Протокол «Архитектор»: Техническое обслуживание Небесного Демона

Весна пришла на Пик Цинцзин с ароматом цветущей сливы и всеобщей паникой. Начались ежегодные аттестации. Бэй Фэн ненавидела экзамены. В своей прошлой жизни она готовила к ним других, стояла над душой, заставляя зубрить формулы. Теперь она сама сидела за низким столом в Главном Зале, сжимая в руке один из своих фирменных хвойных маркеров, и ждала начала экзекуции. Готовиться ей было лень. «Я вызубрила свойства тридцати видов нефрита и систему канализации. Если они спросят меня, в каком году основатель Пика чихнул на горе Тайшань, я просто отвечу наугад. Моя ценность заключается в практических расчетах». Первая половина дня прошла на удивление гладко. Теория культивации? Она заполнила свиток за десять минут, используя структурированные списки и таблицы, от которых у проверяющих старших адептов задергался глаз. Придраться к фактам они так и не смогли — точность была абсолютной. Музыка? Она отыграла базовую мелодию на гуцине с ритмичностью хорошего метронома. Но при этом эмоциональность исполнения равнялась объявлению остановок в метро. А затем наступил раздел «Поэзия и Метафизика». На возвышении в центре зала восседал Шэнь Цинцю, лениво обмахиваясь веером. Рядом с ним сидел приглашенный Старейшина Ли с Пика Главы Школы — древний старик с бородой до пояса, известный своей любовью к сложным метафорам и духовному изяществу. Ло Бинхэ бесшумно перемещался между рядами. Будучи старшим адептом, он лишь выполнял роль помощника: убирал исписанные листы и подливал свежую тушь. На самом деле юноша вызвался сюда исключительно ради возможности находиться рядом с Бэй Фэн. Старейшина ударил в маленький гонг. — Адепты Пика Искусств! — его голос скрипел, как старое дерево. — Ваше задание. Составьте поэтическое раздумье или эссе. Тема: "Весенний туман, скрывающий хребты Цанцюн: как дымка над горами отражает тернистый путь самосовершенствования и чистоту помыслов истинного заклинателя". На выполнение — одна палочка благовоний. Приступайте. Адепты закрыли глаза, ища вдохновение. Мин Фань возвел очи горе, явно придумывая рифму к слову «туман». Нин Инъин заулыбалась, макая кисть в тушь. Бэй Фэн смотрела на чистый лист. «Дымка над горами. Путь самосовершенствования. Бред собачий». Она вспомнила, как однажды на Земле ходила в горный поход на корпоративе. Туман тогда спустился так резко, что бухгалтерша сломала ногу, споткнувшись о корень, а сама Бэй Фэн прокляла всё на свете, замерзая на склоне. «Туман — это метеорологическое явление, снижающее видимость до критических значений. А горы — это гравитация, которая хочет тебя убить». Вздохнув, Бэй Фэн сняла колпачок с маркера. «Ладно. Напишем им суровую правду жизни. Прагматика — мое всё». Проигнорировав бесполезные стихи, она начала писать суровой прозой, выводя угловатые чертежные иероглифы. Через три минуты она закончила, положила маркер, скрестила руки на груди и стала ждать, глядя в стену пустым взглядом. Проходивший мимо Ло Бинхэ скользнул взглядом по её тексту. «Шимэй Бэй страдает от дефицита поэтического вдохновения, — отметил его Теневой Страж. — Надо будет ночью принести ей толковый словарь рифм или... просто убрать этого ворчащего Старейшину Ли, заставляющего её тратить энергию на чушь». Когда благовоние догорело, Старейшина Ли спустился с возвышения, чтобы лично пройти между рядами и оценить «полет мысли» лучших учеников. Он подошел к столу одной из учениц, благосклонно кивнул её стиху про «светящиеся капли росы». Уважительно хмыкнул над творением другого. А затем его взгляд упал на Бей Фэн. Личная ученица Лорда Шэня. Ходили слухи, что она — гений. Старейшина Ли подошел к её столу с предвкушением. Он взял её лист. Бэй Фэн сидела неподвижно. Глаза Старейшины Ли пробежали по строчкам. Его кустистые брови поползли вверх, затем сошлись на переносице. Лицо старика начало приобретать багровый оттенок. Руки затряслись. — Что... что это такое? — прохрипел он, тыча дрожащим пальцем в бумагу. — Это шутка? Ты смеешься над Дао, негодная девчонка?! Все адепты втянули головы в плечи. На возвышении веер Шэнь Цинцю замер. Лорд Пика с грацией хищника поднялся и спустился в зал. Его лицо оставалось непроницаемым, но Бэй Фэн заметила напрягшиеся мышцы на его челюсти. — В чем дело, Ли-шибо? — холодно поинтересовался Шэнь Цинцю, подходя к ним. — Моя личная ученица написала что-то... оскорбительное? — Оскорбительное?! Это ересь! Это профанация! — Старейшина Ли сунул лист прямо в лицо Шэнь Цинцю. — Прочти сам, Лорд Шэнь! Где здесь метафизика?! Где чистота помыслов?! Шэнь Цинцю взял бумагу. Его взгляд, острый как лезвие Сюя, скользнул по черным строчкам, написанным хвойным маркером. Бэй Фэн написала следующее: "Туман скрывает то, что впереди. В условиях нулевой видимости можно споткнуться об рельеф и упасть. Чем ты выше на горе, тем больнее падать. Можно упасть, переломать все кости и не встать. Поэтому