Протокол «Архитектор»: Техническое обслуживание Небесного Демона

Шэнь Цинцю, едва завидев в глазах Бэй Фэн опасный блеск готового сорваться признания, сухо пресек его на корню. Он наотрез отказался слушать «эти излияния» в её доме, коротко бросив, что для подобных разговоров им придется дойти до его хижины, где защита стен не позволит лишним ушам уловить ни звука. Воздух в его кабинете схлопнулся, превратившись в кокон абсолютной тишины. За пределами «Сферы Истинной Пустоты» Ло Бинхэ наверняка сходил с ума, пытаясь прочитать по губам или уловить хоть микрон вибрации через демоническое чутье, но здесь, внутри, время и звук принадлежали только двоим. Бэй Фэн сползла по гладкому дереву двери и села прямо на пол, вытянув ноги. Магическая шина на левой руке казалась сейчас невыносимо тяжелой. — Упрости, — приказал Шэнь Цинцю, не сводя с неё тяжелого взгляда. Его голос был похож на шелест старого пергамента. — Начнем с малого. Я хочу знать, почему наследник Небесных Демонов ведет себя как побитая собака у твоего порога. Ты применила к нему техники внушения? Вскрыла его разум? Не готовишь ли ты собственное жертвоприношение, подпуская этого зверя так близко? Бэй Фэн усмехнулась, поправляя хрустальные очки здоровой рукой. — Если бы всё было так просто, Учитель. Я не гипнотизер. Я архитектор, который ошибся в расчете прочности материала. Вы спрашиваете, почему он заимпринтился на меня? Почему выбрал мелкашку в качестве точки опоры? Она подняла глаза на Шэнь Цинцю. — Ответ кроется в его прошивке. У Ло Бинхэ эйдетическая память. Его мозг — квантовый суперкомпьютер, работающий в режиме бесконечного сканирования. Он не просто смотрит на людей — он их вычисляет. Видит паттерны, шаблоны и предсказуемые реакции. Шэнь Цинцю прищурился, постукивая веером по колену. — И что с того? Почти все талантливые заклинатели обладают острым умом. — Не таким, — отрезала Бэй. — Посмотрите на них моими глазами. Нин Инъин для него — открытая дверь. Добрая, предсказуемая, эмоции на ладони. Он прочитал её за два дня и потерял интерес. Скучно. Мин Фань — вообще дверь со сломанным замком. Пни — и он послушно выдаст порцию агрессии. Всё, файл закрыт, алгоритм ясен. А младшие адепты — просто фоновый шум. NPC, чьи скрипты он выучил в первый же месяц на этой гребаной горе. Бэй Фэн сделала паузу, давая словам осесть в вакууме. — А теперь — вы. Вы были для него главной загадкой. Сейфом, который он маньячил взломать. Вы притащили его на Пик, дали статус ученика, сами выписали ему пропуск в свою систему. Он поверил, что вы — его путь к силе. А потом... — она сделала паузу, не отрывая взгляда от Цинцю. — Потом вы его бросили. — Я не бросал его, — процедил Горный Лорд, и его пальцы так сильно сжали рукоять веера, что кость едва не хрустнула. — Я учил его дисциплине. Я пытался вбить в его пустую башку правила выживания в приличном обществе, которые он игнорировал с упорством дикого животного. Шэнь Цинцю встал, и его аура на мгновение стала такой тяжелой, что воздух в хижине словно загустел, превращаясь в вязкий кисель. — Ты видишь в нем «ученика», Бэй Фэн, потому что ты смотришь на него сквозь свои таблицы. А я видел хаос, — он начал мерить комнату шагами, и его голос приобрел интонации лектора, зачитывающего смертный приговор. — Мужчины и женщины не должны касаться друг друга без нужды. Это фундамент приличий! А этот щенок... он постоянно ластился к Инъин. Он лип к ней, как банный лист, оскверняя её чистоту своим плебейским вниманием. Это было распутство в самом зачатке! Лорд Пика развернулся к Бэй Фэн, и в его глазах полыхнуло ледяное раздражение. — И его «преданность»... — он скривился, будто съел лимон. — Он бесил меня самим фактом своего существования. Он постоянно лез под руку. Пытался подать мне чай, когда я не