Протокол «Архитектор»: Техническое обслуживание Небесного Демона

Июньский полдень на Пике Цинцзин был омрачен масштабным преступлением против человечности. Преступление совершалось группой младших адептов, которые в тенистом саду прямо под окнами библиотеки самозабвенно разучивали базовые гаммы на гуцинях. Бдрынь… Скри-и-ип… Хрусь… Плюх. Звук был пугающе похож на то, как если бы стаю бродячих кошек тянули за хвосты через поле битого стекла. Кто-то из учеников катастрофически не дожимал струну. Кто-то, напротив, перетягивал её до звона. Кто-то просто не попадал в нужную ноту, создавая такой диссонанс, от которого у Бэй Фэн, сидевшей внутри с редким трактатом, начинал нервно дергаться левый глаз. Она с силой сжала виски ладонями, пытаясь буквально вдавить собственный мозг обратно в череп. Её природная гиперчувствительность, обычно работающая как сверхточный радар, сейчас превратилась в пыточный инструмент. «Внутренний анализ — текущий уровень звукового загрязнения составляет сто двадцать процентов. Коэффициент фальши признан критическим для выживания. Если эта слуховая деструкция продлится еще десять минут, я выйду наружу и сломаю им пальцы. Это будет актом высшего гуманизма по сравнению с необходимостью слушать их попытки "постичь мировую гармонию"». Бэй Фэн с оглушительным грохотом захлопнула книгу. — Запредельно неэффективно, — прорычала она сквозь зубы. — Человеческий фактор — это истинный корень всех зол. Зачем вообще доверять извлечение чистого звука дрожащим, потным и неумелым рукам подростков, если этот процесс можно полностью переложить на плечи механики? Она яростно схватила чистый лист бумаги и свой верный хвойный маркер. Шших-шших. Шших. Три минуты. Ровно столько времени понадобилось её Логике, чтобы выплеснуть накопившийся гнев в виде инженерного чертежа. Прямоугольник корпуса. Рычаг управления. Ось вращения. Войлочный молоточек. Натянутая стальная струна. Никакой метафизики. Никакого расплывчатого «чувства Ци» или духовного резонанса. Только чистая физика рычага второго рода. Бэй Фэн схватила еще не просохший чертеж и буквально вылетела из библиотеки, направляясь прямиком в защищенную зону комфорта Шэнь Цинцю. Горный Лорд сидел в своем кабинете с плотно закрытыми окнами. Несмотря на установленную ранее изоляцию, даже сквозь толстые стены доносились приглушенные отголоски этого музыкального кошмара. Шэнь Цинцю выглядел так, словно у него одновременно заболели все зубы сразу. Тяжелая дубовая дверь распахнулась без малейшего намека на стук. — Учитель, — Бэй Фэн вошла стремительно, минуя церемонные поклоны. — Вы это тоже слышите? Или моё восприятие окончательно дало сбой? Шэнь Цинцю мучительно поморщился, прикрыв глаза веером. — Я изо всех сил пытаюсь не слышать это, Бей Фэн. Это первый курс. Они ищут свой путь к истинному искусству. К моему глубочайшему сожалению, их путь сейчас пролегает непосредственно через мои уши. — Эти существа не ищут путь к гармонии. Они ищут способ окончательно выбесить мой процессор. Путь к искусству не должен напоминать разделку туши ржавым ножом, — отрезала Бэй Фэн, швыряя чертеж на стол Лорда. — У меня есть техническое решение для ликвидации этого шума. Раз и навсегда. Нам нужно исключить пальцы из цепочки звукоизвлечения. Учитель, фундаментальная проблема здесь кроется исключительно в пользовательском интерфейсе. Классический гуцинь представляет собой крайне сложный и капризный инструмент. Он требует наличия возвышенной души, огрубевших мозолей на кончиках пальцев и микроконтроля каждой жилы. У девяноста процентов ваших младших учеников по объективным причинам нет ни первого, ни второго, ни третьего. Она положила перед ним исписанный лист пергамента. — Я предлагаю готовое решение. Надежный технический костыль для врожденных бездарностей. Шэнь Цинцю лениво скользнул взглядом по представленной схеме. — Что это за нагромождение деталей? Катапульта для ловли мух? — Перед вами — клавишный модуль, — Бэй Фэн ткнула испачканным пальцем в схематично нарисованную черно-белую дощечку. — Смотрите на механику процесса. Вот отдельная клавиша. Это деревянная пластина, закрепленная на оси вращения. Ученик просто нажимает на неё своим пальцем. Усилие мгновенно передается на сложную систему рычагов. Конечный рычаг резко подбрасывает легкий молоточек, предварительно обтянутый мягким войлоком. Молоточек наносит точный удар по натянутой струне. Получается чистый звук. Боньк. Она посмотрела на Шэнь Цинцю специфическим горящим взглядом одержимого инженера. — Струна начинает звучать. Как только ученик отпускает палец — молоточек послушно падает, а специальный глушитель опускается на вибрирующую струну. Звук мгновенно гасится. Здесь нет места для скольжения по жилам. Нет риска, что ученик что-то «недожал». Полностью отсутствует неприятный скрип ногтей о шелк. Звук извлекается строго механическим путем. Он всегда остается идеально чистым. Он всегда соответствует той высоте, которую мы заранее настроили при калибровке. Ученик физически не может сфальшивить, даже если очень сильно захочет. Его выбор предельно прост — он либо нажал на кнопку, либо нет. Промежуточных состояний не предусмотрено. Шэнь Цинцю поднял свои тонкие брови. Он на мгновение представил эту картину. Ряд сосредоточенных адептов, которые больше не терзают несчастные струны, а просто мерно нажимают на деревянные