Протокол «Архитектор»: Техническое обслуживание Небесного Демона

Бей Фэн сидела, ссутулившись. Её левая рука непроизвольно подергивалась, выбивая рваный ритм по колену — тело помнило шок, даже если разум пытался его заархивировать. — Обидно, да? — она нервно хихикнула, и этот звук был страшнее любого крика. — Столько лет строить свою крепость, покупать эти чертовы одеяла, заклеивать окна скотчем... и сдохнуть от куска собственного дома. Мозг просто выдавал всякую дичь, пытаясь отвлечься от того, что из меня вытекает жизнь. Последний лог системы был записан на красном фоне. Шан Цинхуа закрыл лицо руками. Его плечи затряслись в беззвучном рыдании. Он, создатель этого мира, человек, который убивал персонажей пачками ради «высоких рейтингов», сейчас столкнулся с чистой, нефильтрованной реальностью смерти из своего собственного, «безопасного» прошлого. — Прости... Бро... Прости, что я не написал для нас нормальный мир, где небо — это просто облака, а не источник вертикальной угрозы... — Хватит сырости, Самолёт, — Бей Фэн резко выпрямилась. Её взгляд за линзами хрустальных очков снова стал сухим и аналитическим, словно она только что провела дефрагментацию памяти. — Твои извинения не восстанавливают поврежденные текстуры и не возвращают кровоток. В конечном итоге, это просто математика. Ошибка в расчете прочности материалов. В этот момент вакуумная сфера, которую Шан Цинхуа считал «абсолютной», дрогнула. По её поверхности прошла мелкая рябь, словно от брошенного камня, и она лопнула с тихим хрустальным звоном, как перезревшая ягода. Плотный воздух кабинета Аньдин, пахнущий пылью и чернилами, хлынул внутрь, принося с собой тяжелый аромат холодного сандала. В центре кабинета, опираясь на закрытый веер, стоял Шэнь Цинцю. Его лицо было бледным, как погребальный шелк, но глаза горели тем самым холодным, острым огнем, который обычно предвещал неминуемую катастрофу для окружающих. — Ш-шисюн?! — Шан Цинхуа подпрыгнул так резко, что едва не перевернул стол вместе со всеми ведомостями. — Мы... мы тут просто... обсуждали логистику... — Сядь, Шан-шиди, и закрой свой речевой центр, — ледяным тоном отрезал Шэнь Цинцю, даже не повернув головы в сторону Самолёта. Его взгляд был прикован к Бей Фэн. — Я слышал достаточно. «Смерть из окон». «Вкус собственного мяса». Твои «технические пояснения» к устройству мироздания сегодня зашли слишком далеко, Северный Ветер. Он сделал медленный шаг к Бей Фэн, сокращая дистанцию. Полы его халата шуршали по полу, напоминая шелест змеи в сухой траве. — Ты говоришь об этом так... — он на мгновение замолчал, подбирая слова, которые не звучали бы слишком человечно. — ...так равнодушно. Словно твоё собственное уничтожение было просто досадной ошибкой в расчетах траектории. Словно ты была лишь деталью, которая не прошла проверку на износ. Он наклонился к ней, и его тень полностью накрыла маленькую фигурку девочки. — Неужели внутри тебя совсем нет огня? Разве ты не ненавидишь тех, кто послал это к твоему дому? Разве ты не хочешь вырвать им сердца и скормить демонам за свою покалеченную ногу? За свою прерванную жизнь? Где твоя жажда возмездия, которой пропитан каждый адепт этого мира? Бей Фэн медленно подняла на него взгляд. На её губах появилась тонкая, пугающая ухмылка — ухмылка взрослой женщины, которая слишком долго смотрела в монитор, за которым рушились города. В этой улыбке было больше зимы, чем во всех техниках Мобэй-цзюня. — Зачем, Учитель? — спросила она спокойным, лекторским тоном. — Ненависть — это процесс с крайне низким коэффициентом полезного действия. Это огромная трата внутреннего ресурса на эмоцию, которая не способна вернуть мне утраченную конечность или восстановить доступ к прежнему серверу. В моем мире всё работало по другой схеме. Шэнь Цинцю замер, и его веер, замерший у подбородка, казался продолжением его собственной костяной маски. В вакуумном куполе, возведенном Шан Цинхуа, повисла тяжесть, которую невозможно