Протокол «Архитектор»: Техническое обслуживание Небесного Демона

Осень за стенами Пика Цинцзин заявляла о себе резким, пронизывающим холодом, от которого бамбуковые листья звенели, словно тонкое стекло. Воздух снаружи был ледяным, но внутри «Норы Северного Ветра» безраздельно властвовал искусственный микроклимат. «Коробка Ветра» тихо шелестела на минимальных оборотах. Она удерживала в комнате священные для Бэй Фэн +17 градусов — ту самую отметку, при которой её процессор работал без перегрева. Бэй Фэн открыла глаза. Сознание неохотно подгружало реальность. Её левая рука тупо ныла, реагируя на перепад давления за стенами. Тело казалось чужим и тяжелым. За недели постельного режима оно совершенно отвыкло от движений. Она только подумала о том, что пора бы принять вертикальное положение, но не успела даже дать импульс мышцам пресса. Тень в углу отделилась от стены. Ло Бинхэ, который за последние дни вообще как будто бы перестал моргать, материализовался у кровати со скоростью отлаженного алгоритма. Он молча подсунул горячую ладонь ей под лопатки и с невероятной аккуратностью, словно она была хрупким прототипом из тончайшего стекла, приподнял её корпус. Свободной рукой он в это время взбивал подушки, выстраивая идеальную опору для спины. — Доброе утро, Архитектор, — его голос вибрировал в прохладном воздухе, вызывая у Бэй Фэн странный резонанс в груди. — Вода согрета ровно до тридцати шести и шести. Полотенце готово. Он поднес к её лицу медный таз. Бэй Фэн потянулась здоровой рукой к воде, намереваясь плеснуть в лицо, чтобы хоть как-то прийти в себя, но Бинхэ мягко, но стальной хваткой перехватил её запястье на полпути.

— Не трать силы на движения, Архитектор, — произнес он, и в его глазах на мгновение вспыхнул тот самый властный огонек. — Я сам всё сделаю. Он смочил мягкую губку и начал протирать её лицо. Лоб, щеки, область вокруг глаз. Его движения были безупречными, выверенными до миллиметра. В любой другой ситуации Бэй Фэн бы уже запустила в него тапочком за нарушение всех мыслимых границ, но сейчас... «Внутренний конфликт систем: Логика вопит о потере автономии. Уровень независимости упал до десяти процентов. Это ловушка. Но... оболочка, черт бы её побрал, просто млеет, Чужие руки делают всю работу, суставы не напрягаются. Коэффициент лени: сто из ста. Это... это просто охуенно». Бэй Фэн почувствовала, как её сопротивление тает под мягкими касаниями губки. Когда теплая влага коснулась её висков, она, вопреки всем своим правилам, издала тихий, едва слышный звук — что-то среднее между вздохом облегчения и довольным мурлыканьем. Она на мгновение закрыла глаза, позволяя себе просто принимать этот запредельный сервис. Ло Бинхэ замер на долю секунды, услышав этот звук. Его зрачки мгновенно расширились, а Ци вокруг него вспыхнула жарким, «соленым» пламенем. Он зафиксировал её реакцию и принял её как сигнал к расширению полномочий. Его движения стали еще более медленными, почти ласкающими.

— Бинхэ, — всё же выдавила она, когда он начал с маниакальной тщательностью вытирать её подбородок, — я сломала одну кость, а не позвоночник. Прекрати террор. — В моих расчетах у тебя всё еще значится остаточный тремор, — невозмутимо возразил он, продолжая процедуру. — Твои мышцы ослабли. Любое лишнее движение — это неоправданный расход Ци, которая должна быть направлена на восстановление кости. Я просто оптимизирую твои ресурсы, Архитектор. Не мешай мне. Бэй Фэн снова закрыла глаза, чувствуя, как по её телу разливается вязкая, сладкая слабость. Она понимала, что Бинхэ нагло врет ей в лицо, используя её же терминологию для обоснования тотального контроля, но её тело отказывалось бунтовать. Оно требовало еще больше теплой воды, рук и тишины. Когда он закончил и убрал таз, Бэй Фэн открыла глаза. Это был странный взгляд: в нём смешались яростное желание прогнать этого наглого мальчишку и какая-то беспомощная, почти животная благодарность. Она смотрела на него слишком долго для обычного взаимодействия, задерживаясь на его губах и линии челюсти. Ло Бинхэ принял этот взгляд. Он не отвел глаз, напротив — он впился в её лицо ответным взором, в котором читалось осознанное торжество. Он понял всё. Он услышал её тихий вздох удовольствия, увидел секундную капитуляцию и теперь знал наверняка: крепость сама открывает ворота, потому что внутри слишком холодно без его огня. — Завтрак через несколько минут, — мягко произнес он, и на его губах заиграла та самая улыбка, от которой у Бэй Фэн внутри что-то окончательно перемкнуло. — Ни о чем не думай, Архитектор. Я уже всё за тебя решил. Она лишь слабо кивнула, утыкаясь носом в подушку. Логика проиграла этот раунд всухую, и самое страшное было в том, что ей это чертовски нравилось. Завтрак стал настоящим апогеем бытового абсурда. На подносе, который Ло Бинхэ удерживал с такой торжественностью, будто нес императорскую печать, стояла миска с ароматной тушеной олениной. Ло Бинхэ потратил кучу времени, чтобы нарезать волокна на одинаковые, пугающе ровные кусочки. Каждый из них был крошечным, как рисовое зерно — идеальный формат для того, чтобы исключить любую нагрузку на челюстные мышцы. Он плавно присел на самый край матраса, зачерпнул ложкой эту массу и поднес её к губам Архитектора. — Открой рот, тётушка, — его голос был тихим, ровным и лишенным всяких сомнений в правильности происходящего.

