Протокол «Архитектор»: Техническое обслуживание Небесного Демона

Воздух в бамбуковой хижине казался почти осязаемым, тяжелым и совершенно неподвижным, несмотря на функционирующую систему принудительной вентиляции. Шэнь Цинцю активировал Массив Безмолвия на полную проектную мощность, превратив свою обитель в герметичный звуковой карцер, где время затормозило свой бег. Он сидел за столом, застыв спиной к входу. Его прямые плечи, обтянутые дорогим шёлком, были судорожно напряжены, напоминая натянутую тетиву лука. Прямо перед ним, в неверном свете масляной лампы, лежали те самые три тома «Сказания», которые вчера перевернули жизнь всей школы. Бэй Фэн вошла, аккуратно притворив за собой створку. Она мгновенно почувствовала, как избыточное давление магического массива неприятно ударило по барабанным перепонкам — верный диагностический признак того, что предстоящий разговор не будет касаться вопросов погоды или мелкого ремонта сантехники. — Учитель, — произнесла она, останавливаясь ровно в геометрическом центре комнаты. — Вы вызывали для внеочередного отчета? Шэнь Цинцю, словно преодолевая сопротивление невидимой преграды, развернул кресло. Его лицо в полумраке казалось бледной фарфоровой маской, а под глазами залегли глубокие тени — было очевидно, что он провел без сна всю ночь, по кругу перечитывая её чернильную диверсию. — «Я рыл эту землю руками. Я вырыл яму в три метра глубиной, пока у меня не слезли ногти, но я так и не нашел тебя», — процитировал он по памяти, и каждое слово падало в неподвижный воздух как тяжелый камень. Его голос был тихим, шелестящим и пугающе опасным. — Скажи мне прямо, Бэй Фэн. В какой именно закрытой секции нашей библиотеки ты сумела откопать эти хроники? В каком древнем, запрещенном свитке столь детально описано... моё прошлое? Он положил узкую ладонь на переплет первой книги, словно пытаясь придавить заключенную там правду. — Или ты пророк? Ты действительно способна видеть сквозь стены, время и человеческую память? Отвечать немедленно. И помни, от степени твоей искренности зависит, выйдешь ты из этой комнаты своими ногами или тебя придется транспортировать в мешке для утилизации отходов. Бэй Фэн моргнула. «[ВНИМАНИЕ! Показатель "Паранойя Клиента" достиг пиковых значений.] [Угроза: Шэнь Цинцю классифицировал пользователя как вражеского шпиона.] [Аварийный протокол: Срочно запустите алгоритм "Полный бред с умным лицом"]». — Учитель... — она намеренно придала своему лицу выражение почтительного недоумения. — Вы о чем именно? Это всего лишь художественный персонаж, плод коллективного воображения. Там же на самой первой странице, внизу, мелким каллиграфическим шрифтом указано: «Все действующие лица являются вымышленными. Любые совпадения с реальными субъектами, живыми или принудительно вознесшимися, носят сугубо случайный характер». Шэнь Цинцю вскочил с места, с грохотом обрушив ладонь на полированную столешницу. Чайная чашка подпрыгнула и покатилась по дереву, проливая темную жидкость на свитки. Его лицо исказилось гневом, а глаза опасно сузились. — Случайный характер?! — взревел он, и от его крика задрожали бумажные ламели на окнах. — Брат-небожитель, который стал главой огромного клана, но спивается от невыносимой вины?! Герой, который всей душой ненавидит свое позорное прошлое и прячется за маской холода?! Ты под копирку списала это с меня и Юэ Цинъюаня! Даже не пытайся это отрицать! Откуда тебе известны подробности нашей связи?! Бэй Фэн опешила от столь бурной физической ярости. Её привычная маска безразличия едва не соскользнула, но она поспешила выстроить оппозицию логики. — Учитель, но... за... за деревьями не видно... чего-то там... Она растерянно моргнула, сбившись с мысли под его тяжелым взглядом. — Я, э-э... метафору забыла. Шэнь Цинцю замер с поднятой рукой, его грудь тяжело вздымалась. На секунду в его глазах отразилось такое бездонное, граничащее с отчаянием недоумение, что он даже забыл про свой