Чайный двор с красными фонарями

1936 год. Шанхай.

За последние два года Янг-Чонгук ещё больше укрепил свою власть. В то время, когда его жена Мо Хуа была жива, мужчина, как и обещал ей, все эти годы старался максимально сдерживать себя — не трогать коммунистическую партию, которую возглавлял Мо Цзэдун, её отец. В своё время Чон Кайши женил сына на дочери лидера коммунистической партии, приняв соглашение о том, что коммунисты не будут развязывать гражданскую войну, а он, в свою очередь, не тронет их партию и будет управлять страной, советуясь и принимая решения совместно с Мо Цзэдуном. Нынешний лидер Гоминьдана никогда не был доволен решением отца, который согласился на предложение Цзэдуна. Он не считал правильным, что страной фактически управляют две партии, прикрываясь властью Гоминьдана, которая была значительно сильнее коммунистической. Теперь же отца Чон Янга нет в живых, как и его жены. Поэтому у лидера Гоминьдана больше нет причин сдерживать обещание не стереть коммунистическую партию с лица земли. Чонгук уже готовился начать войну против них после того, как юный хозяин чайного двора предупредил его о том, что услышал от людей с окраин. Средства на подавление возможных восстаний определённо были. И хотя лидер партии прекрасно понимал, что чрезмерное повышение налогов приведёт народ к недовольству, но он всё же решил поднять их ещё на пять процентов. К тому же Чон считал своё мнение более справедливым в этом вопросе. Уже много лет между генералами идут споры, и они разделились на два лагеря. Одни считают, что стране следует начать войну против Японии. Другие же утверждают, что война с Японской державой приведёт страну к голоду и огромным потерям. Если он примет решение начать войну против Японии, от народа может почти ничего не остаться. Чон — умный и очень амбициозный политик. Он не собирается отдавать свою власть коммунистам, но и обрекать собственный народ на гибель тоже не намерен. В 1894–1895 годах, когда произошла первая японо-китайская война, Китай потерял слишком многое. Им пришлось выплатить Японской державе огромную компенсацию. Тогда японцы первыми вмешались в конфликт в Династии Чосона, которая просила помощи у Династии Цин. Чонгук не хотел повторять ошибки предков. В борьбе за влияние в Чосоне Династия Цин потеряла гораздо больше, чем ожидала. Если война с Японской державой начнётся снова, народ может потерять веру в него. Люди скажут, что лидер Гоминьдана свихнулся и привёл страну к бедствию. Конечно, Чон Янг понимал, что в случае второй войны Китай, скорее всего, одержит победу, но какой ценой. Страна стала намного более подготовленной. Генерал партии Гоминьдан Цзинь Намчжэн постоянно уговаривал Чонгука начать войну против японцев. Причина была проста: в 1931 году Японская держава, нуждаясь в ресурсах для стремительно развивающейся промышленности, устроила провокацию и захватила северо-восток Китая. Там они создали своё марионеточное государство Маньчжоу-го. Партия Гоминьдан не признала это государство. С тех пор отношения между ними и Японской державой оставались крайне напряжёнными. Намчжэн опасался, что новое нападение японцев может привести к распаду их республики. Именно поэтому он уже несколько лет пытается убедить Чона начать войну против японцев первым. — Ты тоже считаешь, что генерал Цзинь прав в своих убеждениях? — спрашивает Чон у юноши, который лежит рядом, обнимая его после их очередного страстного воссоединения. В комнате хозяина чайного двора снова пахнет ароматизированной свечой. Жасмин и сандал — любимый аромат мальчишки — и для Чона стал чем-то особенным, напоминающим об их связи. Когда лидер партии находится далеко от столицы, он всегда зажигает такие свечи в своих покоях. Их