просил. Заглядывал в глаза с этой собачьей надеждой, ожидая, что я оценю его усердие. Его было СЛИШКОМ МНОГО. Он нарушал мой личный периметр, создавая бесконечный шум. На Пике Цинцзин всё должно быть на своих местах. Свитки в архивах, ученики на тренировках, тишина в моих покоях. А Ло Бинхэ был как незакрепленная деталь в работающем станке — он вечно болтался там, где его быть не должно. Я бил его не ради боли, а чтобы загнать эту деталь обратно в паз! Чтобы он перестал фонить своим отчаянным желанием «быть нужным»! Бэй Фэн молчала, фиксируя лог его признаний. Когда Шэнь Цинцю замолчал, тяжело дыша, она поправила очки и произнесла своим самым ровным, «белым» голосом: — Вы давали ему фальшивые техники. Вы меняли пароли каждые пять минут. Вы то приближали его, то отталкивали. Он пытался взломать ваше одобрение, но натыкался на стену. Это вызвало у него первый системный сбой. Она сделала паузу, всматриваясь в лицо Учителя. — Знаете, Учитель... в психологии и инженерии есть схожий баг. Когда система не может дотянуться до источника сбоя, она атакует ближайший узел. Вы наказывали Бинхэ не за чай и не за проступки. Вы наказывали его за то, что он отражал вашу собственную уязвимость. Но хуже другое. Этот цикл бьет не по врагу, а по вам. Бэй Фэн склонила голову. — Вы сжигаете всю оперативку на поддержание этой ненависти. Перегреваете своё Ядро, бесконечно прокручивая его ошибки. Это неэффективно. Отпустите процесс, Учитель. Снимите задачу с мониторинга. Иначе этот круг сожрет ваш собственный фундамент. Шэнь Цинцю замер. — Ты слишком много мнишь о своих «чертежах», Бэй Фэн, — его голос прозвучал обманчиво мягко, но в глазах застыла гордыня бессмертного. — Забавно слышать поучения от гостьи, которая едва научилась держать палочки для еды. За ворохом своих нелепых терминов ты не видишь сути. Тебе кажется, будто я ломал инструмент? Но я лишь удерживал в рамках силу, способную разнести этот мир вдребезги. Там, где ты видишь жестокость, была изоляция смертельного сбоя. Он закрыл веер. Лицо Шэнь Цинцю превратилось в маску из бледного нефрита. В голосе зазвенел металл человека, абсолютно уверенного в своей правоте: — Я дал ему методику с колоссальным уровнем сопротивления, Архитектор. Это базовая техника для физиков — она замедляет прогресс в десятки раз, но делает структуру Ядра монолитной. У щенка было слишком много хаотичной энергии. Он фонил, Бэй Фэн! Излучал жар, который разрушал гармонию моего Пика. Цинцю усмехнулся. — Но стоило заставить его бегать по лестницам до потери пульса, стирать обноски и урезать паёк до минимума — и он наконец-то перестал «шуметь». Его стало меньше. Его Ци наконец-то перестала забивать мой эфир. Бэй Фэн устало потерла переносицу здоровой рукой. В её глазах не было осуждения — только сухое понимание сисадмина, который нашел в коде костыль, написанный в бреду. — Вы придумываете этому красивые названия, Учитель, — тихо сказала она. Мы договорились работать без фильтров. Вы не калибровали его. Вы испугались его таланта. Хотели сломать ему ноги, чтобы он не обставил вас на повороте. Это банальная истерика. Вы дали ему мусор, потому что увидели в нем себя. Вы ломали не его, Учитель. Вы ломали того ребенка, которого никто не спас. Воздух в Сфере Пустоты мгновенно стал режуще-острым. Рука на веере дрогнула. Её слова безжалостно содрали с него слой «лица». Лицо Горного Лорда исказилось. Маска треснула, обнажив на секунду того самого обозленного Шэнь Цзю из подворотни. — Да! — выплюнул он, и его голос сорвался, эхом ударившись о границы вакуума. — Да, я дал ему мусор вместо техник! Я ломал ему меридианы своими руками! Я наслаждался тем, как этот чистенький ублюдок харкает кровью в моем сарае! Тебя это не устраивает?! Он сделал резкий шаг к ней, нависая сверху. Весь «системный» лоск