гнев. — Леса! — яростно прошипел он, подаваясь вперед. — За деревьями не видно леса, идиотка! Как можно быть настолько безнадежной в словесности, и при этом вести за меня переписку с орденами?! Бэй Фэн решила не упоминать, что переписку она обычно делегировала Бинхэ. Горный Лорд тряхнул головой, отгоняя минутное замешательство, и снова ударил кулаком по столу. — Не заговаривай мне зубы! Какая еще метафора?! Это не знание секретов, это прямое издевательство! — Здесь сработала обычная социальная статистика и экстраполяция, — Бэй Фэн поспешила вернуть себе равнодушный тон, несмотря на подрагивающие пальцы. — Учитель, я ведь прежде всего Мозг. Я постоянно наблюдаю за поведением биологических объектов. Она принялась загибать пальцы, переводя разговор в плоскость сухих фактов. — Глава Юэ при каждом визите смотрит на вас взглядом побитой собаки, которая смиренно ждет очередного пинка. Вы, в свою очередь, смотрите на него взглядом человека, которого физически тошнит от этой избыточной преданности. Но при этом — и это важная переменная — вы годами покорно терпите все его визиты. — Вывод такой: Между вами существует застарелый конфликт. Серьезная системная ошибка в далеком прошлом. — Рабочая гипотеза следующая: Один субъект чувствует острую вину за то, что когда-то бросил или не сумел спасти. Второй субъект транслирует обиду за то, что был вынужден выживать самостоятельно. Бэй Фэн развела руками, словно извиняясь за простоту решения задачи. — Это классический психологический архетип, Учитель. Я просто взяла за основу сюжет из старого эпоса «О двух братьях и золотом гусе», который случайно обнаружила в архивах Сяньшу. Я лишь оптимизировала сценарий. Выкинула лишнего гуся, добавила необходимой драматичности и наложила полученную матрицу на вашу специфическую ауру. Яма глубиной в три метра? Это просто математически красивая цифра для создания нужного драматического эффекта. С тем же успехом я могла бы написать «пять метров», «заброшенный колодец» или «глухая тюрьма». Шэнь Цинцю долго и пристально смотрел на неё, пытаясь найти хоть тень лжи в этом бесстрастном лице. Её объяснение было в высшей степени оскорбительно простым. Она одним махом свела его личную трагедию, которую он лелеял десятилетиями, к банальной статистике и типовому шаблону поведения. Но этот продукт холодного анализа исключал присутствие магического шпионажа. Его секреты по-прежнему оставались секретами, просто они оказались слишком очевидными для человека с её ясным и структурированным умом. — Допустим, — процедил он сквозь зубы, и напряжение в комнате наконец начало спадать, сменяясь тяжелым недоумением. Он медленно опустился обратно в кресло. — Но как ты объяснишь это? Он требовательно ткнул бледным пальцем в раскрытую страницу пятнадцатой главы, где чернила еще казались слишком свежими. — Твой литературный Лорд Шэнь не в состоянии самостоятельно завязать пояс. Твой Лорд Шэнь в приступе рассеянности натягивает два носка на одну ногу. Твой Лорд Шэнь умудряется поджечь себя, пытаясь развести костер! Ты выставила меня бытовым идиотом! Ты намеренно превратила Великого Стратега в нелепое посмешище! Зачем, Бэй Фэн? Это твоя мелкая месть за часы изнурительной каллиграфии? — Вовсе нет, Учитель. Это всего лишь... проекция. — Чья еще проекция? — Шэнь Цинцю раздраженно захлопнул веер. — Моя личная. Она выразительно указала на свой собственный пояс, который был завязан хоть и крепко, но совершенно не по канонам школы, а скорее по законам практической необходимости. — Я искренне ненавижу бытовую рутину, Учитель. У меня от природы слабая моторика рук. Я постоянно спотыкаюсь на ровном месте и путаю очередность действий. Я пришла к логическому выводу. Безупречный во всем герой — это скучно. Он кажется читателю картонным манекеном. Но если добавить ему баги... мои собственные баги... он мгновенно оживает. Читательницы не хотят любить недосягаемых богов. Они хотят тех, о ком можно и нужно искренне