было измерить в единицах Ци. — Битвы никогда не начинаются из-за того, что кто-то кого-то слишком сильно возненавидел, — Бей Фэн равнодушно повела здоровым плечом, глядя на свои грязные босые ступни. — Ненависть — это лишь востребованный медиа-продукт для широких масс. Идеальный инструмент, чтобы заставить юнитов охотнее умирать за чужие интересы, не задавая лишних вопросов о бюджете. На самом деле всё, что вы видите, — это сухой бизнес. Она подняла на Шэнь Цинцю пустой, лишенный всякого блеска взгляд. — Кому-то в той итерации реальности нужна была плодородная земля. Кому-то — топливо. Кому-то — жирный госзаказ на серийное производство. Моя деинсталляция была лишь неизбежной статистической издержкой в глобальном бизнес-плане по очередному переделу рынка. Чего тут обижаться? Это всё равно что обижаться на гравитацию. Налоговая инспекция ведь не испытывает личной неприязни к тем, кто уклоняется от выплат — она просто методично изымает имущество в счет долга. И в ту рассветную смену... изъяли меня. Моя оболочка оказалась в секторе списания активов. Шан Цинхуа судорожно всхлипнул, пряча лицо в рукавах своего роскошного халата, а Шэнь Цинцю почувствовал, как внутри него что-то с оглушительным, металлическим грохотом перевернулось и встало в совершенно новые пазы. «Бизнес-план... Статистическая издержка... Списание активов...» Эти сухие, беспощадные термины ударили по его памяти, словно направленный энергетический импульс, вырывая из темных глубин архива события шестнадцатилетней давности. Великая война с Тяньлан-цзюнем, которую он привык считать эпической битвой Света и Тьмы, внезапно предстала перед ним в виде огромной, залитой кровью бухгалтерской ведомости. Он отчетливо вспомнил пафосные, паточные речи Главы Дворца Хуаньхуа о «священном долге спасения человечества от демонической скверны». Вспомнил, как тысячи молодых, одураченных заклинателей шли на смерть с тем самым фанатичным блеском в глазах, о котором говорила Бей Фэн. А теперь он, впервые применив её метод холодного аудита, посмотрел на итоговый результат. Кому это в итоге пошло в актив? Тяньлан-цзюнь, Верховный Правитель демонов, который в этой реальности не планировал никаких территориальных экспансий, а просто хотел легально пересекать границу, чтобы слушать человеческую музыку и скупать редкие поэтические сборники, был классифицирован как «критическая угроза» и запечатан под горой Байлу, словно опасный неконтролируемый вирус. Шэнь Цинцю криво усмехнулся, чувствуя, как разрозненные исторические архивы в его голове вдруг начали выстраиваться в единую, безупречную и омерзительную логическую схему. Как только центральный управляющий узел был уничтожен, Царство Демонов закономерно погрузилось в кровавый хаос феодальной раздробленности. Без жесткой вертикали власти Тяньлан-цзюня Южные Пустоши и пограничные территории превратились в неисчерпаемый источник бесплатного сырья. Бесконечная гражданская война между мелкими лордами сделала добычу ресурсов до смешного рентабельной — демоны резали друг друга за кусок земли, а человеческие контрабандисты лишь собирали щедрый «лут» в виде экзотических зверей, редких ядов, демонических ядер и дешевых рабов для черной работы. А Дворец Хуаньхуа... Шэнь Цинцю едва слышно щелкнул веером. Старый Мастер Дворца провел поистине гениальный захват. Под пафосным предлогом «Великой Священной Войны за выживание человечества» этот старый похотливый лис мобилизовал весь Союз Бессмертных. Наивные монахи Храма Чжаохуа абсолютно бесплатно предоставили свои лучшие запечатывающие массивы и песнопения. Монастырь Тяньи обеспечивал логистику и магическую поддержку. А предыдущее поколение адептов Пиков Цанцюн просто проливало кровь в авангарде, сработав как элитное, но бесплатное пушечное мясо. Но когда пыль осела и кровь впиталась в землю, Дворец Хуаньхуа внезапно оказался единственным реальным бенефициаром этой бойни. За одно десятилетие эта покрытая сусальным золотом