Протокол «Архитектор»: Техническое обслуживание Небесного Демона

Главный Зал Наставников Пика Сяньшу обычно использовался для медитаций о высшем Дао и обсуждения дисциплинарных взысканий. Этим вечером его двери были заперты изнутри на тяжелый засов, а на окна наложены уплотняющие звукоизолирующие печати. В центре зала, вокруг низкого стола из темного палисандра, сидели четыре женщины, чья суммарная культивация могла бы стереть с лица земли небольшую армию демонов. Во главе стола восседала наставница Ли, Старший Инквизитор Пика. Справа от неё — наставница Ван, отвечающая за боевую подготовку, чьи руки были покрыты мозолями от меча. Слева — наставница Чжао, изящная и сентиментальная преподавательница искусств. Напротив сидела наставница Чэнь, главный теоретик духовных практик. На столе, освещенные неровным светом дюжины свечей Истины, дым которых отгонял иллюзии, лежали пять конфискованных свитков. Наставница Ли глубоко вздохнула. В её правой руке была зажата кисть, щедро обмакнутая в ярко-красную тушь — цвет цензуры, исправления и гнева. — Сестры, — её голос звучал сурово и торжественно. — То, с чем нам предстоит столкнуться — это изощренная ментальная атака. Бэй Фэн утверждает, что это «эмпатический тренинг». Мы должны доказать, что это яд, развращающий молодые умы. Я буду читать вслух. Как только вы услышите непристойность, искажение фактов или демоническую ересь — говорите. Я вычеркну это красным, и завтра мы предадим этот мусор огню на главной площади. Лишь бы меридианы не сгорели от того, что эти девки там понаписали. В прошлый раз мы нашли у ученицы стихи о «нефритовых стержнях», я неделю не могла медитировать. Остальные три женщины сурово кивнули, расправив плечи. Они были готовы к битве с порнографией. Наставница Ли развернула первый свиток, презрительно скривив губы, и начала читать. — «Глава первая. Жемчужина в тисках...» — она сделала паузу, ожидая, что сейчас начнутся описания порочных пещер. Но текст был другим. Голос наставницы Ли, поначалу полный издевки, начал звучать ровнее, когда она зачитывала строки о матери Ли Мин, которая затягивала на груди дочери жесткий сыромятный корсет. «...Её пальцы больно впивались в подбородок дочери. "Лицо — это твоя единственная валюта, Ли-эр. Не смей хмуриться, морщины — это растрата капитала. И забудь про деревянный меч брата..."» Кисть с красной тушью зависла над бумагой. Наставница Ли ждала повода опустить её, но... повода не было. Текст оказался пугающе точной, болезненной реальностью, знакомой многим женщинам-заклинательницам, которые в детстве бежали из знатных семей, чтобы избежать подобной участи. Наставница Ван, мечница, глухо зарычала. — Затягивать грудь ребенку, в котором течет Ци? — её кулак сжался. — Это же блокирует легочный меридиан! Воину нужен кислород! Какая жестокая, недальновидная женщина! — Читай дальше, шицзе, — тихо попросила наставница Чжао, прижимая платок к губам. — Там нет ереси. Пока... нет. Наставница Ли перешла ко второй главе. Когда она дошла до сцены, где отец застает Ли Мин с настоящим мечом и заставляет её сжимать в ладони раскаленный уголь, приговаривая, что «рука девы создана для шелка», в Зале Наставников температура упала на несколько градусов. — Сломал её тренировочный меч... о её же спину... — прошептала наставница Ван. Её глаза потемнели от ярости. — Какой отец ломает оружие своего дитя?! Да я бы за такое сама отрубила ему руки! — Спокойно, Ван-шимэй, — наставница Чэнь, теоретик, поправила очки (артефакт для чтения). — Обратите внимание на философский подтекст. Боль не сломала её дух, а лишь выжгла мирские привязанности. Это классический путь превозмогания. Девочка... автор этого текста... на удивление глубоко понимает природу закалки воли. Наставница Ли сглотнула. Красная тушь на её кисти начала подсыхать, собираясь в липкую каплю, но она даже не думала её опускать. Она перевернула свиток. Глава третья. Сцена перед зеркалом. Отрезание волос и превращение в юношу-воина. Когда прозвучала фраза «Я больше не жемчужина. Я — клинок. И теперь я сама буду решать, чью кровь мне пить», наставница