Между 110 и 111

Минхо проснулся резко, будто его кто-то дёрнул изнутри. Несколько секунд он не двигался, прислушиваясь. Чужие звуки — дыхание, шорох ткани, далёкие шаги в коридоре. Он открыл глаза и уставился в белый потолок, слишком низкий, не его. Общежитие. Осознание неприятно кольнуло. Он сел, опустив ноги на холодный пол, и поморщился. Матрас был твердым, подушка — слишком тонкой. Минхо терпеть не мог, когда что-то было «не так». Он посмотрел на телефон. 06:58. Нормально, не опоздаю. Минхо встал, взял полотенце и пошёл в ванную, закрыл дверь, провернул замок. Только тогда выдохнул. Средство для умывания, лёгкий крем для лица, расчёска, зубная щётка. Он аккуратно умылся, смыл следы сна с лица, потом провёл рукой по волосам, они выглядели ухоженно. Крем лёг ровным слоем, запах лёгкого и дорогого парфюма росплылся по комнате. Минхо открыл шкаф. Выложил широкие джинсы, пояс, рубашку, свободно ниспадающий галстук, кроссовки. Накинул цепочку, поправил кольца на пальцах. В зеркале он внимательно проверил себя: рубашка свободно висела, джинсы сидели идеально, дорогие украшения завершали образ. Коридор общаги был узким, стены с трещинами, облупившаяся краска местами. Минхо шёл чуть впереди, внимательно подбирая шаги, чтобы не задеть чужие кроссовки у дверей. Эхо шагов отражалось от стен. Он ощутил раздражение от чужых лиц, но пытался не обращять внимание на других студентов. Сынмин шёл чуть сзади, перебирая конспекты, Чонин — рядом, наблюдая за другими студентами. Минхо держал взгляд прямо перед собой, оценивая все детали: линии пола, отражения света в окнах, слабый скрип половиц. — Сегодня после пар — репетиция, — сказал Сынмин, вглядываясь в старый коридор. — Круто, — спокойно ответил Минхо, не поднимая глаз. Он держался так, будто все вокруг — просто фон, а он — центр этого мира. Выйдя в университетский двор в котором стояло пару лавочек, они шли через длинный переход между корпусами. Ветер играл с краями его рубашки, цепочка слегка блестела на свете. Минхо поправил галстук, чуть наклонил голову, проверяя свое отражение в стекле окна. Всё здесь слишком чужое, слишком шумное, парень не привык к такому. Аудитория была просторной, с высокими окнами. Стены белые, слегка облупившиеся, паркетный пол скрипел под ногами. Минхо выбрал место у окна, положил рюкзак у ног, аккуратно разложил тетрадь и ручку, но даже не пытался что-то писать — мысли заняты одним: Феликс. — Ты какой-то задумчивый, — тихо сказал Чонин, наклонившись к нему. — Думаю, — коротко ответил Минхо. — О чём? — 110 сегодня вернутся?— спокойно спросил Минхо, не отводя глаз от окна. — Вечером, — кивнул Чонин. — А что? — Да так, забей. — ответил Минхо ровно. Чонин усмехнулся, а Минхо снова уткнулся в окно, наблюдая за проходящими студентами. На перемене Минхо вышел в туалет, закрылся в кабинке, достал сигарету. Зажёг, сделал несколько быстрых затяжек, вдыхаемая смесь была резкой, но он почти не чувствовал вкуса — мысли крутились, тело было напряжено. После он тщательно вымыл руки, вытер полотенцем, следя, чтобы не осталось. запаха. Репетиционный зал находился в отдельном корпусе. Большое помещение с зеркальной стеной и высокими потолками. На полу — линолеум с линиями. В углу стояли стулья для вокалистов, стойки для микрофонов, усилители, ударная установка. Минхо вошёл первым, оценивая пространство. Поставил рюкзак у стены, поправил галстук, Сынмин занял центр, Чонин разминал руки и пальцы, проверяя подвижность. — Ну что проверим что умеешь,— сказал Сынмин. Минхо взял гитару. Пальцы с трудом нажимали струны. Звуки были неровные, резкие. Он попробовал спеть — пусто, голос дрожал. Сердце ускорилось, раздражение поднималось. — Та блять, не умею я ничего, — признался он. — И как тебя вообще взяли в музыкальный университет? - раздражённо произнёс Чонин стоящий с гитарой в