аромат хоть немного заглушает его тоску по любимому. Тэхён приподнимает голову с его плеча, а затем и вовсе встаёт, оседая на бёдрах мужчины, устраиваясь поудобнее. Он упирается ладонями в его мускулистую грудь и в полумраке смотрит в чёрные омуты. — Я не политик, господин, — говорит юноша. — Я не имею права вмешиваться в ваши политические игры. Если кто-нибудь узнает об этом, вас тут же свергнут с места лидера, — приподняв уголок губ, игриво отвечает Цзинь. — Ты мой тайный советник, — хмыкает Чон, принимая его игру. — Откуда им узнать, что лидером партии, который управляет целой страной, на самом деле управляет такой развратный, до неприличия красивый мальчишка? Что он — никто без мудрых советов Цзинь Тэйхэна. — Мужчина тянет юношу к себе и захватывает его губы в поцелуе. Тэхен стонет, отдаваясь поцелую, и ощущает, как руки Чона ложатся на его ягодицы, нежно разминая их. — А если говорить серьёзнее, — произносит Тэ, отстраняясь от губ мужчины. Дыхание юноши сбито. — Не поддавайтесь на уговоры моего брата. Я понимаю его опасения, но если вы начнёте войну против Японской державы, народ может посчитать вас тираном и объявить своим врагом. Это может привести наше государство к восстанию, а коммунистическая партия воспользуется поддержкой крестьян и попытается свергнуть с поста Гоминьдан. Чонгук и не сомневался, что его юный возлюбленный поддержит его. Мужчина одним резким движением меняет их местами, оказываясь сверху, и скалится над парнем, ухмыляясь. — Твой ум сводит меня с ума, — восторженно шепчет лидер партии, впиваясь в его губы жарким, сжигающим поцелуем. Тело юноши отзывается на каждое прикосновение, сладкая дрожь пробегает по венам, когда пальцы Чона скользит по влажной коже, находя новые, неизведанные точки наслаждения. Тэхён приоткрывает рот, выдыхая сдавленный стон, в котором смешались мольба и восхищение. Он хочет большего, жаждет полного погружения в этот омут страсти, который его охватил. Прижимаясь ближе, Тэхен чувствует, как жар тела Чона обжигает его, как ритмичное дыхание мужчины вторит его собственному. Губы Чонгука на его шее оставляли обжигающие следы, пробуждая в нем дикие, первобытные желания. Его пальцы, мягкие, но настойчивые, скользнули ниже, найдя между ягодиц проход. Одним плавным, уверенным движением он проник внутрь сразу двумя пальцами, и Тэхен, изогнувшись навстречу, затрепетал, ища еще более глубокого, всепоглощающего слияния. Каждый звук, вырвавшийся из его горла, был криком полного подчинения, стоном признания неоспоримой власти, с которой Чонгук властвовал над ним. Мысли рассыпались, реальность растворялась в бушующем вихре ощущений. Чонгук не стал медлить. После пары быстрых толчков он сменил пальцы членом, войдя в юношу одним плавным движением и тут же наращивая темп до более грубого. Тэхён не из тех, кто привык сдерживать свои стоны. Он всегда был раскрепощён. А сейчас, когда прислуга спала на первом этаже, в правом крыле, его вряд ли кто-то мог услышать. Поэтому он и не пытался себя заглушать, позволяя стонам срываться на крик, когда мужчина наращивал свой темп, исполняя более грубые, глубокие толчки. Чонгук сжимал ладонями его горло, одновременно болезненно кусая плечо, обостряя его чувствительность. Юноша впивается в его спину мертвой хваткой, впиваясь ногтями и оставляя на коже багровые следы. Каждый толчок Чонгука бил по его нервным окончаниям, вызывая непроизвольные содрогания. Не в силах больше сдерживаться, он издал приглушенный стон, изливая свое семя на торс мужчины, пачкая их обоих. Тэхён судорожно вдыхал воздух сквозь стиснутые зубы, тяжело дыша. Чонгук, еще несколько раз дернувшись, кончил внутри него и, навалившись всем своим грозным телом, остался так, не покидая его.