Чжао не выдержала и издала тихий всхлип, утирая слезы. — Какая жертва... — пролепетала она. — Отказаться от своей женской сути ради права защищать других... Это так благородно! — И ни одного слова о непотребствах, — констатировала наставница Ли, чувствуя, как её собственный гнев растворяется в липкой, тягучей эмпатии. — Но подождите. Дальше должен появиться Лорд Шэнь. Вот где точно будет клевета на нашего Шэнь-шисюна! Она развернула четвертую главу. Появление холодного, язвительного Лорда, который сразу раскусил иллюзию Ли Мин, но вместо разоблачения начал играть с ней в жестокую игру. — Возмутительно! — наставница Ли попыталась возродить свой инквизиторский запал. — Разве Шэнь-шисюн стал бы так подло играть чужими чувствами? Разве он стал бы шептать ей на ухо, что её духи пахнут «слишком по-женски»? Это поклеп! Надо вычеркнуть! Она занесла кисть, но наставница Чэнь мягко перехватила её запястье. — Подожди, Ли-шицзе. Вспомни слухи. Вспомни, как он смотрел на Лорда Ци и улыбался из-за веера, защищая эту свою выходку. Почерк автора... пугающе достоверен. Он бьет сразу в разум, это его излюбленный метод. Наставница Ван согласно кивнула. — Да. И то, как он потом кинул в неё меч... Читайте эту сцену, шицзе! Быстрее! Наставница Ли продолжила чтение, и её голос поневоле стал быстрее, захваченный динамикой боя, которую Бэй Фэн выверяла по справочникам Пика Байчжань. «...Клинок просвистел в цуне от её щеки, срезав прядь волос. Ли Мин застыла, уверенная, что её предали. Но позади неё раздался влажный хруст и предсмертный хрип Иллюзорного Сталкера. Лорд Шэнь прошел мимо, даже не взглянув на её дрожащие руки. "У тебя реакция, как у беременной черепахи", — бросил он, вытирая лезвие...» — Ох... — наставница Чжао судорожно прижала руки к груди. — Он спас её! Он спас её и не стал требовать благодарности! Какое... какое надменное, холодное благородство! Он готов казаться злодеем в её глазах, лишь бы она была жива! — И он указал ей на ошибку в стойке, — одобрительно пробасила наставница Ван. — Строгий, но справедливый командир. Наставница Ли уже не пыталась искать ересь. Она просто читала. Кисть в её руке окончательно высохла. Красная тушь превратилась в корку. Пятая глава. Магическая буря. Таверна. Знаменитый троп «Одна кровать». В Зале Наставников воцарилась такая тишина, что потрескивание фитилей свечей казалось грохотом. Четыре уважаемых старейшины, женщины, посвятившие свою жизнь целомудрию и медитациям, сидели, подавшись вперед, и слушали описание того, как Лорд Шэнь, зная, что перед ним девушка, уступает ей единственную постель, прикрываясь оскорблениями. «..."Не смеши меня, Лю-шиди," — его голос в полумраке комнаты звучал как шелест сухого бамбука. — "Ты выглядишь так, будто тебя сдует ветром. Ложись на кровать, неженка. Я не хочу, чтобы завтра ты чихал и срывал мне охоту". Он развернулся, чтобы уйти к жесткому стулу у окна. Ли Мин смотрела на его прямую спину в полумраке таверны, и её сердце пропустило удар...» Голос наставницы Ли смолк. Она провела пальцем по краю бумаги. Перевернула лист. Там было пусто. — И... и что дальше? — прошептала наставница Чжао, вытягивая шею. — Что было утром? Она поняла, что он заботится о ней? Он укрыл её своим плащом ночью?! Наставница Ли лихорадочно покрутила пустой свиток. Заглянула под стол. — Нет... — её голос дрогнул от смеси паники и глубочайшего, почти болезненного разочарования. — Текст обрывается. Это всё. Здесь больше нет ни одного листа. — Как нет?! — наставница Ван грохнула кулаком по столу так, что подпрыгнули чернильницы. — Не может быть! Должно быть продолжение! Мы не можем остановиться на моменте, когда они остались одни в комнате под шум грозы! — Шицзе Ли, поищи в рукавах! Может, ты уронила страницу?! — взмолилась наставница Чэнь, окончательно забыв про философский анализ Дао. Четыре женщины перевернули стол, осмотрели пол, перетрясли все конфискованные материалы. Ничего. Бэй Фэн обрезала текст с хирургической точностью, оставив их корчиться в муках жесточайшей литературной абстиненции. Наставница Ли выпрямилась. Она посмотрела