Белый опиум любви.

Полумрак комнаты постепенно растворялся в первых лучах рассвета, которые настойчиво пробивались сквозь шторы. Коломбина лежала с закрытыми глазами, но сон упорно не приходил. Она ворочалась уже несколько часов, прислушиваясь к размеренному дыханию Сандроне рядом. Каждый звук, каждое движение отзывались в её теле странной вибрацией — смесью тревоги, нежности и какой-то щемящей тоски. Время текло медленно, вязко. Часы отмеряли мучительно долгие минуты, а её мысли кружились в нескончаемом карусельном водовороте. Воспоминания о вечере, о прикосновениях, о словах, которые были и не были сказаны... План побега, который казался таким разумным и неизбежным... Только к трём часам ночи усталость наконец взяла своё, и Коломбина провалилась в тяжёлый, беспокойный сон, полный смутных видений и тревожных ощущений.

***

Сандроне открыла глаза ровно в пять тридцать, без будильника — годы строгой дисциплины выработали в ней почти механическую точность. Первые несколько секунд она смотрела в потолок, собираясь с мыслями. Сегодня предстояла поездка в Фонтейн за нарядами для бала, до которого оставалось всего два дня. Впереди был долгий день, и хотя до встречи с остальными оставался ещё час, она предпочитала не терять времени. Собираясь встать, Сандроне вдруг осознала, что что-то не так. Странное ощущение тепла... тяжести... Опустив взгляд, она с изумлением обнаружила руки Коломбины, обвившие её талию. Словно цепи из тепла и нежности, они держали её на месте, не давая подняться. Краска мгновенно залила щёки Сандроне. Сердце, казалось, подпрыгнуло к горлу и застряло там, мешая дышать. Но она не двигалась, парализованная не столько объятиями, сколько собственной реакцией на них — отсутствием отторжения, которое она должна была почувствовать. В голове мелькнула спасительная мысль: "А она точно спит?" — Коломбина? — тихо позвала она. Никакого ответа. Только ровное дыхание и лёгкое движение ресниц во сне. — Коломбина? — чуть громче. Снова тишина. Сандроне осторожно повернулась в объятиях, оказавшись лицом к лицу с Коломбиной. В мягком утреннем свете её лицо казалось фарфоровым — бледное, с лёгким румянцем на щеках, обрамлённое рассыпавшимися по подушке тёмными как ночь локонами. Длинные ресницы отбрасывали тени на скулы, а губы были чуть приоткрыты, словно в ожидании поцелуя. Время замерло. Мысли Сандроне кружились вихрем, противореча друг другу. "Какая она красивая... Нет, это бред... Её лицо во сне такое безмятежное... Я должна немедленно встать... Интересно, что сейчас ей снится." Пять минут этой внутренней борьбы показались вечностью. Внезапно Коломбина шевельнулась и прижалась ещё ближе, её тело инстинктивно искало тепла во сне. Тихое, неразборчивое бормотание сорвалось с её губ — слова скользнули по коже Сандроне, как лёгкий ветерок. Сандроне перестала дышать. Она оказалась в ловушке не только объятий, но и собственных чувств, которые уже невозможно было игнорировать. Почему она не оттолкнет Коломбину? Не отодвинется? Не положит конец этой нелепой ситуации? "Наверное, потому что она не видит моей слабости," — пронеслась предательская мысль. — "Она не узнает, пока спит..." И вот, повинуясь импульсу, которому она не могла сопротивляться, рука Сандроне медленно, почти с благоговением, легла на талию Коломбины. Прикосновение было невесомым, словно боялась разбудить спящую или, что ещё страшнее, спугнуть этот момент. Жар стыда пожирал её изнутри, щёки горели, а сердце билось с такой силой, что, казалось, его стук отдаётся во всей комнате. Мысли о том, что Коломбина может проснуться в любую секунду, увидеть её такой — уязвимой, открытой, жаждущей — пугали сильнее, чем любая угроза, с которой ей доводилось сталкиваться. Одна минута объятия показалась одновременно мгновением и вечностью. Страх всё же победил желание, и Сандроне осторожно высвободилась, стараясь не разбудить Коломбину. Она встала с кровати, разгладила смятую одежду и пригладила волосы, как будто пытаясь стереть все следы произошедшего. Тут её внимание привлекло механическое движение у стены. Пулония, закончивший обновляться, молча наблюдал за ней своими светящимися глазами. Волна нового, ещё более острого смущения обрушилась на Сандроне. Она почти задохнулась от ужаса — даже если Коломбина не видела её слабости, был свидетель, пусть и неодушевлённый. — Ты ничего не видел, — процедила она сквозь зубы, вкладывая в каждое слово угрозу. Хоть Пулония и был всего лишь механическим устройством, по его корпусу прошла лёгкая дрожь, словно он почувствовал гнев своей хозяйки. Спешно переодевшись в свежую одежду — тёмно-бордовый костюм с золотыми акцентами, элегантный и строгий, — Сандроне направилась в столовую, надеясь, что рутина повседневных дел поможет ей восстановить душевное равновесие. Столовая Фатуи в это раннее утро была почти пуста. Длинные столы, накрытые белоснежными скатертями, выстроились в идеальном порядке, а на серебряных подносах уже были выставлены блюда для завтрака. Аромат свежеиспечённого хлеба смешивался с запахом кофе и ванили, создавая атмосферу уюта и домашнего тепла. Сандроне подошла к буфету, где были разложены всевозможные угощения: горячие круассаны с джемом, омлеты, фруктовые салаты, тосты и несколько видов сыра. Она выбрала для себя омлет с травами и свежей зеленью, добавив кусочек тёплого хлеба и чашку крепкого чёрного кофе. Но потом, взглянув на свой поднос, она остановилась. После короткой внутренней борьбы Сандроне вернулась к буфету и взяла ещё одну порцию — сладкие блинчики с ягодами и кленовым сиропом, а также стакан апельсинового сока. Именно то, что Коломбина всегда выбирала для завтрака. — Пулония, — коротко скомандовала она, — возьми вторую порцию. Выходя из столовой с двумя подносами, Сандроне столкнулась с Синьорой и Арлекино, которые как раз направлялись туда. Их появление было столь неожиданным, что она едва не выронила свой поднос. — Доброе утро, Сандроне, — поприветствовали они её с одинаковыми улыбками. — Доброе, — коротко ответила Сандроне, пытаясь быстрее пройти мимо. Но взгляд Синьоры уже упал на вторую тарелку, которую нёс Пулония, и её глаза загорелись пониманием. Однако она лишь игриво улыбнулась, не комментируя увиденное. — Выходим к шести сорока? — спросила Арлекино, словно не замечая напряжения в воздухе. — Хорошо, — кивнула Сандроне и поспешила удалиться, чувствуя, как спиной прожигают её взгляды. Как только они разошлись, Синьора повернулась к Арлекино, её голос был пропитан едва сдерживаемым весельем: — Ты не заметила чего то странного, когда мы встретили Сандроне? —выбирая еду протянула она. — Нет вроде, — недоуменно ответила Арлекино. — А что? — Две тарелки, — многозначительно произнесла Синьора, улыбаясь и с подносом направляясь в сторону столов. Арлекино закатила глаза, но не смогла сдержать ответной улыбки, понимая, о чём идёт речь.