слетел с него, оставив только первобытную злобу. — Ты сама сказала мне: «Эффективность важнее морали». Ты дала мне право быть монстром! Так не смей теперь строить из себя праведницу! Этот щенок смотрел на меня своими проклятыми глазами, а внутри у него клубилась бездна, которую я чувствовал кожей! Я пытался раздавить эту гадину, пока она не раздавила нас! Шэнь Цинцю резко захлопнул веер со звуком выстрела. — Даже когда он едва дышал от боли, он продолжал лезть ко мне! Он фонил своей надеждой, забивая мне уши этим липким, невыносимым воем! Я пытался задушить его рост, я пытался вытравить из него эту силу, пока он не сожрал нас всех! Я перепробовал всё! Молчание, побои, изнурение... Но этот зверь восставал снова и снова! В его глазах полыхнуло дикое, злое торжество: — И только когда я ломал его, когда он задыхался от собственной крови — только тогда наступала тишина! Ты сама дала мне карт-бланш! Ты сказала, что жизни детей ничего не стоят перед лицом системы! Так ответь мне: если перед тобой бешеная псина, которая вот-вот перегрызет всем глотки, разве ты не затянешь удавку на её шее?! Разве ты не выжжешь заразу дотла?! Полтора года я в одиночку держал этого демона в цепях, пока ты не решила, что будет отличной идеей пригласить его в свой дом! Бэй Фэн молчала, и в этой тишине отчетливо слышался лихорадочный стрекот её мыслей. Она смотрела на Шэнь Цинцю и понимала: вся эта ситуация — один сплошной, катастрофический баг. — Господи, он просто ебанат, — не выдержав, выдохнула Бэй. Она стянула очки и с силой потерла переносицу, зажмурившись. — Я сейчас не про вашу «чистку секторов», Учитель, хотя ваши методы — это кошмар для любого здравого смысла. Я про Бинхэ. У этого парня логика изначально дефектная. Она открыла глаза, и в них вместо привычного «кода» застыла злая усталость. — Вместо того чтобы зациклиться на Нин Инъин — понятном интерфейсе, который сам напрашивался на любовь, — он решил тратить все силы на взлом вашего одобрения. Порта, который был не просто закрыт, а залит бетоном и обнесен проволокой. Она горько усмехнулась, глядя куда-то сквозь Шэнь Цинцю. — Он годами жег себя впустую, пытаясь понравиться ледяному изваянию. И когда он окончательно обломал об вас свои зубы, когда его программа выдала фатальный «Отказ в доступе», сработал алгоритм переадресации. Его потянуло к ближайшему стабильному узлу, который хотя бы не пытался его аннигилировать. И именно в этот момент, когда его старый мир рухнул, а новый в панике искал, к чему бы присосаться... появилась я. Она ткнула пальцем себе в грудь, и голос её дрогнул. — Я ведь не дверь, Учитель. Я — глухая бетонная стена. Без ручек, без скважин. У меня нет эмпатии, я не впадаю в экстаз от его кулинарии, мне плевать на его харизму. Я просто выдаю ему сухие задачи и требую их выполнения. И знаете что? Именно это его и добило! Бэй Фэн почти выкрикнула это, подаваясь вперед. — Его разум привык, что всё в этом мире можно просчитать: либо тебя любят, либо ненавидят. А я для него —аномалия. Он не понимает моей мотивации, не может считать мои эмоции, потому что их нет на поверхности. И этот придурок, вместо того чтобы уйти к Нин Инъин, с упорством маньяка начал долбиться головой в стену. Она обхватила себя за плечи, и Шэнь Цинцю увидел, что её пальцы судорожно впились в ткань халата. — В вашей системе он уже просто пытался выжить, не надеясь на понимание. А когда он полез ко мне, он столкнулся с чем-то странным. От меня не фонило ненавистью. Я не била его в ответ, не презирала — я была нейтральна. И этот дурак решил, что мой холод — это просто очень сложный замок, к которому он наконец-то мечтает подобрать ключ. Он не понимает, что за стеной... пустота. А он уже строит там алтарь. — Он решил, что за такой защитой, за всей этой