Бэй Фэн плотно сжала губы. Она перевела взгляд с ложки на его лицо, которое в утреннем свете казалось неестественно спокойным, подсвеченным лишь этой странной, фанатичной заботой. «Внутренний расчет: Логика бьет тревогу. Это аннексия моей личности. Если я позволю ему кормить себя с ложечки, через месяц я превращусь в придаток к его ауре. Это опасно. Но... гедонизм снова берет верх. Пахнет божественно. Организм требует ресурсов. А мне даже двигаться лень». — Бинхэ, — наконец произнесла она, не открывая рта. — Слушаю, — он даже не шелохнулся, удерживая ложку неподвижно. — Я не паралитик. Ты что, планируешь в будущем начать еще и жевать за меня? Она бросила эту фразу как острый сарказм, призванный вернуть мальчишку в рамки приличия. Но Ло Бинхэ не смутился. Напротив, он медленно опустил ложку обратно в миску и посмотрел на неё абсолютно серьезным взглядом, в котором шел четкий расчет.

— Если это сэкономит вам хотя бы малую часть энергии, Архитектор... — произнес он задумчиво, словно анализировал сложную теорему. — Я изучал в библиотеке бестиарии о видах, которые подготавливают пищу для своего потомства. Я способен перетереть мясо в однородную массу. Или использовать свою Ци, чтобы расщепить волокна прямо в миске до того состояния, когда жевать просто не потребуется. Вам останется только сглатывать. Бэй Фэн почувствовала, как по её позвоночнику пробежал вполне реальный холодок. Он не шутил. В его системе координат не существовало понятия «слишком много заботы». Если она сейчас даст хотя бы малейшее согласие, он реально превратит её рацион в детское питание ради тотального сохранения её сил. — Стой, — резко произнесла она, выхватывая у него ложку здоровой рукой с неожиданной ловкостью. — Отмена. Это была чистая ирония. Сарказм. Запрещаю превращать мой завтрак в пюрешку. Я буду жевать сама. Считай это... тренировкой для поддержания мимики. Ло Бинхэ на долю секунды выглядел искренне разочарованным, словно ему не дали провести важный эксперимент, но быстро взял себя в руки и кивнул. — Как скажете, Архитектор. Тренировка мышц — это весомый аргумент. Но я буду продолжать удерживать миску под нужным углом. Бэй Фэн начала есть. Мясо было идеальным — сочным, пряным и невероятно мягким. Она понимала, что вся эта ситуация выглядит как бред сумасшедшего, но вкус еды и тепло, исходящее от сидящего рядом Бинхэ, окончательно лишали её воли. Она непроизвольно прикрыла глаза. Из её горла вырвался тихий, едва уловимый звук удовлетворения — короткое «ммм», которое она просто не успела подавить. Ло Бинхэ замер. Его зрачки расширились, фиксируя этот вздох как высшую награду. Он подался еще ближе, почти касаясь плечом её колена, и его дыхание стало тяжелым. Юноша смотрел на неё с такой концентрированной жаждой, что Бэй Фэн, почувствовав этот взгляд даже через закрытые веки, поспешно открыла глаза. Она посмотрела на него, пытаясь найти в его лице ответ на вопрос: когда именно её идеальный инструмент превратился в эту непостижимую и пугающую силу. Она сама не понимала, что именно отразилось в её взоре, но Ло Бинхэ понял всё без слов. Он лишь едва заметно улыбнулся — улыбкой Паука, который увидел, что его жертва наконец-то перестала дергаться и начала получать удовольствие от липкого шелка паутины. — Приятного аппетита... тётушка, — прошептал он, и Бэй Фэн поняла, что её капитуляция только что стала еще одним пунктом в его плане по её полному приручению.