руках. — Плохо дело, ладно не волнуйся научишься, — сказал Сынмин спокойно. — Попробуй повторять за мной. Минхо кивнул, держа спину прямо, наблюдая за каждым движением лидера его группы. Чонин показал Минхо, пару акордов Минхо пытался повторять — пальцы дрожали, звук не слушался. — Инструмент нулевой, — сказал Сынмин с улыбкой. — Попробуем вокал. Минхо кивнул, внутренне раздражённый, но не сдавался. Каждая строчка текста — борьба с самим собой. Он стоял с микрофоном в руке слушая советы от Сынмина и Чонина. Время шло медленно. Минхо делал короткие шаги вдоль стен, пробовал и снова отступал. Он понимал, что пока не умеет ни играть, ни петь. Репетиция закончилась. Сынмин выключил и сложил синтезатор, Чонин запихнул гитару в чехол. И ребята направились в соседний корпус где находилась общяга. Феликс тянул сумку с усилителем, Джисон тащил свою гитару на спине, обклееную стикерыми с котами, мемами, и отрывками разных песен. Хёнджин шёл чуть впереди, перебирая браслеты. Коридор пустел, студенты разбежались по своим комнатам. — Эй, ребята, — сзади раздался знакомый голос. Субин стоял у лестницы, скрестив руки, ехидно улыбаясь. — В 111 новенький. Будет с Сынмином в группе. — Отлично, — пробурчал Феликс, не меняя шага. — Пусть будет. — Пфф… — фыркнул Хёнджин. — очередной новенький который сьебеться в страхе через месяц? — Посмотрим сколько он продержится, — добавил Джисон, не поднимая глаз. Они продолжили путь к своей комнате, когда они дошли до комнаты 110, Феликс чуть толкнул дверь, она открылась с лёгким скрипом. — Наконец-то домой, — пробормотал Феликс, сбрасывая сумку на пол. Джисон положил гитару на кровать, Хёнджин уже начал распаковывать свои инструменты. — Ладно, ребята, — сказал Феликс, — давайте разложим вещи, переоденемся, а потом посмотрим на новенького. Они начали переодеваться: Феликс накинул свободную футболку и широкие джинсы с поясом, поправил кулон на шее; Хёнджин натянул толстовку; Джисон сразу переоделся в свою родную пижаму с котиками, чтобы потом перед сном снова не переодеваться. Каждый был занят собой, но постоянно перебрасывались саркастическими шутками и поддразниваниями. Они привыкли оскорблять и задевать друг друга, в шутку конечно, чаще всего они делали так со своими соседями, любили поднасрать им, то испортять что то, то помешают кому что. Прошлого учасника группы Сынмина и их соседа, — Ёнджуна отчислили как раз по вине ребят, после того как ему помешали наркоту в его кофе прямо перед выступлением, долгая история. После этого они начали ещё больше ненавидить друг друга. Феликс окинул комнату взглядом. — Ладно, — сказал Феликс. — Пора посмотреть на новенького соседа. Они вышли из комнаты и направились к соседней, не стуча — дверь слегка заскрипела, когда Феликс её толкнул. Комната 111 встретила их обычным светом и запахом общежития. Минхо спокойно сидел на кровати, уткнувшись в экран телефона. Феликс застыл, тело отказалось двигаться. В груди неприятно сжалось, в ушах стало глухо. На долю секунды ему показалось, что он не здесь. Минхо поднял взгляд, заметив Феликса он улыбнулся. Он был спокойным, слишком спокойным. Феликс с большим усилием заставил себя шагнуть вперёд. Он выпрямился, натянул на лицо уверенное выражение, будто внутри не происходил полный пиздец. — Ну, — Хёнджин оглядел комнату и усмехнулся, — Мы из 110.— он развёл руками. — Представимся, что ли. — Я Хёнджин. Джисон кивнул следом, оглядывая комнату: — Джисон. Феликс молчал. Хёнджин повернул голову к нему и усмехнулся, слегка насмешливо сказал: — Ну… я понимаю, что новые соперники — не самый приятный бонус, но всё же. — Он приподнял бровь. — Может, и ты представишься? Челюсть сжлась слишком сильно. Минхо наклонил голову, разглядывая его. — Он может не представляться, я Ликса знаю— сказал он ровно. — Я Ли Минхо. Тишина. Хёнджин и Джисон одновременно повернули головы — сначала на Минхо, потом на Феликса. — Ого, — протянул Джисон. — И когда вы успели? Минхо уже открыл рот, но Феликс резко перебил: — Когда-то общались. Минхо прищурился. Внутри что-то неприятно дёрнулось. Общались? Серьёзно? В голове вспыхнула злая мысль: Мы, блять, «общались»? — Ладно, а на чём ты играешь или может поешь?