***

Вернувшись в мастерскую, Сандроне обнаружила, что Коломбина всё ещё спит. Пулония аккуратно поставил обе тарелки на небольшой столик, а Сандроне приступила к завтраку, мысленно планируя предстоящий день. Им нужно будет выбрать наряды для бала, возможно, подобрать аксессуары, вернуться до вечера... Всё это время с Синьорой, Арлекино и Коломбиной. Перспектива казалась одновременно изматывающей и странно волнующей. Закончив с едой, она решила разбудить Коломбину. Осталось не так много времени до назначенной встречи, а Коломбина обычно долго собиралась, особенно когда дело касалось выбора одежды. Сандроне подошла к кровати, глядя на спящую с фигуру с выражением, которое она сама не смогла бы расшифровать — смесь нежности, раздражения и какого-то странного трепета. — Коломбина, вставай, — произнесла она, слегка потрясывая девушку за плечи. Никакой реакции, только тихое сонное бормотание. Сандроне вздохнула и решилась на более решительные меры. Она резким движением сорвала одеяло и начала энергично трясти Коломбину. — Просыпайся! У нас мало времени! И вдруг, без всякого предупреждения, Коломбина молниеносно обвила руками шею Марионетки и притянула к себе. В одно мгновение Сандроне оказалась в ловушке объятий, пойманная врасплох и полностью обезоруженная. — КОЛОМБИНА, КАКОГО ЧЕРТА?! — взревела она, пытаясь высвободиться, но в её возмущении было больше показного гнева, чем реального негодования. В ответ Коломбина лишь тихо похихикала, явно наслаждаясь произведённым эффектом. Её хватка, вопреки хрупкому виду, была сильной и уверенной. Сандроне безуспешно пыталась вырваться, но каждое движение только усиливало близость их тел. Наконец Коломбина отпустила её, не переставая улыбаться. Лучи утреннего солнца, проникающие через окно, играли в её волосах, создавая впечатление тонкого серебряного ореола вокруг головы. — Я тебе еду принесла, иди поешь, — произнесла Сандроне, стараясь звучать строго и безразлично, но голос предательски дрогнул, выдавая её смятение. Коломбина встала, потянулась всем телом — плавно, почти по-кошачьи, — и направилась к столику с завтраком. Сандроне невольно проводила её взглядом, замечая каждую деталь: лёгкую походку, тонкий силуэт, небрежно завязанный пояс на ночной рубашке... "Что со мной происходит?" — в очередной раз спросила себя Сандроне, но ответ, который приходил на ум, был слишком пугающим, чтобы признать его вслух. Коломбина присела к столу и, увидев свой завтрак — именно то, что она любила, — подняла удивлённый взгляд на Сандроне. — Ты запомнила, что я люблю на завтрак? — спросила она с искренним изумлением и легким оттенком чего-то ещё... восхищения? благодарности? — Случайно выбрала, — солгала Сандроне, отводя взгляд. — Ешь быстрее, нам нужно выходить через двадцать минут. Коломбина улыбнулась, явно не поверив, но не стала настаивать. Она с удовольствием приступила к еде, время от времени бросая взгляды на Сандроне, которая теперь по деловому собирала необходимые для поездки вещи, старательно избегая встретиться с ней глазами. "Возможно," — думала Коломбина, наблюдая за этой суетой, — "возможно, есть что-то, чего я не вижу... или, пока не понимаю как увидеть." А за окном день набирал силу, обещая новые открытия, неожиданные повороты и, быть может, ответы на вопросы, которые они ещё не решались задать даже самим себе.