тишиной и логикой скрыто величайшее сокровище вселенной. Он вообразил себе божество, которое нужно завоевать и присвоить. Он не понимает, что за моей стеной нет золотых гор. Там просто пустая, серверная и старая швабра в углу! Там уставшая женщина, которая хочет, чтобы её просто оставили в покое! Бэй Фэн судорожно вздохнула, прижав ладонь к горящему лбу. — Но его уже не остановить. Он встроил меня в своё Ядро. Анализирует мои вдохи, запоминает запах одежды... Он пытается «прогрызть» мой код, чтобы понять, почему я не такая, как все. И я не могу просто выйти и сказать: «Слушай, Бинхэ, я обычная тётка из другого мира, выдохни». Этот дебаггинг превратится в катастрофу. Она горько усмехнулась, качнув головой. — Стоит ему узнать, насколько я на самом деле хрупкая и заурядная, его преклонение мутирует в пиздец какой тотальный контроль. Он просто запрёт меня в золотой клетке. Для его демонической прошивки моя слабость станет сигналом окончательно изолировать меня от реальности, чтобы ни один микрон внешнего мира не посмел коснуться его «уязвимого сокровища». Шэнь Цинцю молчал, пораженный этой извращенной, но пугающе точной логикой. Он впервые посмотрел на Ло Бинхэ не как на личного врага, а как на неисправный механизм, загнавший себя в бесконечную петлю вычислений. — Ты хочешь сказать, что его безумие — это всего лишь неверный расчет? — тихо спросил он. — Это азарт взломщика, — выдохнула Бэй. — Который перерос в культ. Он не видит меня. Он видит задачу, которую не может решить. И пока он её не «хакнет» — он не отпустит меня. Он сожрет мой разум, пытаясь найти в нем «любовь», которой у меня для него просто нет. Она устало прикрыла глаза, откинув голову на деревянную дверь. — Думаете, я бы не хотела просто нажать кнопку «Выход»? В идеальной системе я бы закрылась в бункере и никого бы к себе не подпускала. Я провела глубокий аудит всех возможных сценариев уклонения от объекта «Ло Бинхэ». И знаете, Учитель, к какому выводу пришла моя логика? Шэнь Цинцю развернул веер. — К тому, что от судьбы не уйти? — К тому, что от этого ебаната не спасут никакие патчи безопасности, — мрачно поправила она. — Вариант первый. Саботаж собственной оболочки. Испортить «товарный вид». Я всерьез подумывала нанести себе на лицо и тело шрамы кислотой. Создать у него визуальное и тактильное отвращение. Шэнь Цинцю фыркнул, словно услышал несусветную глупость. — Бессмысленно. Демоны Бездны не оценивают симметрию лиц по человеческим стандартам. Для него твоё уродство стало бы лишь еще одной уникальной чертой. Он бы целовал каждый твой шрам, упиваясь собственной жалостью, и проклинал бы весь мир за то, что не смог защитить тебя. — И попытался бы содрать кожу с того, кто это сделал. Даже если бы это сделала я сама, — кивнула Бэй. — Сценарий отбракован. Вариант второй. Форматирование жесткого диска. Стереть ему память обо мне через артефакты Цяньцао. Сделать так, чтобы файла «Бэй Фэн» в его системе никогда не существовало. Шэнь Цинцю холодно усмехнулся, и в его глазах блеснуло что-то по-настоящему злое. — Слишком мягко, — отрезал он, подаваясь вперед. — Твоя «очистка памяти» — это детская игра. Я знаю способ надежнее. Есть запретная техника, «Иссушение Первородного Корня». Она выжигает саму способность привязываться. Она обрывает нити, которые связывают его душу с твоей. Бэй Фэн на мгновение замерла, её аналитический ум тут же встрепенулся. — Так, подождите... — она машинально поправила очки, в её глазах вспыхнул азарт исследователя. — Обрыв эмоциональных связей на аппаратном уровне? Без повреждения информационных блоков? Учитель, это звучит как идеальный патч! Погодите, я записываю... Каков механизм воздействия? Какой процент отката? — Цена высока, — голос Шэнь Цинцю стал тихим, как шелест змеи в траве. — Бинхэ наполовину