Ближе к полудню в искусственную прохладу пристройки бесцеремонно вторгся Шэнь Цинцю. Он прибыл, чтобы обсудить последние правки к чертежам очищающих контуров для архива — Бэй Фэн обещала спроектировать защиту, которая будет полностью уничтожать пыль и насекомых на подлете. Но Горный Лорд застыл на самом пороге, так и не раскрыв веер. Картина, открывшаяся его взору, была одновременно бытовой сценой и психологическим хоррором. Бэй Фэн абсолютно расслабленно сидела на краю своего матраса, лениво свесив ноги. Перед ней, привычно опустившись на колени прямо в пыль, замер Ло Бинхэ. В его широких ладонях покоились новые, отороченные густым мехом домашние сапожки из мягкой кожи — очередная поставка с Пика Аньдин. Юноша с такой осторожностью и благоговением надевал обувь на её ногу, словно совершал сакральный обряд коронации. Но процесс явно вышел за рамки обычного ухода. Надев сапог, Бинхэ не отстранился. Его пальцы скользнули выше, проверяя, не слишком ли плотно край меховой оторочки прилегает к бледной коже. На мгновение его хватка стала пугающе собственнической: он сжал её щиколотку чуть крепче, чем требовалось для примерки, фиксируя конечность. Ло Бинхэ почти незаметно склонил голову к её колену, жадно втягивая воздух. Его зрачки мелко дрожали, стремительно расширяясь и поглощая остатки света в комнате. Шэнь Цинцю почувствовал, как по его позвоночнику пробежал ледяной ток. Его веер замер у самого подбородка. Как человек, выросший в грязи притонов и пробившийся к вершинам через бесконечную череду интриг, он обладал безупречным чутьем хищника. И сейчас это чутье буквально орало ему в лицо об опасности.

Горный Лорд видел перед собой не преданного ученика, заботящегося о родственнице, а Небесного Демона, который окончательно вошел в стадию «Истинного Запечатления». Этот зверь метил территорию, выстраивая вокруг Бэй Фэн непроницаемую стену из своей удушающей опеки, отсекая её от любого внешнего влияния. — Бинхэ, — голос Шэнь Цинцю прорезал тишину комнаты подобно сухому треску ломающегося льда. Юноша заметно вздрогнул, но его реакция была медленной, неохотной. Его пальцы лишь через секунду выпустили ногу Бэй Фэн, и он плавно, с грацией большой кошки поднялся с колен. Во взгляде, который он бросил на Шицзуня, на долю секунды промелькнуло нечто тёмное и хищное, прежде чем он успел натянуть маску смиренного адепта. — Шицзунь, — Бинхэ отвесил безупречный поклон, скрывая лицо. — Я лишь проверял контур её Ци, чтобы убедиться, что из-за вынужденного покоя её каналы не забились. — Твоя проверка затянулась, — Шэнь Цинцю прошел вглубь комнаты, намеренно обдавая пространство резким запахом холодного сандала и хвои, вытесняя запах Бинхэ. — Вон отсюда. Немедленно отправляйся в центральный архив и закончи полную индексацию всех свитков по минералогии. Пока я не выдам личное разрешение — не смей сюда возвращаться.

Ло Бинхэ замер. На мгновение его аура стала такой плотной и горячей, что в помещении стало трудно дышать, а воздух пошел мелкой рябью. Он бросил быстрый, почти отчаянный взгляд на Бэй Фэн, втайне надеясь на её вмешательство. Но Архитектор была демонстративно занята изучением ворса на своем новом сапоге. Её Логика уже вовсю сигнализировала о неизбежном столкновении двух сил, и она лишь устало кивнула, не пытаясь оспорить приговор Шэня. — Иди, Бинхэ. Учитель прав, — её голос прозвучал тускло. — Твоя забота начинает дублировать саму себя, создавая избыточность в системе. Это нерационально. Отправляйся в архив. И... принеси мне потом ледяных груш. Чтобы восполнить ресурсы. Бинхэ сжал челюсти так сильно, что на скулах заиграли желваки, а костяшки пальцев, всё ещё помнившие тепло её щиколотки, побелели. — Этот ученик... подчиняется, — глухо выдавил он. Юноша поклонился — подчеркнуто глубоко — и двинулся к выходу. Шэнь Цинцю заметил, как на долю секунды Бинхэ задержал ладонь на дверной ручке, словно физически не мог заставить себя разорвать контакт с пространством, где осталась она. Когда дверь наконец закрылась, температура в комнате мгновенно упала. Демонический жар отступил, оставив после себя лишь слабый запах озона и зябкую пустоту. Шэнь Цинцю резко повернулся к Бэй Фэн. Он замер прямо над ней, высокий, холодный, сложив руки за спиной. Его лицо было лишено привычной маски. Только суровая ясность.