***

Утро встретило Снежную ярким солнцем, редким гостем для этих холодных краев. Золотистые лучи пробивались сквозь витражи огромных окон дворца, создавая на полу причудливые узоры света и тени. Сандроне и Коломбина, наконец готовые к поездке, встретились с Арлекино и Синьорой в главном холле. Все четверо были одеты по-дорожному — удобные, но элегантные костюмы, созданные для длительного путешествия. Сандроне выбрала строгий ансамбль бордового цвета, который подчеркивал её статус и положение. Коломбина, напротив, была одета в легкое платье с голубыми акцентами, создавая впечатление беззаботности и лёгкости. — Все готовы? — спросила Синьора, оглядывая своих спутников. — До порта Снежной примерно полчаса пешком, нам лучше выйти прямо сейчас, чтобы успеть на утренний корабль до Фонтейна. — Я готова! — воскликнула Коломбина с энтузиазмом, поправляя прядку волос. Сандроне лишь молча кивнула, а Арлекино подтвердила свою готовность коротким жестом. Они вышли из дворца и направились к порту. Путь пролегал через оживлённые улицы города, где несмотря на ранний час уже кипела жизнь. Торговцы раскладывали товары, дети играли в снежки, а запах свежеиспечённого хлеба из пекарен смешивался с морозным воздухом. Коломбина шла впереди, постоянно отвлекаясь на всё, что привлекало её внимание. Особенно её заинтересовала стайка голубей, собравшихся вокруг ледяной статуи на одной из площадей. Она сразу же побежала к ним, раскинув руки и смеясь, когда птицы взлетали и снова опускались рядом с ней. — Коломбина! — позвала Сандроне, пытаясь звучать строго. — Мы опоздаем! Но, несмотря на раздражённый тон, уголки её губ незаметно для других приподнялись в лёгкой улыбке. Было что-то неподдельно очаровательное в этой детской непосредственности Коломбины, в её способности находить радость в самых простых вещах. — Иду! — откликнулась Коломбина, но вместо того, чтобы сразу присоединиться к группе, она присела и начала гладить одного особенно смелого голубя, осмелившегося сесть ей на руку. Сандроне вздохнула и подошла ближе. — Мы действительно опоздаем, если ты будешь останавливаться возле каждой птицы, — сказала она, но её голос звучал мягче, чем обычно. — Разве они не прелестны? — спросила Коломбина, поднимая сияющие глаза на Сандроне. — Такие свободные, такие... неуловимые. Что-то в этих словах, в том, как они были произнесены, заставило Сандроне задуматься. Словно в них был скрыт какой-то глубокий смысл, который она пока не могла разгадать. — Пойдём, — она мягко коснулась плеча Коломбины. — Нас ждут.

***

Порт Снежной был полон жизни и движения. Корабли различных размеров и форм покачивались на волнах, докеры сновали туда-сюда, перетаскивая грузы, а воздух был наполнен криками чаек и запахом солёной воды. Пока Арлекино и Синьора договаривались о билетах и уточняли время отправления, Сандроне и Коломбина остались в стороне, наблюдая за суетой порта. Неожиданно Коломбина повернулась к Сандроне, её лицо светилось каким-то новым, непривычным выражением — серьёзным, почти торжественным. — Можно я тебя обниму? — спросила она, раскрывая руки и делая шаг к Сандроне. Вопрос застал Сандроне врасплох. Она почувствовала, как тепло разливается по её щекам, и благодарила всех богов за то, что порт был достаточно ветреным, чтобы оправдать любой румянец. — Зачем? — спросила она, стараясь звучать раздражённо, хотя сердце предательски забилось быстрее. — Потому что ты много сделала для меня, — ответила Коломбина, но в её глазах промелькнуло что-то ещё, что-то, что говорило о том, что это не вся правда. Сандроне вздохнула, понимая, что сопротивление бесполезно. Коломбина всегда находила способ добиться своего, особенно когда дело касалось проявлений привязанности, которые так смущали Сандроне. — Ладно, — неохотно согласилась она, готовясь к объятию. Руки Коломбины нежно обвили плечи Сандроне, а сама Сандроне, после минутного колебания, осторожно положила свои руки на талию Коломбины. Их тела соприкоснулись, и мир вокруг словно замедлился. Сандроне чувствовала тепло Коломбины, ощущала лёгкий аромат её волос — что-то цветочное и свежее, как весенний ветер. Сердце Сандроне билось так сильно, что, казалось, Коломбина должна была это почувствовать. Румянец на щеках стал ярче, и она начала жалеть о своём согласии, но в то же время... не хотела, чтобы этот момент заканчивался. — Эй, я договорилась, пошл... — голос Арлекино прервался на полуслове, когда она заметила обнимающуюся пару. Сандроне мгновенно покраснела ещё сильнее и легко оттолкнула Коломбину, делая шаг назад, как если бы её застали за чем-то непристойным. Синьора, стоявшая рядом с Арлекино, не смогла сдержать усмешливую улыбку, наблюдая за этой сценой. — Мы не помешали? — спросила она с деланной невинностью. — Нет, — отрезала Сандроне, стараясь восстановить самообладание. — Коломбина просто... благодарила меня за всё что я сделала для неё. — Конечно-конечно, — протянула Синьора с таким тоном, что было ясно — она ни на секунду не поверила этому объяснению. — Корабль отправляется через десять минут, — сообщила Арлекино, решив сжалиться над Сандроне и сменить тему. — Лучше поторопиться. Они направились к пристани, где уже начиналась посадка на корабль до Фонтейна.

***

Путешествие по морю оказалось удивительно приятным. Корабль был достаточно большим, чтобы не сильно качаться на волнах, а погода стояла ясная, с лёгким бризом, который приносил освежающую прохладу. Коломбина сразу же устроилась у борта, опустив руку так близко к воде, что почти касалась поверхности. Она с восторгом наблюдала за игрой света на волнах и за рыбками, которые иногда подплывали достаточно близко, чтобы их можно было разглядеть. Синьора и Арлекино заняли места под навесом, оживлённо обсуждая предстоящий бал, дизайн костюмов и возможных гостей. Их разговор был наполнен смехом и шутками, как если бы они были просто двумя подругами, отправившимися на отдых, а не представителями могущественной организации. Сандроне же молча наблюдала за Коломбиной, позволив себе роскошь не скрывать своего интереса, пока внимание остальных было отвлечено. Было что-то гипнотизирующее в том, как Коломбина взаимодействовала с миром, в её непосредственности и искренности. "Когда эта глупышка успела так прочно обосноваться в моих мыслях?" — думала Сандроне, уже не так старательно отгоняя эти размышления, как раньше. Внезапно Коломбина обернулась и махнула ей рукой, подзывая к себе. — Сандроне! Иди сюда, смотри! Сандроне, поколебавшись секунду, подошла к борту. — Чего тебе? — спросила она, стараясь звучать раздражённо, хотя внутри не чувствовала никакого раздражения. Коломбина указала на воду, где несколько ярких рыбок плавали недалеко от поверхности. — Смотри, какие красивые! Попробуй их погладить! Сандроне хотела сказать, что это глупая идея, что рыбы уплывут при первом же движении, но вместо этого она присела рядом с Коломбиной и осторожно протянула руку к воде. К её удивлению, рыбки не испугались. Они продолжали плавать вокруг её пальцев, некоторые даже осмеливались слегка касаться кожи, прежде чем ускользнуть. А затем произошло что-то удивительное. Из глубины начали подниматься величественные силуэты — нарвалы, морские единороги, редкие гости в этих водах. Они степенно плыли рядом с кораблём, их длинные бивни поблескивали в солнечном свете. Коломбина издала восхищённый вздох, её лицо выражало чистый, незамутнённый восторг. Сандроне же не могла оторвать взгляда от её лица — от этой неподдельной радости, от этого света, который, казалось, исходил изнутри. В какой-то момент их взгляды встретились. Несмотря на то, что глаза Коломбины были закрыты, Сандроне почувствовала, как между ними установилась какая-то невидимая связь. Словно они смотрели друг другу прямо в душу, исследуя тайны и ища ответы на вопросы, которые ещё не были заданы вслух. Момент был брильянтово торжественным — хрупким и прекрасным, как первый снег. Но тут до них донеслись приглушённые смешки Синьоры и Арлекино, которые, очевидно, заметили эту сцену. Сандроне, словно очнувшись от транса, отвела взгляд, снова устремив его на воду, где всё ещё плавали нарвалы. Она не стала отстраняться или уходить. Вместо этого она продолжила сидеть рядом с Коломбиной, наблюдая за морской жизнью, погружённая в свои мысли и ощущения, которые уже невозможно было игнорировать.

