деревом бамбука у хозяйственного двора Ло Бинхэ, сжимавший кулаки до белых костяшек, провожал её взглядом. Выполняя очередное поручение, он стал невольным свидетелем всей сцены, слыша каждое слово: и про «кляпы», и про «розовое облако».
«Стать беспомощной девой… — думал он, и его глаза темнели. — Она так боится принадлежать кому-то… Но она не понимает. Вместо банального спасения я предпочту стать её единственной, самой уютной клеткой, в которой ей будет настолько комфортно, что она сама забудет слово "свобода"».
В этот вечер на Пике Цинцзин зима стала еще холоднее.
