Протокол «Архитектор»: Техническое обслуживание Небесного Демона

Сутки. Ровно двадцать четыре часа Бэй Фэн удерживала Гунъи Сяо в режиме ожидания, подвергая его систему жесткому испытанию неопределенностью. Она вела непрерывный мониторинг через узкую щель в пологе, лениво размечая на карте Ущелья точки будущих кэшей и попивая остывший чай. Юноша напоминал зацикленный алгоритм: он приближался к порогу, заносил руку для стука, зависал в точке принятия решения и уходил прочь, меряя шагами аллею. Его Ци была десинхронизирована, она вспыхивала короткими, дергаными разрядами — верный признак того, что внутренняя архитектура проходит процедуру принудительной переборки на лету. «Объект достиг состояния предельной пластичности сознания, — бесстрастно зафиксировала БФ, ликвидируя последнюю дольку мандарина. — Защитные фильтры идеологии Хуаньхуа измотаны бессонницей. Время для финальной загрузки деструктивных данных». — Входи, шисюн Гунъи, — негромко произнесла она, не прерывая работы. Полог шатра колыхнулся. Юноша выглядел как система после критического сбоя: бледный, с глубокими тенями под глазами, а его золотые одежды казались ему самому непосильно тяжелым, нефункциональным бременем. — Ты прибыл за итоговым отчетом, — Бэй Фэн развернулась к нему, сняв очки. Её глаза транслировали калиброванную, глубокую грусть. — Присаживайся. Нам необходимо закрыть и деактивировать проект «Утопия». Юноша опустился на табурет, судорожно вцепившись пальцами в его края. — Шимэй... я размышлял над твоими словами всю ночь. Каждое из них — словно откровение! Я готов просить Учителя о дозволении. Мы начнем строить обитель для ветеранов в качестве пробы уже к следующему сезону! Бэй Фэн медленно качнула ладонью, имитируя архитектурное вето. — Увы, шисюн. Ты ничего не построишь. И никто в этом секторе не позволит тебе этого сделать. Она издала тяжелый вздох, транслируя на него всю массу накопленной усталости от несовершенства человеческих структур. — Синхронизируйся с реальностью: твой мир — это не обитель благородных героев. Это закрытое акционерное общество «Бессмертие». Ты полагаешь, что вы обеспечиваете безопасность смертных? Ошибка. Вы просто удерживаете монополию на критический ресурс. — Но наши священные сутры говорят о бескорыстном служении... — Гунъи Сяо попытался возразить, но его голос звучал как слабая помеха на фоне её логики. — Твои сутры — это маркетинговые брошюры для привлечения новых доноров Ци и внешних инвестиций, — отсекла БФ. — Заклинательство — это рынок с ограниченным предложением. Травы, камни душ, артефакты — дефицитный товар. Его физически не хватит на всех. Любой «великий мастер», которого ты считаешь эталоном — это в первую очередь жадный потребитель, мечтающий монополизировать редкую переменную, чтобы продлить свой цикл существования. Им плевать на народ. Для совета директоров любой юнит, не имеющий потенциала стать активом высшего порядка — это непроизводительные расходы. Балласт, подлежащий списанию. — Пойми, Гунъи, вся ваша Секта — это масштабный рэкет, — добавила она, вбивая гвозди в его сознание. — Вы берете с людей «плату за защиту», но при этом искусственно сдерживаете распространение технологий. Вы монополизировали методы культивации, чтобы никто вне вашего круга не мог составить вам конкуренцию. Вы поддерживаете элитарность через «чистоту крови», намеренно игнорируя тот факт, что средний КПД системы можно поднять в десять раз простым обучением грамоте и гигиене. Но вам не нужны обученные — вам нужны послушные. Вам не выгодно милосердие, потому что защищенный человек перестает нуждаться в ваших «божественных» услугах. Твой Учитель никогда не одобрит «Крот-3000» или дома для ветеранов, потому что это даст низшим классам автономность. А автономность — это смерть для вашей бизнес-модели. Она медленно пододвинула к нему пустую чашку, кончиком пальца очертив её идеальный золотой обод. — Всё, что составляет ваше Мяньцзы — ваше пресловутое «Лицо», — это лишь микронный слой золотой краски на гнилом, смердящем нутре. Вы инвестируете девяносто процентов ресурсов Секты в рендеринг внешнего интерфейса: чтобы казаться святыми, мудрыми, непогрешимыми. Золотые колонны, шелковые одежды, пафосные лозунги... Это просто User Interface, Гунъи. А под капотом — фатальная системная ошибка, накопленная веками отрицательного отбора. Гунъи Сяо побледнел до прозрачности, его пальцы судорожно впились в ткань коленей. — Но... если мы станем достаточно могущественными... если я взойду на место Главы и получу всю полноту власти в свои руки... — Тебя удалят из системы, — Бэй Фэн посмотрела на него с искренним, почти болезненным сочувствием, как на бракованную деталь. — Слышал про «Эффект Крабов в ведре»? Если один краб пытается выбраться наружу, остальные вцепляются в него и тянут на дно. Не из врожденной злобы, а из инстинкта: если ты выберешься и изменишь правила — ты докажешь, что ведро существовало. Ты сделаешь их никчемность очевидной. Она наклонилась к нему, и её голос упал до едва различимого шепота, прорезающего тишину