***

Корабль наконец прибыл в порт Ромарин — первый пункт их долгого пути до Кур-Де-Фонтейн. Порт встретил их шумом и суетой, характерными для крупного торгового центра. — Нам нужно добраться до лифта, который поднимет нас на верхний уровень, — объяснила Сандроне, уверенно ведя группу через толпу. — Оттуда мы сядем на аквабус до Кур-Де-Фонтейн. Коломбина с восхищением оглядывалась по сторонам, её глаза сияли от восторга перед новыми впечатлениями. — Сандроне, а что это за здание? — спрашивала она, указывая на величественную конструкцию. — А почему фонтаны здесь такого странного цвета? А эти рыбы — они настоящие? Сандроне, удивляя саму себя, с охотой отвечала на каждый вопрос. В конце концов, она была родом из этих мест и знала о Фонтейне почти всё, что можно было знать. — Это Дворец Мермония, если простыми словами, то дворец правосудия, — объясняла она, указывая на массивное здание с колоннами. — Фонтаны имеют особый цвет из-за минералов в воде. А рыбы... да, они настоящие, но специально выведенные для декоративных целей. Коломбина впитывала каждое слово, словно губка, её лицо выражало такую искреннюю заинтересованность, что Сандроне невольно начинала объяснять больше, чем требовалось, добавляя детали и истории, которые делали рассказ живее. Арлекино и Синьора шли позади, увлечённые собственным разговором о делах Фатуи и предстоящих встречах. Они, казалось, совсем не замечали ту удивительную трансформацию, которая происходила с Сандроне в присутствии Коломбины. Достигнув лифта, они поднялись на верхний уровень города, откуда открывался захватывающий вид на окрестности. Панорама Фонтейна раскинулась перед ними во всём своём великолепии — каскады воды, изящные мосты, зелёные террасы и величественные здания. — Это... невероятно, — прошептала Коломбина, стоя у перил и глядя на город. Лёгкий ветерок играл её волосами, создавая вокруг головы нечто вроде серебристого ореола. Сандроне подошла и встала рядом, не говоря ни слова. Ей не нужно было смотреть на город — она видела его тысячи раз и знала каждый его уголок. Вместо этого она смотрела на Коломбину, на то, как восхищение преображало её лицо, делая его ещё прекраснее. — Аквабус прибывает через пять минут, — сообщила Арлекино, прервав этот момент. — Лучше занять места заранее, обычно бывает много желающих. Они направились к пристани, где уже собиралась небольшая очередь на посадку. Аквабус — элегантное транспортное средство, скользящее по водным каналам Фонтейна, — появился точно по расписанию. Его обтекаемая форма и сияющий корпус напоминали морское существо, а не рукотворный объект. Заняв места на верхней палубе, откуда открывался лучший вид, они приготовились к последнему этапу своего путешествия. Коломбина сразу же перегнулась через перила, разглядывая воду под аквабусом. — Сандроне, а почему тут нет рыбок? — спросила она с искренним любопытством. — Глупая, — ответила Сандроне, но её голос был мягким, почти ласковым. — Тут мало пространства, и именно благодаря этой воде мы движемся. Рыбок бы просто убило. — А-а-а, спасибо, — кивнула Коломбина, словно получив важнейший урок в своей жизни. Аквабус мягко начал движение, скользя по водным каналам с удивительной грацией. Сандроне сидела рядом с Коломбиной, молча глядя вдаль, погружённая в размышления о странных изменениях, происходящих внутри неё. "Может, всё-таки стоит?" — пронеслось в её голове неожиданно чёткой мыслью. Стоит что? Признать свои чувства? Позволить себе эту слабость? Или, может быть, это не слабость вовсе? Она не успела додумать эту мысль до конца, потому что аквабус уже причаливал к пристани Кур-Де-Фонтейн — сердцу города и их конечной цели.