демон, его сила держится на его страстях. Если ты выжжешь его привязанность к тебе, его Ядро не выдержит пустоты. Произойдет обратный удар по сознанию. Он перестанет быть одержимым, это верно. Но он перестанет быть и человеком. Он станет «пустой оболочкой». Будет дышать, есть, смотреть в одну точку... но внутри не останется ничего. Ни боли, ни воли, ни разума. Ты получишь своего «идеального послушного юнита», Бэй Фэн. Овощ в красивой обертке. Бэй Фэн, которая уже начала «диктовать» себе в лог параметры техники, резко осеклась. Её пальцы, застывшие в жесте записи, мелко дрогнули. — Овощ? — переспросила она, и её голос вдруг потерял свою техническую звонкость. — Вы предлагаете... лоботомию? Полную деградацию мозга до уровня простейших рефлексов? — Ты ведь хотела избавиться от его контроля? — Шэнь Цинцю прищурился, в упор глядя на неё. — Вот тебе решение. Максимальная эффективность. Он больше никогда не посмотрит на тебя, не коснется тебя и не скажет ни слова. Он просто перестанет существовать как личность, оставив тебе только физический ресурс. Разве это не то, к чему ты стремишься — полная безопасность? Бэй Фэн смотрела на него, и в её голове судорожно крутились шестеренки. Логика кричала: «Соглашайся! Это 100% гарантия! Риск обнулен!». Но перед глазами вдруг всплыл Бинхэ — тот самый ребенок, который чистил ей виноград и замирал от каждого её вздоха. — Нет, — выдохнула она, и этот ответ был продиктован не кодом, а остатками чего-то живого под ребрами. — Сценарий... отбракован. Я не мясник. Моя задача — оптимизировать систему, а не превращать её в металлолом. Я не могу... я не буду стирать его личность. Это… это… неэффективно. Если я не могу приручить монстра, не превратив его в кусок мяса, значит, я ни черта не стою. Она с силой сжала кулак, подавляя дрожь. — К тому же... — добавила она, пытаясь вернуть себе маску цинизма, — у него слишком ценные «железки», чтобы так бездарно их гробить. Идем дальше. Вариант третий. Физическая деинсталляция. Побег. Исчезнуть с радаров. Но чтобы такой радар, как Ло Бинхэ, меня не запеленговал, мне придется отказаться от магии, от нормальной еды, от моих кондиционеров и водопровода. Жить в грязи, как нищая крестьянка, каждый день вздрагивая от любой тени. А он тем временем станет Владыкой, скупит всех прорицателей и всё равно меня найдет. Я не для того сдохла на работе в прошлой жизни, чтобы в этой прожить остаток дней как бомж в бегах. Она до хруста сжала пальцы в кулак. — И, наконец, вариант четвертый. Терминальный выход. Суицид. Шэнь Цинцю резко подался вперед, веер в его руке предупреждающе щелкнул. — Ты рассматривала даже это? — Аналитик обязан просчитывать даже радикальные сценарии, — сухо отозвалась Бэй. — Но в этом кривом жанре Сянься смерть — это просто принудительная перезагрузка с сохранением инвентаря. Если я умру, этот маньяк заморозит мой труп в ледниках, спустится в Бездну, взломает законы реинкарнации, найдет мою душу и запихнет её обратно в тело — или слепит для меня новое. И тогда я очнусь привязанной цепями к кровати в его дворце, без малейшего шанса на автономию. Потому что он решит, что я «склонна к самоповреждению». Бэй Фэн подняла на Шэнь Цинцю тяжелый взгляд. — У меня нет выхода, Учитель. Бегство не работает. Стелс не работает. Смерть не работает. Эта черная дыра втянет меня при любом раскладе. Она замолчала. Бэй Фэн чувствовала, как внутри неё всё вибрирует. Её Логика, обычно такая надежная, сейчас захлебывалась в бесконечном цикле обработки безысходности. Процессор выдавал ошибку за ошибкой, не в силах найти обходной путь в архитектуре этого мира. Шэнь Цинцю опустил взгляд на её побелевшие пальцы. — Значит, это окончательный сбой? — негромко спросил он, и в его глазах проскользнула тень чего-то пугающе похожего на