шатра. — Ни один праведник в этом мире не сможет реализовать архитектуру милосердия, о которой я рассказала. Знаешь почему? Потому что ваше «Добро» — это картельный сговор. Стоит тебе перераспределить поток золота от столов Лордов к нуждам сирот, как остальные Лорды синхронно объявят тебя еретиком. Они скажут, что в твой разум проник вирус демонического безумия. Они задавят тебя совокупной мощью Альянса не ради Дао, а ради защиты своего права на деликатесы по десять тысяч монет за порцию. Для них «равенство» — это вредоносный код, обрушивающий их личную капитализацию. Ваша иерархия держится на искусственном дефиците: вам выгодно, чтобы большинство оставалось слабым, иначе ваша «избранность» обесценится. Бэй Фэн отвела взгляд. В её глазах на миг блеснула абсолютно фальшивая, но технически безупречная слеза — скриптовый отклик разочарования в человечестве. — Иронично, правда? Такая эстетически завершенная была бы модель. Стерильные прачечные, сытые адепты, ветераны, интегрированные в экономику... Но мы функционируем в реальности, где выигрывает тот, кто быстрее всех перегрызает порты доступа конкуренту, сохраняя при этом благостное выражение лица. Гунъи Сяо закрыл лицо дрожащими ладонями. Бэй Фэн фиксировала его прерывистое, рваное дыхание. Его идеальный мир, где он числился «главным героем», рассыпался в труху, обнажая скелет золотого Дворца, который вдруг отчетливо запах застарелой могилой. — И что же... — прошептал он сквозь пальцы, и в этом звуке была смерть всех надежд. — Что же мне делать, шимэй? Если всё вокруг — лишь имитация добродетели? — Перестань верить в «Добро». В текущей прошивке реальности это слишком ресурсозатратная иллюзия, — Бэй Фэн встала и положила ладонь ему на плечо. Её рука была прохладной и тяжелой, как печать на приговоре. — Начни верить в Системную Ошибку. Прими как аксиому, что эта забагованная махина уже начала саморазрушение. Просто будь на стороне тех, у кого готов план эвакуации. У кого есть автономный источник питания и стены, способные выдержать любой шторм. Гунъи Сяо медленно поднял голову. В его глазах больше не было привычного золотого сияния. Там воцарилась вакуумная пустота, в которой начал кристаллизоваться холодный, циничный расчет специалиста по выживанию. Он посмотрел на свой расшитый золотом рукав с таким глубоким отвращением, словно это была гнойная повязка, скрывающая гангрену. — Я... я постиг твою истину, — произнес он, и его голос теперь звучал как сухой шелест осыпающейся старой штукатурки. В нем больше не было звонкой меди героя — только пустота выжженной пустыни. — Благодарю за... горькое прозрение. Я более не намерен тратить силы на возведение воздушных замков на зыбучих песках. Он медленно поднялся и отвесил ей глубокий, церемониальный поклон — не как младшей шимэй, а как Верховному Аудитору Реальности. Когда он выходил из шатра, его походка была твердой и механической, лишенной прежней полетности: Гунъи Сяо перешел из режима «Праведный Рыцарь» в режим «Спящий Агент». Бэй Фэн проводила его взглядом, фиксируя траекторию. Как только тяжелый шелковый полог за ним закрылся, она мгновенно деактивировала фильтр «Искренняя Скорбь», сухим жестом стерла воображаемую слезу и с облегчением рухнула обратно на мягкие маты. [Лог Системы]: [Объект «Гунъи Сяо»: Глубокое переформатирование завершено.] [Личность «Идеальный Герой» окончательно заменена на «Циничный Реалист-Саботажник».] [Лояльность к Дворцу Хуаньхуа: -85%. Лояльность к Бэй Фэн: +200% (Статус: «Теневой последователь»).] [Внимание! Вы успешно аннигилировали единственный моральный предохранитель вражеской фракции.] Бэй Фэн сладко потянулась, слушая, как в суставах стихает напряжение. «Поразительно легко... — лениво размышляла она, созерцая геометрические узоры на потолке. — Почему их так легко взламывать? Я просто загрузила в него базовый пакет диалектики, сдобрила это социал-дарвинизмом и приправила теорией классовой борьбы. А он поплыл, как дешевое мороженое под южным солнцем. Это из-за того, что они здесь — лишь плоские архетипы с линейной прошивкой? Или у меня активировался скрытый бафф на "Идеологическую Диверсию", действующий на всех, кроме окончательных фанатиков?» Она задумчиво покрутила в руках маркер, словно это был жезл управления миром. — Нужно будет проконсультироваться у какого-нибудь мощного прорицателя... когда мы выкопаем его из очередной ямы, — пробормотала она себе под нос. — Но если я способна демонтировать чужое мировоззрение за сто восемьдесят секунд... значит, Собрание Союза обещает стать куда более деструктивным мероприятием, чем я рассчитывала в первоначальном ТЗ. Она прикрыла глаза, мгновенно погружаясь в фазу глубокого восстановления. Завтра предстоял тотальный аудит Водной Тюрьмы — «Сердца Кислоты». И она не собиралась упускать ни единого миллилитра того состава, который должен был навсегда решить проблему засоров в канализации Пика Цинцзин. [Текущий статус: Подготовка к промышленному шпионажу.] [Прогноз на завтра: Ожидаются химические ожоги и репутационные потери противника.]