***

Кур-Де-Фонтейн встретил их многоголосым шумом толпы, яркими красками и ароматами, от которых кружилась голова. Главная площадь была заполнена людьми — туристами, местными жителями, уличными артистами и музыкантами. — Этот город очень красивый, — заметила Коломбина, с восхищением оглядываясь вокруг. — И тут даже теплее, чем в Снежной. — Конечно теплее, — отозвалась Сандроне с ноткой превосходства в голосе. — Тут разные климаты, глупая. Но её слова не содержали реального раздражения, скорее это была привычная форма общения, за которой она могла скрывать свои настоящие чувства. — Давайте пойдём сначала в ту часть, — предложила Арлекино, указывая на элегантную торговую улицу, где располагались самые известные бутики. — Поищем что-нибудь подходящее там. — О, да! — с энтузиазмом согласилась Синьора. — Я слышала, там недавно открылся новый магазин эксклюзивных нарядов. Коломбина и Сандроне лишь молча кивнули, следуя за своими спутницами по оживлённым улицам Фонтейна. *** Время летело незаметно. Они переходили из магазина в магазин, примеряя различные наряды, обсуждая фасоны и цвета. К их удивлению, ни в одном из "эксклюзивных" бутиков не нашлось того, что по-настоящему отвечало бы их требованиям и вкусу. К шести вечера, уставшие и проголодавшиеся, они решили сделать перерыв и отправились в небольшое кафе на открытой террасе. Заказав лёгкие закуски и освежающие напитки, они устроились за столиком на улице, наслаждаясь приятной погодой и живой атмосферой города. Арлекино, Синьора и Сандроне сразу же погрузились в обсуждение дел в Снежной и предстоящих миссий. Их разговор был наполнен профессиональными терминами, намёками на секретные операции и оценками политической ситуации. Коломбина же, казалось, совсем не слушала их. Её взгляд был устремлён куда-то вдаль, а мысли блуждали в неизвестных даже ей самой далях. "Точно ли мне стоит уходить?" — думала она, машинально играя с соломинкой в своём напитке. — "А как же Сандроне? Мне будет тяжело без неё, а ей..." Грустная улыбка тронула её губы, когда она вспомнила слова Сандроне о том, что она "не из этих". Коломбина не знала, что каждое движение её лица, каждый взгляд и жест, каждая эмоция были тщательно изучены и запомнены Сандроне, которая, вопреки собственным заверениям, была "из этих", и испытывала к Коломбине куда больше, чем могла признаться даже самой себе. Внезапно взгляд Коломбины зацепился за что-то интересное на противоположной стороне улицы — небольшой магазинчик с вывеской "Винтажные вещицы". — Эй, — она прервала беседу остальных, — может, сходим туда? Она указала на магазин, и все трое обернулись, следя за направлением её пальца. — Почему бы и нет, — согласилась Синьора после короткой паузы. — Мы уже обошли все модные бутики безрезультатно, может, в старине найдём что-нибудь стоящее. — Я за, — кивнула Арлекино. — Царица хотела что-то необычное, а что может быть необычнее винтажных нарядов? Сандроне просто пожала плечами, но внутренне она была согласна. Её взгляд метался между Коломбиной и магазином, в голове скользнула интригующая мысль: "Интересно, подойдёт ли ей вообще что-то оттуда? И как бы она выглядела без..." Осознав направление своих мыслей, Сандроне резко дёрнулась, чувствуя, как щёки начинают гореть. "Нет... не надо о таком думать, — строго сказала она себе. — Это очень странно, и слишком." Они быстро закончили с едой и направились к таинственному магазинчику, который мог скрывать за своими стенами именно то, что они искали всё это время.

***

Магазин "Винтажные вещицы" снаружи казался маленьким и неприметным, но стоило переступить его порог, как открывалось огромное пространство, заполненное сокровищами прошлого. Старинные платья, шляпы, украшения, обувь — всё было разложено с удивительным вкусом и чувством стиля. Хозяйка магазина, элегантная дама в возрасте, с седыми волосами, собранными в сложную причёску, приветствовала их с искренней радостью. — Добро пожаловать, дорогие гости! Ищете что-то особенное? — Нам нужны наряды для бала, — объяснила Синьора. — Что-то уникальное и запоминающееся. — О, вы пришли по адресу! — воскликнула хозяйка. — У меня есть несколько изумительных платьев, которые, уверена, вас очаруют. И она не преувеличивала. Каждый наряд, который она показывала, был произведением искусства — сложный крой, изысканные ткани, детальная отделка. Женщины быстро выбрали несколько вариантов для примерки, удалившись в просторные примерочные кабины. Первой появилась Синьора, и все ахнули от восторга. Её тело облегало поистине прекрасное платье в стиле викторианской эпохи. Верхняя часть представляла собой кожаный корсет коричневого цвета со шнуровкой спереди и короткими, пышными рукавами из полупрозрачной ткани с кружевной отделкой. На шее красовалось массивное колье, выполненное в том же стиле, что и корсет. Юбка платья состояла из нескольких слоёв ткани. Сверху располагались полупрозрачные оборки кремового цвета с вышивкой, под ними — слой ткани цвета слоновой кости с цветочным орнаментом, вышитым нитью цвета бургунди. Самый нижний слой выполнен был из плотной ткани цвета бургунди, ниспадающей вертикальными фалдами. — Этот наряд тебе подходит, — оценила Арлекино, внимательно осматривая наряд. Сандроне согласно кивнула, а Коломбина просто улыбнулась, выражая своё одобрение. Следующей вышла Арлекино в длинном платье викторианской эпохи, сочетающем чёрный и тёмно-молочный цвета. Многослойная юбка с оборками, оголённые плечи и длинные рукава с кружевными вставками и ванильными лентами создавали образ загадочной и элегантной дамы. Грудь украшали белые камни и золотые элементы, талию подчёркивал большой молочный бант. Чёрные колготки и туфли на высоком каблуке с белыми деталями завершали ансамбль. — Боже мой, мы будем с тобой самыми красивыми, — восхищённо произнесла Синьора. — Может, даже красивее Царицы! Она рассмеялась над собственной шуткой, и Арлекино подхватила её смех. — Тебе идёт, — сдержанно одобрила Сандроне, но тут же добавила практичности: — Только интересно, сколько это всё будет стоить... Коломбина наблюдала за этой сценой с улыбкой, искренне радуясь за своих коллег. Настала очередь Сандроне. С раздражённым вздохом и бурчанием себе под нос, она вышла из примерочной. И всё же, несмотря на недовольство, выглядела потрясающе. Платье представляло собой сложную комбинацию чёрного, белого и золотого цвета. Верхняя часть была выполнена в виде белой блузы с пышными рукавами и оборками у воротника и манжет. Поверх блузы — чёрный корсет с золотой вышивкой и подвесками, украшенный драгоценными камнями и бусинами. V-образный вырез и богатые золотые элементы создавали королевский образ. Многослойная юбка состояла из нескольких оборок белой ткани с кружевом по нижнему краю. Сверху располагались чёрные банты с золотыми и чёрными ромбовидными лентами, а также длинные чёрные ленты, свисающие вниз. На шее красовался чёрный бархатный чокер с подвеской, украшенной красным камнем. Коломбина, увидев Сандроне в этом наряде, слегка покраснела. Их взгляды встретились, и что-то невысказанное, но понятное обеим, промелькнуло между ними. — Тебе... очень идёт, Сандроне, — произнесла Коломбина, её голос дрожал от волнения. — Ты выглядишь так ещё красивее, и милее. Она улыбнулась, прикрывая рот рукой, словно пытаясь скрыть силу своих эмоций. Сандроне почувствовала, как краска заливает её щёки, и резко отвернулась, не в силах выдержать этот взгляд, полный искреннего восхищения. — А в других я не красивая, да? — парировала она, пытаясь скрыть смущение за колкостью. Коломбина тут же начала оправдываться, а Сандроне продолжала подшучивать над ней, создавая целую тираду из шутливых обвинений. Синьора и Арлекино обменялись понимающими улыбками, наблюдая за этим представлением. Коломбина, так и не закончив свои извинения, отправилась в примерочную. Синьора, воспользовавшись моментом, подошла к Сандроне и шепнула ей на ухо: — Смотри, челюсть только не потеряй. Она тихо засмеялась, и Арлекино поддержала её, прикрывая рот рукой, чтобы скрыть усмешку. — Да плевать мне... — начала было Марионетка, но в этот момент Коломбина вышла из примерочной, и все слова застряли в горле. Платье Коломбины было похоже на воплощённый сон. Основное короткое платье с пышными рукавами и оборками, украшенными кружевом и блестящими элементами, подчёркивало её изящную фигуру. Поверх него была накинута длинная, полупрозрачная накидка или шлейф, декорированная кружевной отделкой и мерцающими кристаллами, напоминающими звёзды. На голове красовалась вуаль, которая слегка прикрывала лицо, а над ней располагалась диадема в виде звёзд. На груди сияло украшение, похожее на кулон или брошь. Вся цветовая гамма — белый и серебристые оттенки — создавала образ чистоты, света и какой-то неземной красоты. Сандроне буквально замерла, не в силах оторвать взгляд от этого видения. Румянец снова залил её лицо, но она даже не пыталась это скрыть, слишком поглощённая открывшимся зрелищем. — Прекрасно! — воскликнула Синьора, хлопая в ладоши. — Тебе очень идёт, — добавила Арлекино с искренним восхищением. Сандроне молча кивала, всё ещё не находя слов, чтобы выразить то, что чувствовала.