на своих сестер по оружию. Их лица раскраснелись, глаза лихорадочно блестели. Они выглядели точно так же, как те самые младшие адептки в Восточном Павильоне, которых они пришли наказывать. Осознание этого факта ударило по наставнице Ли как ведро ледяной воды. Она откашлялась. Подняла с пола свою засохшую красную кисть и постаралась придать лицу максимально суровое выражение. — Сестры, — её голос прозвучал неестественно строго, скрывая предательскую дрожь. — Как мы видим... этот текст представляет огромную угрозу. Наставница Чэнь мгновенно поправила очки, возвращая себе вид эксперта. — Безусловно. Искусно сплетенная ментальная ловушка. Психологическая манипуляция высочайшего уровня. — Младшие адептки совершенно точно не справятся с этой психологической нагрузкой, — кивнула наставница Ван, скрестив руки на груди и глядя в потолок. — Это может повредить их неокрепшие меридианы. Мы вовремя вмешались. — И что же нам делать, шицзе? — наставница Чжао утерла последние слезы. — Сжечь это? Наставница Ли посмотрела на свитки так, словно это был её собственный ребенок, которого предложили бросить в костер. — Сжечь? Нет. Это было бы... преждевременно. Мы не выявили глубину демонического влияния. Текст сложен. Мы должны взять огонь на себя. Она обвела сестер многозначительным взглядом. — Мы установим за ученицей Бэй Фэн и Лю Минъянь строгий литературный надзор. Мы будем конфисковывать все новые главы каждый вечер. И... э-э... проверять их лично. Ради безопасности Пика. Мы должны узнать, чем закончится эта... ересь, чтобы составить полный отчет для Главы Школы. — Это мудрое решение, Ли-шицзе, — серьезно подтвердила наставница Ван. — И, раз уж мы выступаем цензорами, мы обязаны внести корректировки. В четвертой главе нарушен этикет приветствия. И тактический маневр со Змеем описан неточно. Я оставлю пометки на полях. Чтобы... э-э... зло было технически грамотным. — А я укажу, что Лорд Шэнь должен был укрыть её своим плащом, иначе это нелогично! Он же следит за её здоровьем как командир! — поспешно добавила наставница Чжао. Наставница Ли взяла свежую кисть, обмакнула её в черную тушь и аккуратно вывела на полях последнего свитка: «Требуется немедленное продолжение для дальнейшей инспекции. Сдать завтра до заката». Следующим утром Бэй Фэн в режиме «ленивого энергосбережения» подошла к Залу Покаяния. Она ожидала увидеть пепелище, рассерженных учителей или хотя бы новый приказ о её ссылке в конюшни. Если они это всё же сожгли, придется использовать план Б — закидывать их синопсисами через анонимных курьеров. Но судя по тишине, наживка сработала. Вместо приговора на её столике лежал аккуратно свернутый свиток. Сверху лежал свежий, еще теплый медовый пирожок (очевидно, взятка). О, авансовый платеж подъехал. Клиент не просто прогрет, клиент уже в экстазе и готов платить натурой. Бэй Фэн развернула свиток. Это был её вчерашний текст. Ничего не было зачеркнуто красным. Ни одной сцены. Зато на полях ровным, каллиграфическим почерком старших наставниц были оставлены комментарии: «Траектория броска меча Сюя описана неверно. Меч должен идти по дуге снизу вверх, чтобы не задеть плечо девы. Исправьте». «Слишком мало описаний душевных терзаний Лорда Шэня, когда он сидит на жестком стуле. Он ведь тоже страдает!» «Сдать следующую главу в Зал Наставников. Строго конфиденциально. Ради очищения Пика». Бэй Фэн посмотрела на пирожок. Потом на комментарии. Её губы дрогнули в циничной, корпоративной ухмылке. — Изи катка, — пробормотала Бэй Фэн, откусывая пирожок. — Система, фиксируй: мы вышли на правительственные контракты. Теперь осталось только убедить Минъянь писать быстрее, потому что моя фокус-группа не прощает срыва дедлайнов. Лог системы: [Защита контента пробита.] [Администрация Пика Сяньшу: Завербована в качестве элитной бета-ридерской группы.] [Статус Бэй Фэн: Глава Синдиката. Вы официально крышуете производство стекла на государственном уровне.] [Предупреждение: Ло Бинхэ почувствовал запах медового пирожка и зафиксировал в памяти, что вас кормит кто-то другой. Ожидайте всплеска кулинарной агрессии.]