— Бэй Фэн, — начал он голосом, лишенным привычного яда. — Отключи свои таблицы на минуту. Ты вообще осознаёшь, что ты сейчас проектируешь? Бэй Фэн машинально поправила магическую шину на левой руке, стараясь не смотреть учителю в глаза. — Я просто оптимизирую обязанности тех, кто рядом, Учитель. Бинхэ демонстрирует высочайшую эффективность в рамках бытовых задач. — Эффективность?! — Шэнь Цинцю с сухим стуком хлопнул веером по ладони. — Ты слишком заигралась в своего «Архитектора», девочка. Ты вбила себе в голову, что управляешь сложным инструментом, но со стороны я вижу нечто куда более пугающее. Этот зверь медленно, слой за слоем, тебя пожирает. Он перестал видеть в тебе человека, он видит в тебе свою священную суть, свой единственный якорь в реальности. Ты хоть понимаешь, что он сделает с этим миром и с этим Пиком, если с твоей головы упадет хотя бы один волос? Он подошел ещё ближе, бесцеремонно вторгаясь в её пространство. — Ты сама дала ему всё. Дом, тепло, смысл жизни и доступ к твоему телу. Ты сделала себя его единственным источником Ци и радости. Поздравляю, ты создала бога, который подчиняется только тебе. Но у меня плохие новости для твоего расчета. Ты хрупкая, Бэй Фэн. Ты ломаешь кости, просто неудачно сидя на стуле. Шэнь Цинцю горько, почти сочувственно усмехнулся: — Когда твоя рука заживет, он не позволит тебе даже кисть поднять самостоятельно. Он решит, что это слишком утомляет его Госпожу. Он превратит твою жизнь в идеальную золотую клетку, где ты будешь просто ценным разумом, запертым в его удушающих объятиях. Ты этого хотела, когда просила у меня тишины? Ты действительно готова обменять свободу на то, что он будет за тебя дышать? Бэй Фэн хранила молчание. Она смотрела на свои меховые сапожки, чувствуя, как внутри ворочается чистый, арктический страх. Страх того, что её оболочка, истосковавшаяся по комфорту, заманила Логику в ловушку, из которой нет простого выхода. С одной стороны, ей было до безумия, до дрожи приятно чувствовать эту заботу и тепло. С другой — она видела, как стены её независимости превращаются в хрусталь тюрьмы. — Учитель... — она наконец подняла на него взгляд. Шэнь Цинцю вздрогнул: перед ним сидел не ребенок-инженер, а та самая тридцатилетняя женщина, чья душа была изранена и бесконечно устала от борьбы. — Я всё вижу, — тихо продолжила она. — Я фиксирую каждое движение петли на своей шее. Но... есть причины, по которым я позволяю этой Тьме подходить так близко. Она вздохнула, и этот звук был полон такой свинцовой, вековой тяжести, что Шэнь Цинцю невольно отступил на полшага. — Мне нужно... наконец объяснить вам, — прошептала она, и её пальцы судорожно вцепились в край одеяла. — Почему я так панически боюсь этого внимания и почему в то же время использую его как щит от самой себя. Закройте комнату от чужих ушей, Учитель. Нам нужно поговорить о вещах, которые не лечатся мазями Му Цинфана и не описываются в учебниках по механике.

Шэнь Цинцю кивнул. Его пальцы быстро начертили в воздухе светящийся знак Истинной Пустоты. Воздух в комнате вздрогнул и замер. Все звуки мира — шелест бамбука, далекие крики учеников — умерли. Бэй Фэн закрыла глаза, собирая остатки воли в кулак. Пора было вскрывать архив прошлого. Лог Системы: [Событие «Предел Опеки» завершено.] [Статус Бэй Фэн: «Объект в состоянии осознанного риска».] [Шэнь Цинцю: Уровень тревоги за подопечную — Максимальный. Он готов к исповеди.] [Внимание! Ло Бинхэ пытается читать по губам через щель. Режим вакуума блокирует сто процентов данных. Его ярость растет.]