***

К их удивлению, общий счёт оказался не таким уж непомерным. Хозяйка объяснила, что эти платья ждали именно их, и она рада, что они нашли своих настоящих владелиц. Покинув магазин с пакетами, они обнаружили, что время приближается к полуночи. Поиски затянулись дольше, чем они планировали, и возвращение в Снежную в этот день уже не представлялось возможным. — Может, переночуем в отеле здесь? — предложила Арлекино, указывая на элегантное здание неподалёку. Все согласились, и они направились к отелю. Администратор, улыбчивый молодой человек, сообщил им, что свободен только один номер, но в нём есть спальные места на четверых. Правда, он не уточнил, каким образом эти места организованы. — Сойдёт, — решила Сандроне, слишком уставшая, чтобы искать другие варианты. — Мы берём. И вот, с ключом от номера 402 в руках, они поднялись на четвёртый этаж, не подозревая о том, какие сюрпризы готовит им эта ночь в Фонтейне. Вечерние огни Фонтейна мягко освещали коридор отеля, создавая почти мистическую атмосферу. Четыре силуэта медленно двигались по мягкому ковровому покрытию, устало перебрасываясь редкими фразами. День оказался длиннее и насыщеннее, чем они предполагали, и мысль о скором отдыхе была как нельзя кстати. Сандроне шла впереди, ключ от номера 402 холодил её пальцы. Странное предчувствие зародилось где-то в глубине души, но она отмахнулась от него, списав на усталость. — Надеюсь, там будет четыре отдельные кровати, — пробормотала она, останавливаясь у нужной двери. — Я бы не стала на это рассчитывать, — загадочно улыбнулась Синьора. — В таких местах любят... романтику. Сандроне раздражённо закатила глаза, вставила ключ в замок и решительно повернула его. Дверь открылась с лёгким скрипом, и она шагнула внутрь, нащупывая выключатель. Яркий свет залил комнату, и... — КАКОГО ЧЁРТА, ПОЧЕМУ?! — крик Сандроне разнёсся по всему коридору, заставляя её спутниц вздрогнуть. Она буквально рухнула на колени, как если бы её сразила пуля, и начала раздражённо бормотать что-то нечленораздельное, смешивая проклятия с отрывистыми восклицаниями. Коломбина, услышав крик, моментально среагировала. Бросив пакеты с покупками прямо в коридоре, она подлетела к Сандроне, её лицо выражало искреннюю тревогу. — Сандроне?! Всё хорошо? Что-то случилось? — её голос дрожал от беспокойства, руки инстинктивно потянулись к плечам Сандроне. — УЖАСНО. отстань от меня, — огрызнулась Сандроне, но в её голосе сквозило больше отчаяния, чем гнева. Синьора, вошедшая следом, окинула взглядом комнату и разразилась звонким смехом, настолько заразительным, что невольно хотелось присоединиться, даже не зная причины веселья. Арлекино и Коломбина, всё ещё не понимая, что происходит, осторожно переступили порог и наконец увидели источник столь бурной реакции Сандроне. Комната была оформлена в нежных, пастельных тонах. Тяжёлые шторы на окнах, мягкое освещение от ламп с абажурами цвета слоновой кости, букеты свежих цветов на туалетном столике — всё создавало атмосферу интимности и уюта. Но главное — вместо обещанных четырёх отдельных спальных мест в комнате располагались всего две двуспальные кровати, отделённые друг от друга лишь полупрозрачной шёлковой шторой. Коломбина сдавленно хмыкнула, её глаза расширились в понимании. Арлекино молча подняла брови, её лицо выражало смесь удивления и затаённого веселья. Синьора, всё ещё посмеиваясь, положила руку на плечо Арлекино в успокаивающем жесте. — Я буду спать с Арлекино, — объявила она с деланным равнодушием. — Всё-таки мы подруги, нам не сложно. Её глаза искрились лукавством, когда она продолжила: — А вам... придётся вдвоём. Такая романтичная обстановка, даже вот, шторка между кроватями. Сандроне вскочила на ноги, её лицо было искажено паникой и возмущением. — НЕТ, — отрезала она, словно это не подлежало обсуждению. — Я буду спать на полу. Её голос звучал решительно, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на сожаление — настолько мимолётное, что никто, кроме Коломбины, не заметил. Коломбина же почувствовала, как внутри что-то сжалось и опустилось. Лёгкая тень грусти пробежала по её лицу, но она быстро справилась с эмоциями, заменив их привычной улыбкой.