сострадание. — Великий Архитектор признает, что уравнение не имеет решения? Ты просто... сдаешься? Это слово — «сдаешься» — стало последней искрой в переполненном топливном баке её выгоревшего терпения. Бэй Фэн почувствовала, как по щеке полоснула первая слеза, а в груди словно лопнул стальной трос. Весь накопленный за год страх, вся удушающая усталость от необходимости быть «сильной тринадцатилеткой» и ежесекундный контроль над монстром рванули наружу, сметая все фильтры. Она вскинула голову. Её очки треснули, не выдержав запредельного внутреннего давления. В глазах полыхал перегретый пожар окончательно загнанного в угол человека. — Я? Сдаюсь? Вы думаете, я тут в куклы играю, Учитель?! — голос её сорвался на пронзительный визг. — Вы думаете, я не понимаю, что творю?! Я Архитектор! Моя прямая задача — контролировать среду! И я контролирую её! Я знаю каждый скрип в мозгу Нин Инъин, я могу заставить её принести чай, просто один раз вздохнув в нужной тональности! Я просчитала Мин Фаня до последнего нейрона! Я даже... — она сделала судорожную паузу, хватая ртом вакуум, — я даже вас научилась сгибать под свои нужды! Я даю вам холодный воздух и «Тройной Финал», а вы взамен даете мне лицензию на любую дичь! Я взломала вас всех! Шэнь Цинцю замер. Слышать от тринадцатилетней девчонки, что ты — лишь удачно оптимизированный узел в её системе, было оскорбительно. Но он не перебил её. Он видел: процессор перегорел. Перед ним сидела женщина, которая слишком долго изображала из себя бога-машину. — Всех... — прошептала Бэй Фэн, и по её щеке покатилась злая слеза бессилия. — Я могу управлять целым миром через чертежи и графики. Но этого ебаната я контролировать не могу! Бинхэ — это не деталь! Это не юнит! Это черная дыра, которая намертво присосалась к моему контуру и высасывает из меня саму суть! Она со всей силы ударила здоровым кулаком по полу, игнорируя вспыхнувшую боль. — Вы вообще понимаете, что я потеряла?! — закричала она прямо в лицо ошеломленному Лорду. — У меня была своя жизнь! Мне было тридцать лет! Я двенадцать лет пахала без праздников и выходных! Я горбатилась, чтобы скопить на свою квартиру и на бронированную дверь! У меня в том мире были накопления, Учитель! Деньги на счету, которые гарантировали мне, что никто и никогда больше не зайдет в мою комнату без стука! Моё тело было старым, изношенным, но оно было МОИМ. Её затрясло еще сильнее, голос стал рваным: — У меня была ванная! С матовой плиткой, которую я выбирала два месяца, сверяя коэффициент трения и индекс влагостойкости, чтобы ни одна деталь не выбивалась из логики! У меня был склад провизии! Два холодильника с лапшой, чтобы мне никогда не приходилось зависеть от чужого настроения! Двадцать пачек чая, рассортированных по степени ферментации... Каждая соринка в моей квартире имела инвентарный номер и место. Моя жизнь была безупречным проектом, расписанный до самой смерти в восемьдесят лет. Я знала, в какой последовательности буду стареть и в какой тишине встречу свой финал. Я выкупила себе право на предсказуемость! Шэнь Цинцю невольно зацепился за цифру. Семь часов? Всего лишь малая часть светового дня. В его мире крестьяне гнули спины от рассвета до заката, а он сам, будучи рабом в поместье Цю, не принадлежал себе ни единой секунды в сутки. Его первая реакция была почти презрительной: «Семь часов умственного труда в тепле и комфорте? И это то, что выжгло твою душу? Да ты просто изнеженная девица из мира, где не знают настоящей боли и истинного голода». Но затем он посмотрел на её лицо — бледное, с залегшими тенями, которые не смог стереть даже сон. Он вспомнил свои собственные часы преподавания на Пике. Всего один час попыток вложить знания в «мозги хлебушка» вызывал у него желание сжечь библиотеку и половину адептов. А она