заботиться. — И именно ради этого сомнительного эффекта ты заставила меня на страницах книги выглядеть как законченного идиота? — Шэнь Цинцю фыркнул, но в его голосе уже не было прежней ярости. — Я сделала вас... милым, — невозмутимо ляпнула Бэй Фэн. Шэнь Цинцю снова вскочил, опрокинув кресло. Его лицо побагровело от такого запредельного, вопиющего оскорбления его достоинства. — Что ты сейчас сказала?! — взвизгнул он, указывая на неё кончиком закрытого веера. — Милым?! Вскрыть тебе череп?! Я Лорд Пика Цинцзин, мастер меча и четырех искусств, а не комнатная собачка для развлечения безмозглых девиц! Ты посмела выставить меня жалким калекой перед всем орденом! Бэй Фэн вздохнула, понимая, что пришло время применить тяжелое аналитическое оружие. — Учитель, включите логику, — спокойно перебила она. — Я спасла вашу репутацию. Подумайте сами. До этого релиза любые ваши... несанкционированные перемещения во внешнюю среду... например, посещения весенних борделей... трактовались адептами как порок. Теперь же, благодаря моей системе позиционирования, всё изменилось. Стоит вам зайти в публичный дом — и весь мир решит, что вы не развлекаетесь с блудницами, а ищете там крупицы искренности. Изучаете трагическую изнанку жизни. Спасаете их заблудшие души беседами о каллиграфии. Любой ваш сомнительный визит превратился в акт глубочайшего сочувствия страдающего мудреца. Шэнь Цинцю застыл с открытым ртом. Кончик веера, направленный в её лицо, мелко задрожал. Он судорожно вдохнул воздух, но так и не смог произнести ни слова. Его лицо стремительно меняло цвет от ядовито-бордового к мертвенно-бледному. Он медленно, наощупь вернул кресло в вертикальное положение и сел, уставившись на Бэй Фэн с выражением глубочайшего, пугающего потрясения. — Ты... — прошептал Горный Лорд, прикрывая нижнюю часть лица веером, словно щитом от её запредельного цинизма. — Какая... немыслимая дерзость. — Чисто технически — это идеальное тактическое прикрытие, — Бэй Фэн подтвердила это коротким кивком. — И, судя по рекордным показателям продаж, аудитории этот концепт пришелся по вкусу. А что касается финала в Колодце Вечности... — Да. Этот проклятый Колодец, — Шэнь Цинцю мгновенно помрачнел, и его взгляд снова стал холодным. — Почему в итоге он остался там совершенно один? — Потому что я тоже превыше всего ценю тишину, Учитель, — тихо и серьезно ответила Бэй Фэн, глядя в окно. — Возможность сидеть в абсолютной темноте, смотреть на далекий свет и точно знать, что тебя больше никто не тронет — это заветная мечта любого истинного интроверта. Я писала этот финал... прежде всего для самой себя. Шэнь Цинцю долго хранил молчание. Он внимательно смотрел на неё — маленькую, одетую в черное, с вечно уставшими глазами взрослой женщины. В этот миг до него дошло. Она вовсе не пророк. Она просто такое же сломанное существо, как и он сам. Она взяла свои собственные страхи, свою лень и свою патологическую нелюдимость, а затем мастерски смешала их с его внешним образом. И в результате этого странного синтеза получился настоящий шедевр. Он поднял веер со стола и одним резким движением раскрыл его. — Хорошо. Я склонен принять твою версию событий, — произнес он, пряча лицо за шелком. — Пусть это останется «художественным вымыслом». Однако его взгляд мгновенно стал жестким. — Но запомни хорошенько, Бэй Фэн. Если Юэ Цинъюань когда-нибудь придет ко мне с неудобными вопросами про ту самую «яму»... ты лично скажешь ему, что это глубокая метафора твоего собственного душевного кризиса. Что это аллегория на падение нравов в мире заклинателей. Что угодно, любая ложь подойдет. Но это произведение — ни в коем случае не про нас. Тебе это ясно? — Разумеется, — Бэй Фэн согласно кивнула. — Это стандартный дисклеймер. «Все совпадения случайны». Я лично проконтролирую, чтобы это было напечатано на обложке каждого экземпляра второго тиража. — Ступай, — он властно махнул веером в сторону выхода. — И забери с собой эти книги. Я