***

Комната постепенно погружалась в ночную тишину. Они разложили свои вещи по шкафам и тумбочкам, создавая временное, но уютное жилище. Две двуспальные кровати, как молчаливые свидетели, занимали большую часть пространства. Та, что стояла ближе к окну — теперь территория Коломбины и, теоретически, Сандроне, хотя последняя решительно отвергла эту возможность и устроилась на полу. Синьора и Арлекино, расположившиеся на своей кровати за шторкой, тихо шептались о чём-то своём — о тайнах Фатуи, о предстоящем бале или, возможно, о странных отношениях, которые развивались у них на глазах между Сандроне и Коломбиной. Коломбина лежала на краю кровати, её белоснежные волосы рассыпались по подушке, как серебристый водопад. Она смотрела в потолок, время от времени бросая короткие взгляды на Сандроне, которая упрямо лежала на полу, завернувшись в одеяло, словно в кокон. За окном полная луна освещала город мягким, серебристым светом. Звёзды, казалось, были особенно яркими этой ночью, их мерцание проникало даже через полузакрытые шторы, создавая на стенах и потолке сказочные узоры. Прошло несколько минут в тишине, нарушаемой лишь отдалёнными звуками города и тихим дыханием четырёх женщин. Затем Коломбина, не выдержав, прошептала. — Сандроне... Её голос был тихим, почти неслышным, но в ночной тишине прозвучал отчётливо. — Чего тебе? — отозвалась Сандроне шёпотом, явно полагая, что Арлекино и Синьора уже спят. В её голосе не было обычного раздражения, только усталость и что-то ещё — что-то мягкое и уязвимое, что она обычно старательно скрывала. — Тебе не холодно? — спросила Коломбина, приподнявшись на локте и глядя вниз на свернувшуюся фигуру. — Может, ляжешь ко мне? Её голос был полон искренней заботы, без тени насмешки или скрытого подтекста. Сандроне почувствовала, как её сердце совершает странный кульбит в груди. Предложение было настолько заманчивым — тепло кровати вместо жёсткого пола, мягкость подушки вместо свёрнутой одежды под головой... И Коломбина. Коломбина, чьё присутствие стало одновременно самым волнующим и самым пугающим аспектом её жизни. — Нет, мне и тут нормально, — отрезала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Отстань. Коломбина тихо хмыкнула — звук, который мог означать и разочарование, и понимание, и смирение — и вернулась в прежнее положение, глядя в потолок. За шторкой Синьора и Арлекино обменялись молчаливыми взглядами, их лица выражали смесь веселья и неверия. Они явно не спали и слышали каждое слово, но предпочитали не вмешиваться, наблюдая за развитием событий, как за спектаклем. Минуты текли, превращаясь в часы. Время приближалось к полуночи, и прохлада ночного Фонтейна начинала проникать даже сквозь стены отеля. Сандроне, лежавшая на полу, чувствовала, как холод медленно просачивается через тонкое одеяло, заставляя её тело инстинктивно сжиматься. "Проклятье," — думала она, пытаясь сохранить остатки тепла. — "Почему эти чёртовы отели никогда не топят комнаты нормально?" Ещё пять минут борьбы с холодом, и Сандроне сдалась. Вопреки всем своим правилам, всем клятвам держать дистанцию и не показывать слабость, она медленно поднялась с пола, сжимая в руках одеяло. За шторкой Синьора и Арлекино заметили движение и обменялись быстрыми жестами, стараясь не шуметь, чтобы не спугнуть "пташек", как они мысленно называли Сандроне и Коломбину. "Она идёт к ней!" — беззвучно артикулировала Синьора, её глаза расширились от волнения. Арлекино кивнула, её рука в предупреждающем жесте прижалась к губам — "Тише, не спугни. " Сандроне тем временем осторожно, стараясь не создавать шума, скользнула на край кровати. Матрас слегка прогнулся под её весом, и Коломбина, не спавшая, но притворявшаяся спящей, почувствовала это движение. — Что ты делаешь? — спросила она, не открывая глаз, её голос был хриплым от долгого молчания. — Молчи, или я тебя сейчас прибью, — прошипела Сандроне, устраиваясь на дальнем краю кровати, максимально далеко от Коломбины. Она лежала на животе, стараясь занимать как можно меньше места, и в какой-то момент приподнялась, чтобы поправить подушку под головой. Эта сцена, в силуэтах, проецировалась на полупрозрачную шторку, разделявшую кровати, создавая двусмысленную картину: тень Сандроне нависала над тенью Коломбины, словно... Синьора, заметив это, резко ткнула пальцем в сторону шторы, её глаза расширились до невозможных размеров, словно она увидела призрака. Арлекино повернулась, следуя за указанием, и её лицо выразило такое изумление, что в других обстоятельствах это было бы комичным. "Они... они что, действительно...?" — Синьора начала активно жестикулировать, пытаясь передать свою мысль без слов. "Я же просто пошутила про уединение!" — её руки рисовали в воздухе какие-то сложные фигуры, выражая всю глубину её потрясения и, возможно, лёгкого смущения. Сандроне, завершив борьбу с подушкой, устало села на кровати. Коломбина, заинтригованная происходящим, слегка приподнялась на локтях, наблюдая за ней с нескрываемым интересом. Синьора и Арлекино, заметив это новое движение, поспешно отвернулись в другую сторону, закрыв глаза и изображая глубокий сон. Последнее, что они хотели — это быть пойманными на подглядывании, особенно если то, что они видели, могло быть неправильно истолковано. Сандроне повернулась к Коломбине, её лицо в лунном свете казалось бледнее обычного, а глаза — темнее и глубже. Она смотрела на Коломбину несколько долгих секунд, и в этом взгляде было столько невысказанного, столько сложных, противоречивых эмоций, что словами это невозможно было передать. — Спи, — наконец произнесла она, и это простое слово прозвучало почти нежно. Затем она опустилась обратно на подушку, повернувшись спиной к Коломбине, словно создавая физический барьер между ними даже на этой общей территории. Коломбина упала обратно на кровать, её локти подкосились, словно от внезапной слабости. Этот взгляд, это единственное слово — они затронули что-то глубоко внутри неё, вызвав волну эмоций, которые она не могла полностью осознать или контролировать.