в тумане надо идти осторожно и прощупывать путь палкой. А также использовать ледорубы, кошки на обувь и надежную страховку. Двое людей должны быть связаны одной веревкой. Если один упадет в ущелье, второй его удержит своим весом и поможет вылезти. Но есть нюанс. Если в пропасть упадет тот, кто тяжелее, то законы физики утянут за ним и легкого, и будет плохо обоим. Поэтому лучше ходить в связке по три человека или больше". Шэнь Цинцю читал. Один раз. Второй. Его мозг, настроенный на поиск скрытых смыслов и поэтических аллегорий, с размаху врезался в железобетонную стену техники безопасности. Ледорубы? Кошки на обувь? Физика веса в связке? Он посмотрел на Бэй Фэн поверх листа. Она смотрела на него в ответ своими невозмутимо. В её взгляде читалось: «А что не так? Я всё правильно расписала. Командная работа и альпинистское снаряжение снижают риск смертности в горах на 80%». Шэнь Цзю почувствовал рождающийся глубоко внутри истерический смех. Напрочь лишенная художественного вкуса дрянь хранила вместо души Инструкцию по Охране Труда. И она на полном серьезе сдала это как эссе о самосовершенствовании. Разумеется, позволить Старейшине Ли унизить свой Пик было нельзя. Допущение глупости Личной Ученицы Шэнь Цинцю автоматически означало бы его собственную некомпетентность. Пришлось включать режим "Адвоката". Шэнь Цинцю с достоинством свернул лист. — Ли-шибо, — голос звучал мягко, скрывая смертельный яд. — Ваш разум затуманен привычными клише. Зациклившись на банальных восторгах о "светлом Дао", вы упускаете пугающую глубину. Старейшина Ли опешил. — Глубины?! В "ледорубах" и "весе"?! — Именно, — Шэнь Цинцю раскрыл веер, обмахиваясь с видом человека, снисходящего до объяснений ребенку. — "Туман" — это мгла демонических искушений. "Упасть и переломать всё" — это искажение Ци. А "веревка" и "связка из трех человек" — это аллегория на нерушимое братство нашей школы Цанцюн. Она говорит о том, что в одиночку путь Бессмертия смертельно опасен. Если падает один "тяжелый" — то есть обремененный грехами адепт — он утянет за собой наставника. Поэтому нам нужна поддержка всей Секты. «Какую же неописуемую ахинею я сейчас несу, — мысленно содрогнулся Шэнь Цзю, изо всех сил удерживая на лице маску высокодуховного просветления и борясь с выступающим на лбу потом. — Вгрызающаяся воля... Кошки на обувь... Боги, за что мне это наказание?» Шэнь Цинцю сделал многозначительную паузу, бросив на Бэй Фэн взгляд, обещающий ей долгие часы страданий после экзамена. — Её эссе — это суровый, лишенный розовых иллюзий манифест ответственности за товарищей. "Ледоруб" — это символ нашей воли, вгрызающейся в скалу судьбы. Она использует земные термины, чтобы подчеркнуть очевидную вещь. Дао требует помимо возвышенных стихов грязного тяжелого труда выживания. Разве это не истинная мудрость? Старейшина Ли пожевал губами. Он явно чувствовал повешенную Лордом Шэнем на уши лапшу, но изящно выстроенная логика ломала любые попытки спорить без признания собственной неспособности понять "суровое Дао". — Хм... — старик кашлянул. — Неортодоксально. Сурово. В этом присутствует определенный дух... Пика Байчжань, я бы сказал. Ладно. Я засчитаю это как... экспериментальную форму. Он развернулся и пошел дальше по рядам. Шэнь Цинцю бросил смятый лист на стол Бей Фэн. Он наклонился к ней вплотную, обдавая запахом сандала. — У тебя душа кирпича, Бэй Фэн, — прошипел он одними губами. — Ты — самое антипоэтичное существо в Поднебесной. — Кирпичи надежны, Учитель, — так же тихо, сохраняя покерфейс, ответила Бэй Фэн. — Из стихов дом не построишь. А из кирпичей — да. И, если что, я могу рассчитать нагрузку на ту самую "веревку братства". Шэнь Цинцю выпрямился, его глаз нервно дернулся. — Завтра, — холодно процедил он, — ты пойдешь в сад медитаций. Будешь смотреть на камни и воду до тех пор, пока не начнешь замечать первозданную гармонию взамен банальных стройматериалов и водопровода. И не возвращайся, пока не напишешь нормальный стих из четырех строк. Он развернулся и ушел на возвышение. Бэй Фэн мысленно застонала. «Сидеть в саду. На холоде. И придумывать рифмы к воде. За что? Почему нельзя просто выдать мне диплом за знание сопромата?» По крайней мере, экзамен был сдан. Она технически выжила в этом столкновении с метафизикой. Бэй Фэн спрятала маркер в рукав и закрыла глаза. Ей нужно было срочно придумать способ автоматизировать процесс написания стихов. «Самолёт как автор дешевого сетевого чтива на двадцать миллионов знаков гарантированно пользовался алгоритмами и сайтами вроде "рифматор.ру" в прошлой жизни. Надо будет обязательно стрясти с него этот скрипт, чтобы не мучиться самой», — прагматично решила она. Лог Системы: [Экзамен "Поэзия и Метафизика": Сдано (с помощью чит-кода "Адвокат Шэнь Цинцю").] [Ваша репутация: "Суровый реалист".] [Внимание! Завтра вам предстоит социальное взаимодействие с природой. Подготовьте теплую накидку.]