пластинки, извлекая идеально чистые и математически выверенные звуки. — Ты действительно хочешь окончательно лишить музыку её сакральной души? — тихо спросил он, но в его бархатном голосе сейчас было гораздо больше живого любопытства, чем праведного осуждения. — Традиционный гуцинь — это прежде всего тонкая вибрация вашей Ци. — Благородный гуцинь оставьте исключительно для истинной элиты, — мгновенно парировала Бэй Фэн. — Для тех редких единиц, у кого действительно имеется божественный талант. Для вас лично или для Минъянь-шицзе. А для всей остальной безликой массовки... для тех, кому нужно просто как-то сдать экзамен и при этом не опозорить свой родной Пик... дайте им в руки эту эффективную машину. Она начала быстрыми штрихами рисовать дизайн внешнего корпуса прямо поверх старой схемы. — Это не будет легкая переносная дощечка. Это стационарный и массивный объект. Тяжелый. Корпус следует изготовить из плотного Железного Дерева, чтобы лишний резонанс уходил в пол, а не вибрировал в воздухе. Клавиатура же... — она заштриховала ровно половину нарисованных клавиш. — Контраст черного и белого. Глянцевый лак. Очень много слоев качественного лака. Вечное противостояние Инь и Ян. Идеальная строгость и абсолютный порядок. Шэнь Цинцю внимательно смотрел на эту черно-белую зебру клавиш. Визуально это решение очень сильно напоминало классическую раскладку для игры в Го, внезапно перенесенную на музыку. Это выглядело... по-настоящему стильно. — Живое дерево неизбежно будет дышать под воздействием внешней среды, — заметил Шэнь Цинцю, пристально изучая схему и пытаясь найти в ней изъян. — Влажность в горах постоянно меняется. Рано или поздно твои клавиши просто заклинит в пазах. — Решается многослойным покрытием, Учитель. Десять слоев очищенного лака из сока уруши создадут надежный полимерный слой. Он абсолютно гидрофобен. А осевые крепления мы изготовим из полированной кости и смажем очищенным жиром. Это обеспечит вечное скольжение и минимальное трение в узлах. Бэй Фэн выпрямилась, одергивая халат, и её лицо приняло выражение предельной серьезности. — Предлагаю назвать проект «Престолом Справедливого Звука». Этот инструмент будет одинаково справедлив ко всем участникам процесса — и к признанному гению, и к безнадежному идиоту. Принцип бинарный — нажал — получил чистую ноту. Не нажал — струна молчит. Никаких полутонов из-за дрожащих кистей. Шэнь Цинцю постучал сложенным веером по губам. Искушение навсегда избавиться от невыносимых фальшивых звуков на Пике было слишком велико. К тому же сама концепция «музыкальной машины» льстила его интеллектуальному снобизму. Это выглядело достаточно сложно, чтобы считаться искусством, и достаточно эффективно, чтобы считаться прогрессом. — Приступай к реализации, — наконец произнес он. — Разрешаю создать один тестовый экземпляр. Поставим объект в дальнем углу Главного Зала. Но предупреждаю сразу — если итоговый звук будет напоминать стук сухих костей в мешке, ты лично будешь играть на этом устройстве носом до самого конца учебного семестра. — Принято без возражений, — Бэй Фэн коротко кивнула. — Для производства мне потребуется прямой доступ к запасам Железного Дерева и комплект струн из жил горного дракона. Обычный шелк просто не выдержит импульсного удара молоточка. — Мин Фань выпишет все необходимые накладные, — Шэнь Цинцю устало махнул рукой, закрывая тему. — Иди. И сделай так, чтобы они наконец замолчали. У меня от их «пути» начинается острая мигрень. Поздним вечером в столярной мастерской Лао Чэня вовсю кипела работа. — Шимэй Бэй... — старый мастер в недоумении крутил в руках чертеж рамы. — Это какой-то бронированный гроб с музыкой вместо обычного инструмента. Итоговая конструкция будет весить как небольшая скала. — Зато её никто не сможет случайно опрокинуть или украсть, — резонно успокоила его Бэй Фэн. — Лао Чэнь, сейчас главное — соблюдение точности. Зазоры между клавишами должны составлять ровно один миллиметр. Оси вращения должны быть идеально ровными, без отклонений. Ло Бинхэ стоял рядом, сосредоточенно перебирая моток толстой проволоки, предназначенной для пружинного возврата механизмов. В этом мире пружины тоже оказались крайне востребованной деталью её проектов. — Шимэй, — очень тихо спросил он, не отрываясь от работы. — А как мы планируем настраивать этот объект? Там ведь внутри почти сотня отдельных струн. — Поможет чистая математика, племяш, — Бэй Фэн зловеще и очень довольно улыбнулась. — Ты помнишь магическое число одна целая пять тысяч девятьсот сорок семь стотысячных? Вот на этот коэффициент мы и будем опираться. Ты будешь крутить тугие колки, используя свою Ци, а я — внимательно слушать биения частот. Мы создадим первый инструмент с идеально выверенным темперированным строем. И когда на нем наконец сыграют первый аккорд... это будет звучать так, словно сама математика внезапно обрела голос. Она критически посмотрела на гору подготовленных досок Железного Дерева. — Изи катка. Ровно через неделю в этом мире появится первое пианино. И пусть только кто-то попробует исполнить на нем «Собачий вальс»... я немедленно введу на Пике телесные наказания за осквернение системы. «Лог Системы: [Проект "Форте-Цинь": Запущен.] [Статус Шэнь Цинцю: "В ожидании акустического покоя".] [Уровень раздражения Бэй Фэн: Снижается при мысли об автоматизации искусства.]»