***

И всё же войне пришлось случиться. В начале 1937 года, одним утром, лидер Гоминьдана получил весть о том, что один из генералов похитил хозяина чайного двора. Чонгук был уверен, что в этом участвовал генерал Цзинь, давший согласие своим соратникам из-за своих принципов — ради убеждения похитить даже собственного брата. Цзинь Намчжэн прекрасно знал об отношениях между Чонгуком и Тэхёном. Зная, что Чон готов пожертвовать своим положением ради юного парня, его друг воспользовался этой слабостью и заставил лидера партии начать войну против Японии. Первой и самой горькой ошибкой в блистательной, но теперь омраченной карьере Чон Янг-Чонгука стало решение, принятое в порыве спасения хозяина чайного двора. Ослепленный безграничной любовью к юному Тэхёну, он поддался коварному влиянию генерала Цзиня и первым, без колебаний, открыл огонь против японских захватчиков. Война, словно кровожадный зверь, терзала страну целых восемь лет. Она низвергла народ в бездну голода и лишений, как и предвидел сам лидер, взиравший на эти трагедии с тяжестью на сердце. Япония неумолимо продвигалась вглубь китайских земель, поглощая один крупный город за другим, угрожая самому сердцу страны, ее жизненно важным центральным районам. Тогда, столкнувшись с неминуемым поражением, лидер Гоминьдана принял решение, исполненное отчаяния и жестокости, он приказал взорвать дамбы на реке Хуанхэ, близ города Хуайюанькоу. Чонгук жаждал затопить пути наступления японцев, перекрыть им дороги и железные магистрали, замедлить их неумолимое продвижение. Это была его стратегия: ради спасения страны пожертвовать ее же территорией. Однако последствия оказались более катастрофическими, чем он мог себе представить. Около девятисот тысяч человек нашли свою смерть в бушующих водах, миллионы потеряли своих близких, их жизни были разорваны навсегда. Огромные пространства провинций Хэнань, Аньхой и Цзянсу оказались под толщей воды. Более двенадцати миллионов человек превратились в беженцев, лишенных крова и надежды. Наводнение, подобно неумолимому потоку, сметало деревни, поля и города, оставляя после себя лишь разрушение. Самой трагичной страницей этой истории стало то, что большинство жителей не имели ни малейшего представления о готовящемся взрыве дамб. Правительство, охваченное страхом перед утечкой информации и возможностью раскрытия плана японцам, предпочло сохранить все в тайне. Множество людей узнали о приближающейся катастрофе лишь тогда, когда вода уже поглощала их дома. Помогло ли это остановить Японию? Частично. Японская армия действительно замедлила свое наступление на несколько месяцев, но стратегически это не привело к окончанию войны. Чон Янг-Чонгук, охваченный желанием спасти страну любой ценой, руководствовался страстью, которая оказалась его роковой ошибкой. Тэхён же, напротив, воспринял этот акт как чудовищную трагедию и колоссальную политическую ошибку. Юноша долго пребывал в гневе, отказываясь от встреч с лидером. Катастрофа, вызванная взрывом дамб, безвозвратно подорвала доверие к правительству Гоминьдана, что, в конечном итоге, подготовило почву для победы коммунистов в гражданской войне. Война завершилась победой Китая, достигнутой при поддержке союзников. Китай смог вернуть оккупированные Японией территории, но страна была опустошена. Миллионы погибших, разрушенные города, экономический кризис — такова была цена этой победы. Коммунистическая пропаганда Мо Цзэдуна, подобно ядовитому плющу, обвивала сознание народа, постоянно напоминая об этой катастрофе. Гоминьдан в их глазах выглядел, как власть, готовая без колебаний жертвовать собственным народом ради своих амбиций. Это лишь укрепило поддержку коммунистов и стало решающим фактором в свержении Чон Янг-Чонгука. Так глубокие, непреодолимые чувства Чонгука к одному юноше, ради которого он бросил в жернова истории миллионы жизней, привели к невиданной трагедии и падению его власти. В 1949 году произошло решающее событие. Мо Цзэдун объявил создание нового государства — Китайская Народная Республика. Чон Янг-Чонгуку и правительстве Гоминьдан пришлось бежать на остров Тайвань. Там они создали другое государство — Республика Китай. В 1951 году Чон Янг-Чонгуку исполнилось пятьдесят лет. На тот момент ЧонГук был президентом, который сделал Тайвань центром правительства Республики Китай. На праздновании своего юбилея, в кругу соратников и новых друзей, которых он обрёл на острове Тайвань, мужчину ждал неожиданный сюрприз. — Позволишь мне остаться рядом? — на пороге его дома стоял Цзинь Тэйхэн, держа в руке небольшую сумку с вещами. На тот момент, тридцатитрёхлетний Тэхён больше не смог жить в разлуке со своим возлюбленным. Решение пришло к нему одним утром. Хозяин Чайного двора, оставив управление семейным бизнесом своему младшему брату Джину, покинул Китайскую Народную Республику и пробрался на остров Тайвань, чтобы своими глазами увидеть Республику Китай, которую создал лидер Гоминьдана.