секта подмяла под себя все таможенные заставы вдоль реки Ло и других водных артерий. Они монополизировали ключевые торговые пути между мирами, наложили лапу на распределение трофеев и захватили эксклюзивное право диктовать свою экономическую и политическую волю всему Альянсу. «Он не спасал мир от демонической угрозы, — с холодным восхищением и брезгливостью констатировал Шэнь Цинцю, глядя в темноту окна. — Он просто устранил главного конкурента на рынке, организовал искусственный кризис и построил свою финансовую империю на костях обманутых союзников. Это был не акт высшей Праведности. Это был классический, безжалостный передел рынка, грамотно упакованный в золотой шелк и лживые слезы о всеобщем благе. А все мы... мы были просто низкоуровневыми "юнитами", которых он без колебаний бросил в топку войны ради своего итогового профита. И... его рабство, его изуродованная судьба, его бесконечная боль... всё это тоже было лишь мелкими издержками в чьей-то очень большой и очень грязной смете». Бей Фэн заметила, как длинные пальцы Шэнь Цинцю сжали рукоять веера так сильно, что костяшки побелели, а само дерево начало угрожающе поскрипывать. — Учитель? — она чуть склонила голову набок. — Ваша Ци вышла из стабильного режима и активно фонит яростью. Это нерационально. Эмоции не меняют цифры в отчетах. Шэнь Цинцю сделал глубокий вдох, медленно выдыхая через нос холодный воздух. Когда он снова посмотрел на свою ученицу, в его глазах больше не было смятения. Там поселилась новая, пугающая и монолитная серьезность стратега, который наконец-то увидел истинное положение фигур на доске. — Ты абсолютно права, Бей Фэн. Чистая ненависть — это крайне неэффективный ресурс. Но холодный расчет... расчет — это именно тот язык, на котором я умею говорить лучше всех в этой школе. Он резко повернулся к Шан Цинхуа, который продолжал мелко дрожать. — Шан-шиди. Немедленно прекрати размазывать сопли по своим бесценным сметным листам. Твой Архитектор только что выдала нам правильный вектор развития. Если этот мир функционирует по законам рынка, значит, нам пришло время провести агрессивное поглощение всех доступных активов. Он снова перевел взгляд на Бей Фэн, и на его губах появилась та самая ядовитая, «директорская» улыбка, которая обычно означала начало конца для его врагов. — Ты запрашивала установку громоотвода по всему периметру? Ты его получишь. Но мы спроектируем не просто пассивную защиту. Мы выстроим такую систему, при которой любая попытка «изъять наше имущество» — со стороны ли Небес или со стороны Дворца Хуаньхуа — мгновенно сделает их полными банкротами. Каждая искра их агрессии будет конвертирована в нашу мощность. Ты понимаешь мой алгоритм? Бей Фэн удовлетворительно кивнула, поправляя хрустальные очки. Впервые за всё время она почувствовала, что её «Папа» перешел на тот же уровень прав администратора, что и она сама. — Схема полностью рабочая, Учитель. Пинг стабилен. Начинаем глобальный аудит внешних и внутренних угроз. Изи катка, папа. Вечером, возвращаясь к себе, Шэнь Цинцю всё еще прокручивал в голове её слова. «Она не боится Небесной Кары. Она боится неэффективной смерти от рук жадных идиотов». Он посмотрел на свои руки. Раньше он считал, что мир несправедлив к нему. Теперь он понял: мир просто плохо управляется. И если Бей Фэн — Архитектор, то он станет тем, кто обеспечит её проект силовым ресурсом, перед которым спасует любая «статистика». «Тяньлан-цзюнь... — подумал он. — Если его освобождение разрушит бизнес-план Старого Спрута... то я лично помогу ей выкопать этот гриб. Просто ради того, чтобы увидеть, как рухнут акции Дворца Хуаньхуа». Лог Системы: [Событие "Урок Cui Bono" завершено.] [Шэнь Цинцю: Постиг истинную природу политики Сянься. Уровень цинизма: 100%.] [Новая цель Шэнь Цинцю: "Крах Золотой Монополии".] [Бей Фэн: Вы успешно перепрошили Горного Лорда под капиталистические реалии. Поздравляем, у вас теперь есть полноценный деловой партнер].