***

Время медленно тянулось в тишине ночи. Синьора и Арлекино, утомлённые долгим днём и эмоциональным напряжением, наконец по-настоящему уснули, их дыхание стало глубоким и ровным. Сандроне лежала неподвижно, но сон не приходил. Её мысли были беспокойными, а тело — напряжённым, словно струна. Несмотря на кровать и одеяло, холод продолжал преследовать её, проникая под кожу, заставляя мелко дрожать. Коломбина тоже не спала. Она лежала в нескольких сантиметрах от Сандроне, чувствуя её присутствие каждой клеточкой своего тела, но не решаясь нарушить установленную границу. Пулония стоял у выхода из комнаты, его механические глаза тускло светились в темноте — верный страж, охраняющий покой своей хозяйки. Сандроне понимала, что ей нужно тепло. Она могла встать, подойти к Пулонии, приказать ему принести дополнительное одеяло или включить обогреватель. Но мысль о том, чтобы нарушить тишину, разбудить остальных, была неприятна. Кроме того... вставать не хотелось. В её голову пришла идея — настолько рискованная и дерзкая, что она почти задохнулась от собственной смелости. Но холод был сильнее гордости, сильнее страха, сильнее сомнений. Очень медленно, почти незаметно, она начала двигаться назад, приближаясь к Коломбине. Каждый миллиметр давался с трудом, каждое движение было просчитано, чтобы не привлечь внимания. Это была операция, требующая точности и терпения, словно разминирование сложного устройства. Коломбина не сразу заметила это тихое приближение. Погружённая в свои мысли, она осознала происходящее только тогда, когда спина Сандроне оказалась в опасной близости от неё. Не задумываясь о последствиях, повинуясь чистому инстинкту, она резко обняла Сандроне со спины, притягивая её ближе к себе. Сандроне дёрнулась от неожиданности. Румянец, настолько яркий, что, казалось, освещал комнату в темноте, залил её лицо. Смущение, паника и, странным образом, облегчение смешались в её сердце. — Что ты, мать его, творишь? — возмущённо прошипела она, но, вопреки своим словам, не сделала ни малейшей попытки высвободиться из объятий. Коломбина не ответила сразу. Вместо этого она прижалась ещё ближе, её руки крепче обвили талию Сандроне, а лицо зарылось в изгиб шеи. Когда она наконец заговорила, её голос был тихим, интимным шёпотом прямо у уха Сандроне: — Ты холодная. Её горячее дыхание обжигало кожу, посылая волны мурашек по всему телу Сандроне. Каждое слово, каждый выдох был как маленький пожар, разжигающий что-то глубоко внутри, что-то, что она давно пыталась погасить, но что упорно тлело, несмотря на все её усилия. Сандроне решила промолчать. Слова казались лишними, ненужными, даже опасными. Вместо этого она закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на своём дыхании, на том, чтобы сохранять спокойствие, пока её тело предавало её, отзываясь на каждое прикосновение Коломбины, на каждый вздох, на каждое биение сердца, которое она чувствовала сквозь тонкую ткань ночной рубашки. — Почему ты молчишь? — спросила Коломбина через некоторое время, её голос был наполнен любопытством и лёгким беспокойством. — Я сплю, — отрезала Сандроне, её голос звучал напряжённо и неубедительно. — Тебе тоже советую. Коломбина тихо вздохнула, звук был наполнен какой-то светлой грустью и смирением. Она не стала настаивать, просто продолжала держать Сандроне в своих объятиях, даря тепло и что-то ещё — что-то, для чего у них обеих не было подходящих слов. Постепенно напряжение начало покидать тело Сандроне. Тепло Коломбины окутывало её, проникало глубже холода, достигало тех частей её существа, которые давно были заморожены и запечатаны. Её дыхание стало более ровным, мысли — менее хаотичными. Где-то в промежутке между бодрствованием и сном, в том туманном состоянии, когда защитные механизмы ослабевают, а правда становится яснее, она позволила себе признать то, что так долго отрицала: близость Коломбины не была неприятной. Наоборот, это было самое правильное, самое естественное ощущение, которое она испытывала за долгое, долгое время. С этой мыслью, с этим маленьким, но значительным признанием, Сандроне наконец соскользнула в сон. Коломбина, почувствовав, как тело в её объятиях расслабилось, позволила себе лёгкую улыбку — не ту яркую и беззаботную, которую все привыкли видеть, а другую — тихую, нежную, наполненную теплом и надеждой. И так, в объятиях друг друга, они уснули, под серебристым светом луны, проникающим сквозь шторы, в городе, который, казалось, был создан для романтики и открытий.