больше не желаю их видеть в своем кабинете. Бэй Фэн отвесила формальный поклон, быстро сгребла тома со стола и направилась к двери. Уже на самом пороге её настиг голос Шэнь Цинцю. Он звучал странно... почти задумчиво. — И еще, Бэй Фэн... В следующий раз, когда решишь снова сделать меня «милым»... потрудись убедиться, что я хотя бы не путаю право и лево в элементарных вещах. У меня, в конце концов, всё еще имеется чувство собственного достоинства. — Я обязательно учту это пожелание в дополненном и исправленном издании, Учитель. Бэй Фэн вышла из бамбуковой хижины, и резкий весенний воздух мгновенно ударил ей в лицо, принося долгожданное отрезвление. Только сейчас она почувствовала, как по спине между лопаток стекает холодная струйка пота. Напряжение, которое она удерживала всё время аудиенции, покидало её тело, оставляя лишь звенящую усталость. «Пронесло. Он купился на версию с архетипами. Или, что более вероятно, сделал вид, что купился, потому что правда была бы слишком болезненной для его эго. Главное — я всё еще жива и нахожусь в рабочем состоянии». — Тётушка? Из густой тени бамбуковых зарослей бесшумно выступила фигура. Ло Бинхэ стоял там абсолютно неподвижно всё это время, практически сливаясь с ночной тьмой. На нем был тот самый тренировочный халат, накинутый поверх черного шелка. — Ты жива? — спросил он, мгновенно сканируя её бледное лицо своим пугающе внимательным взглядом. — Жива, — выдохнула Бэй Фэн, прислонившись на секунду к опорному столбу галереи. — Но если я еще хотя бы раз в жизни напишу что-то сложнее технической накладной на дрова — просто немедленно пристрели меня, Бинхэ. Это будет актом милосердия. Ло Бинхэ чуть заметно улыбнулся самым уголком рта. Он не слышал весь разговор через Массив Безмолвия, но он догадывался, как она виртуозно лгала Шицзуню про «случайные совпадения» и «статистические шаблоны». Для него это стало очередным неопровержимым подтверждением: его Архитектор знает абсолютно всё. Она видит постыдное прошлое, знает горькое будущее и хранит тайны Главы Школы. Но она предпочитает искусно лгать, чтобы защитить себя и свой маленький, идеально выстроенный мир. — Я не буду в тебя стрелять, — тихо и серьезно произнес он, бережно забирая у неё тяжелые стопки книг. — Я лучше прямо сейчас заварю твой любимый крепкий чай. И... тётушка. — М-м? — Бэй Фэн вопросительно подняла бровь. — Ты действительно считаешь, что такая беспомощность в бытовых делах — это... мило? — в его низком голосе отчетливо прозвучала скрытая ревнивая нотка. Бэй Фэн посмотрела на него долгим, усталым взглядом. — Бинхэ. Это всего лишь агрессивный маркетинг для эмоционально нестабильных девиц. В суровой реальности... бытовая беспомощность только раздражает и снижает общую эффективность системы. Именно поэтому я ценю тебя больше любых книг. Ты умеешь идеально варить рис и поддерживать порядок. А Шэнь Цинцю — нет. В этом раунде ты одержал чистую техническую победу. Глаза Ло Бинхэ мгновенно вспыхнули торжеством. Он победил своего Лорда. В системе координат Архитектора он был признан лучшим и наиболее функциональным. — Идем домой, — сказал он, почтительно подставляя ей локоть, но при этом строго соблюдая установленные границы личного пространства. — Я уже подготовил ужин и заранее нагрел комнату. Бэй Фэн побрела вслед за ним по своей галечной дорожке, которую он выкладывал вручную. Жизнь продолжалась в штатном режиме. Книги успешно продавались, принося прибыль. Шэнь Цинцю был временно успоен. А Ло Бинхэ был сыт, доволен и предельно мотивирован. «Баланс систем восстановлен, — подумала она, глядя на широкую спину идущего впереди полудемона. — Теперь можно наконец-то просто поспать». «Лог Системы: [Сверхзадача "Очистка репутации Шэнь Цинцю": Выполнено со сбоем.] [Внимание! Теперь Горный Лорд может посещать публичные дома под предлогом поиска философской истины.] [Категория Бэй Фэн: Карма "Серый кардинал" повышена до уровня "Покровительница пороков".]»