делала это двенадцать лет. Каждый день. Без пауз на медитацию, без возможности уйти в затворничество, окруженная бесконечным шумом чужих требований. Это было планомерное высасывание ментального ресурса. Пытка однообразием и чужой тупостью. Бэй дрожащими руками обвела плечи. — И что теперь? Всё сгорело. Обнулилось. Хоп! И теперь я здесь. В этом вонючем средневековье, где даже собственная биология мне не подчиняется! Мои тридцать лет опыта превратились в мусор. Моё имущество — в ноль. Я заперта в теле ребенка, у которого гормоны бьют по мозгам, а за моей дверью 24/7 стоит Небесный Демон, который искренне считает, что его больная преданность дает ему полное право владеть моим разумом. Бэй Фэн зашлась в сухом, надрывном кашле, но продолжала говорить, выплевывая слова как пули. — Это не любовь, Шэнь Цзю! Это DDOS-атака на мою личность! Брак? Любовь? Тьфу! Он хочет стать моей единственной операционной системой! Он хочет встроиться в моё ядро, он хочет мониторить мои сны. Если я буду его ненавидеть — он взломает мои барьеры силой. Если я буду его любить — он просто поглотит меня, и от Бэй Фэн не останется даже строчки исходного кода. Я стану его придатком! Его красивой деталью! Шэнь Цинцю слушал, и по его позвоночнику сползала капля холодного пота. Он вспомнил свои годы в качестве «любимой игрушки» Цю Цзяньло и то, как его собственное «Я» тогда медленно растворялось в чужой воле. Но Бинхэ... Бинхэ не бил. Он обожал. И эта «любовь», описанная Бэй Фэн как информационная атака, показалась Шэнь Цзю страшнее любого кнута. Кнут оставляет шрамы на коже, которые можно скрыть шелком, а этот мальчишка собирался оставить шрамы на самой её сути, вытесняя её личность своей преданностью. Это была ассимиляция. Шицзунь впервые испугался за неё. Как за живое существо, которое из последних сил бьется за право просто существовать в первом лице. Она замолчала на мгновение, глядя в пустоту остекленевшим взглядом. — За что мне это? — Бэй Фэн бессильно уронила голову на подтянутые колени, пряча лицо. — У меня нет чести. У меня нет морали. Я просто хотела спать в тепле и тишине. Почему за такой мелкий запрос я должна платить такую цену? Почему я обязана приручать монстра, чтобы просто иметь право на сухой матрас? Эти слова отозвались в груди Шэнь Цзю болезненным звоном. Он на мгновение закрыл глаза, и перед ним, вопреки воле, вспыхнули картины, которые он годами пытался выжечь из памяти: промерзшая земля подвала в поместье Цю, промокшие насквозь лохмотья, грызущий кости голод и те самые детские мечты о месте, где его никто не тронет. Он прожил всю жизнь, карабкаясь по головам к власти и высокому статусу только ради того, чтобы больше никогда не мерзнуть и не чувствовать на себе чужой грязи. Он-то считал, что Бэй Фэн — надменная дева из мира богов, наделенная великим знанием, а она оказалась... такой же. Загнанной в угол, смертельно уставшей душой, которая выстроила всю эту сложную махину из труб, механизмов и чертежей не ради прогресса. Оказывается, это были стены крепости. Она возводила свою внешнюю империю с такой фанатичностью только потому, что внутри её «Ядра», в самом центре её существа, лежали такие же дымящиеся руины, как и у него самого. Её гениальность была лишь формой отчаяния. Способом выкупить себе право на тишину. В вакуумной сфере был слышен лишь гул общей громкостью в ноль децибелл от двух сломанных механизмов, один из которых только что признался, что у него окончательно кончилось топливо.

Лог Системы: [Критический перегрев эмоционального ядра.] [Статус Бэй Фэн: «Экзистенциальный коллапс».] [Шэнь Цинцю: Попытка осознания глубины чужой травмы... Ошибка. Слишком похоже на правду.] [Внимание! Превышен лимит нагрузки на психику пользователя. Вероятность структурного разрушения личности: 85%].