- спросил Хёнджин, — Ни на чём играю, и не пою, — ответил Минхо. — Я не умею. Сынмин, до этого молча наблюдавший, усмехнулся и лениво откинулся назад: — Не переживайте. Мы его научим. Минхо поднялся с кровати не спеша, телефон он отложил в сторону, Феликс заметил это и сразу напрягся. Шаг. Ещё один. Минхо подошёл слишком близко — настолько, что Феликс почувствовал тепло от его тела и знакомый запах, от которого внутри всё сжалось. Он хотел отступить, но будто прирос к полу. Минхо поднял руку. Пальцы коснулись шеи — не резко, не грубо. Почти ласково. Он зацепил цепочку и приподнял кулон, тот самый. Блестящий, холодный. — Всё ещё его носишь, — тихо сказал Минхо. У Феликса внутри что-то оборвалось. Он дёрнулся назад резко, сердце билось так громко, что казалось — его слышно всем в комнате. — Мы… — он сглотнул, — мы утюг забыли выключить. Слова вылетели глупо, не к месту, но Феликсу было плевать. Он резко схватил Хёнджина за руку — пальцы дрожали, но сжимал он крепко — и почти потащил его к выходу. Дверь хлопнула. — Подожди, — Джисон моргнул. — У нас же нет утюга… Он оглянулся на оставшихся, потом выругался и выбежал следом. В комнате повисла странная, тяжёлая тишина. Сын Мин медленно повернулся к Минхо: — Это сейчас что было? Минхо снова сел на кровать, как ни в чём не бывало. Пожал плечами. Чонин нахмурился: — У него руки тряслись. Я таким Феликса не видел. Даже когда они нам на конкурсе проиграли. Минхо ничего не ответил. Только на секунду сжал пальцы — именно те, которыми держал кулон. Феликс остановился только после того как вошёл в 110 комнату, прислонился к стене, закрыв глаза. Дышать было тяжело. В голове всё путалось. Что он тут делает? Как он меня нашёл? Злость накрывала волнами, сменяясь страхом. — Феликс, — Хёнджин подошёл ближе. — Что это было? Он коснулся лба Феликса. — Вроде температура в норме, все нормально? — Ничего не нормально, — резко сказал Феликс. Потом выдохнул. — Ладно, я объясню. Джисон скрестил руки: — Мы слушаем. Феликс опустил взгляд. — Мы с Минхо не просто знакомы, встречались около 4 месяцев, просто не хочу чтобы все знали об этом, он давил на меня, контролировал. Покупал мне всё подряд, но ревновал жутко, запрещял выходить на улицу после восьми, не давал с друзями видится, телефон проверял, а если я буду смотреть на какого то незнакомца больше 5 секунд и он это заметит, конфликта не избежать, а в один день во время одно из таких конфликтов ударил, тогда я решил уйти, а он не смог принял это, и пытался помериться, ухаживал, подарки покупал, говорил что изменился. Хёнджин тихо выругался. — Поэтому ты переехал? Феликс кивнул. — Я думал, он не найдёт. Джисон хмыкнул: — Ну… если честно, выглядит он вполне нормально. И симпатичный. Феликс зло посмотрел на него. — Ты сейчас серьёзно? — Я шучу, — Джисон поднял руки. — Хотя… если он тебя засыпал подарками, ухаживал, то может он и в правду изменился. — Если бы он изменился, — перебил Феликс, — меня бы сейчас так не трясло. Он здесь из-за меня, я уверен. Хёнджин выдохнул: — Тогда просто держись от него подальше. Вы всё равно соперники. Феликс кивнул, хотя внутри знал: всё не так просто. Ночью он не спал. Лежал, смотрел в потолок. Пальцы сами нашли кулон. В голове снова и снова всплывало: рука на шее, близость, этот взгляд. Почему он до сих пор так действует на меня? Почему я его не оттолкнул и не послал? А может я его всё ещё лю.... нет что за бред! Часы показывали почти четыре утра, когда Феликс наконец провалился в сон.